Чтение онлайн

В Одессу из Москвы пришло письмо: назвать пять лучших механиков, имевших опыт работы на турбинных судах, диплом первого разряда и высшее образование. Зачем – неизвестно. Думали, что на новые, только что построенные за границей турбинные суда. Решили, что Следзюка тоже надо включить в список.

Он приехал в Москву. Был одним из многих кандидатов.

Выбирали очень тщательно. Выбрали Следзюка. Хотя у него не было еще высшего образования – в то время он заочно учился на пятом курсе Одесского высшего инженерного морского училища. Но половину своей жизни – двадцать лет – проплавал механиком. И, когда выбрали, он узнал, что стал главным инженером-механиком первого в мире атомохода. Он поехал в Ленинград, откуда уходил в свое первое плавание атомоход.

Преодолеть незримый барьер неизвестности, который всегда стоит перед тем, кто идет первым, было, пожалуй, не легче, чем сконструировать и построить первый в мире атомоход. Тогда никто не знал, что за этим барьером. Гарантий быть не могло. Гарантии могли дать только люди, осваивающие атомоход в Арктике.

— Благодаря первому атомному ледоколу, — говорит Следзюк, — суда стали плавать среди таких льдов, в которые раньше и нос сунуть боялись.

В 1960 году у мыса Щербина льды своей стальной хваткой сдавили два парохода и даже ледоколы, двинувшиеся им на помощь, сами попали в сжатие, течение повлекло их на берег. Спас суда атомоход. Тогда впервые все поняли, на что способен он в Арктике. Сколько таких случаев было!

На людей, под руководством главного инженера-механика осваивавших атомоход, легла самая тяжелая работа. Главному механику еще самому не хватало опыта – всего два месяца стажировался он на атомной электростанции в Обнинске. Но приходилось учить других. Всем не хватало опыта. Его неоткуда было взять. Это теперь он есть. А тогда все приходилось делать впервые. Впервые на плаву была произведена уникальная операция – замена сломанной льдами лопасти. Впервые прямо в море был произведен ремонт одного из трех реакторов.

— Все новое имеет свои детские болезни, — сказал мне Следзюк. — Ледокол «Ленин» от таких болезней не был застрахован. От многих из них мы избавились прямо в море… «Арктику» (теперь – атомный ледокол «Леонид Брежнев») и «Сибирь» от этих болезней мы уже уберегли.

За освоение первого в мире атомохода Следзюк получил звание Героя Социалистического Труда. А в 1965 году он снова вернулся в Ленинград – начиналось проектирование «Арктики». Была создана группа технического контроля за проектированием и строительством второго поколения советских атомоходов. В нее вошли самые опытные специалисты ледокола «Ленин»…

На каждом чертеже «Арктики» стоит подпись Следзюка. Александр Калиновим участвовал в разработке многих систем, смонтированных на «Арктике» и на «Сибири»… И когда уходила «Арктика» в Арктику, Следзюк, хотя непривычная береговая жизнь тяготила, должен был остаться в Ленинграде. Его опыт нужен был создателям «Сибири».

В феврале 1976 года вместе с Александром Калиновичем мы поднялись на палубу «Сибири». Только что она сошла со стапеля в Неву, встала у причала Балтийского завода, где был построен первый советский ледокол – «Сибирь». Это было больше сорока лет назад. И Следзюк вспомнил ту, первую «Сибирь» не только потому, что рождалась она здесь же, в Ленинграде, не потому, что на ней плавал первый капитан атомохода «Ленин» Павел Акимович Пономарев. Он вспомнил об этом, чтобы я представил себе, какой огромный скачок сделало за короткий срок отечественное судостроение. Та первая «Сибирь» имела мощность 10 тысяч лошадиных сил. «Сибирь» нынешняя – 75 тысяч.

Мы стояли на палубе атомохода.

— Мы постарались, чтобы «Сибирь» не была точной копией «Арктики», — говорил Александр Калинович. — Мы учли опыт работы «Арктики». И хотя основные их характеристики совпадают, «Сибирь» – более совершенный корабль. На новом ледоколе усовершенствованы многие узлы, повысилась надежность систем. Здесь более точные навигационные приборы…

По палубе несся холодный невский ветер. Мы согревали дыханием руки. Александр Калинович говорил:

— Для нашей «Сибири» испытания начались еще задолго до Арктики…

Следзюк рассказывал о том, как налетали ураганы, Нева дважды выходила из берегов, подступала к стапелю «Сибири»… Как точили гребные валы, каждый из которых весит больше пятидесяти тонн, и надо было предусмотреть, как на морозе металл «сожмется». Как испытывали отсеки на прочность, заполняли их водой, и вода превращалась в лед. Руководитель группы технического надзора за проектированием и строительством «Сибири» Александр Калинович Следзюк рассказывал о людях, с которыми он работал еще на строительстве «Арктики».

Я вспомнил об этом нашем давнем разговоре, когда мы сидели ночью в каюте главного инженера-механика и «Сибирь» с очередным караваном шла к берегам Ямала. Следзюк улыбнулся:

— Да, тогда времена были тоже тяжелые.

Двенадцать лет работал Следзюк вместе с конструкторами, учеными, инженерами, строителями, создавая «Арктику» и «Сибирь». Его можно было встретить в ледовом бассейне Арктического и антарктического института, где с помощью моделей шли поиски наиболее удачной формы корпуса будущих атомоходов. В кабинете «отца» ядерных установок для ледоколов «Ленин», «Арктика» и «Сибирь» академика Анатолия Петровича Александрова. В КБ, где работал главный конструктор «Арктики» и «Сибири» Герой Социалистического Труда Андрей Егорович Перевозчиков. Рядом с токарным станком, за которым трудился дважды Герой Социалистического Труда Алексей Васильевич Чуев, обрабатывая валы для ледоколов. На стапелях Балтийского судостроительного завода. Его можно было встретить во многих из трехсот предприятий и ста конструкторских организаций и институтов, принимавших участие в создании «Арктики» и «Сибири». И всюду интересовались его мнением. И не только потому, что он осваивал первый атомный ледокол, а еще и потому, что он изобретательный инженер, способный предложить свои оригинальные решения. И еще потому, что он интеллигентный, доброжелательный человек, умеющий в споре не задеть самолюбия того, с кем не согласен.

Мне рассказывали, как Александр Калинович однажды пришел к одному из проектировщиков нового судна вместе с капитаном, которому на этом судне предстояло плавать. Надо было вместе отстоять необходимость установки на ледокол одной, по их мнению, облегчающей плавание системы. И в пылу спора капитан не выдержал:

— Только ничего не смыслящий в этом деле человек, только тот, кто Арктику лишь в кино видел, может возражать против этой установки.

Из-за горячности капитана бой был проигран с первого удара. Таких проигрышей у Следзюка не бывает. Он прекрасно понимает, что прогресс порой зависит не только от веления времени, но и от отношений между людьми. Говорят, что у Следзюка сколько знакомых – столько друзей.

Его уважают даже за его чудачества.

— Не ошибается, как известно, только тот, кто ничего не делает, — говорил мне на «Сибири» мой сосед по каюте старший вахтенный механик Борис Гирш, плававший со Следзюком много лет. — Так вот однажды и наш Калиныч ошибся – не записал в журнал распоряжение по вахте, и поэтому не был сделан какой-то пустяковый ремонт, с которым можно было еще сто лет не спешить. А на следующий день приходит в ЦПУ: «Почему не сделано то-то и то-то?» Вахтенный механик отвечает: «Так я и не знал, что это надо было сделать. В журнале ничего не записано». — «Как не записано?» Открыл Калиныч журнал – пусто. Взял ручку и написал: «В связи с невыполнением таких-то требований главному инженеру-механику атомного ледокола «Ленин» объявляется выговор». Поставил число и свою подпись. И, очень расстроенный, ушел к себе в каюту.

Уважают за то, что к нему можно прийти с любой просьбой. Морякам удалось перед выходом «Сибири» из Ленинграда договориться в яхт-клубе о покупке старенькой яхты. На «Сибири» яхтсменов много, и они решили во время рейсов яхту отремонтировать. Но покупать парусник, брать его на борт «Сибири» пароходское начальство отказывалось. Когда пришли с такой просьбой к Следзюку, хотя был уже поздний вечер, Александр Калинович дозвонился в Мурманск, домой начальнику пароходства, и доказал, что яхту надо купить. И теперь она путешествует в ангаре «Сибири» по высоким широтам и свободные от вахты яхтсмены заделывают на ней щели, ставят мачту. Хотят летом отправиться на ней в поход…