Чтение онлайн

Заебися пахнет пися

Если пися заебися!

Хохотал, почему-то, только один Андрюха Сидоров.

Часть третья.

Глава первая.

Я не такой дурак, как ты выглядишь.

Сидоров был радостно возбужден. Валюша опять согласилась встретиться. Сначала отказывалась, говорила, что много работы. Андрюха заныл, что ему нужно по делу пообщаться с профессиональным медиком. Валя продолжала отнекиваться, даже предложила ему, чтоб не приставал, пройти краткосрочные, пятиминутные, курсы психологов-психиатров.

– Это как?
– Валюша объяснила. Андрюхе идея понравилась, но он продолжал настаивать на личной встрече.

– У меня действительно много работы.
– Сказала Валя.
– Несколько подруг на "Скорой" заболели гриппом, приходится за них дежурить. Если хочешь, приходи ко мне на смену. Вместе покатаемся.
– Сидор радостно согласился.

Петр Тимофеевич, начальник Сидорова, с утра тоже был в прекрасном расположении духа. Все выходные он провел с внучками за городом. В воскресенье вечером сходил в баньку, попарился с можжевеловым веничком. Он не любил новомодные сауны, справедливо считая их плохо замаскированными публичными домами. Спал после бани отлично. Даже поясница не болела, что случалось редко. Правда, чуток проспал, опоздал. Но начальство не опаздывает, а задерживается.

Первый встретившийся ему, ещё на лестнице, сотрудник, недоуменно поднял брови и изрек:

– Что с Вами, Петр Тимофеевич? Вы не заболели? Выглядите как-то плохо. Лицо желтоватое.
– Следователь заперся в своем кабинете, и долго разглядывал лицо в зеркало.

– А может и желтоватое? Людям виднее.
– Постучалась секретарша, без напоминаний неся чай. Редкий случай! Только чай был без лимона, и какой-то жидкий. А в вазочке, вместо любимого овсяного печенья - сухари!

– Маша!
– Стал раздражаться Петр Тимофеевич, - ты же знаешь прекрасно, какой чай я пью! И что за сухари тюремные?

– Сухари "украинские". Так они в магазине назывались, по крайней мере! И чего Вы злитесь! О Вас же забочусь! Выглядите ужасно! Я подумала, может, печень, или желудок. А сухари при этом лучше всего. И чай вам крепкий нельзя!
– Петр Тимофеевич сидел грустный, и грыз украинский тюремный сухарь. Те помои, что Маша назвала чаем, он пить не стал. Вылил в раковину. Ощутимо заныла печень. Приходящие сотрудники все, как один, выражали соболезнования по поводу его здоровья. Давали всякие дурацкие рецепты лечения печени, почек, желудка. Ближе к обеду прорезалась мысль об онкологии.

– Вот так, незаметно для человека, рак запускает свои клешни во все органы! А ты продолжаешь работать, не обращая внимания на советы и заботу сослуживцев! Все своё время отдаешь проклятым преступникам! Нет бы, дочку чаще видеть, с внуками общаться! На обед он пошел неохотно. Их столовая славилась своими поварами. Готовили они, как в ресторане. Попробуй прокурорским плохо приготовь! От волшебных запахов аппетит вдруг разыгрался не на шутку. Но за столик к нему подсел следователь Сидоров, довольно бестолковый, с точки зрения Петра Тимофеевича, работник. Хоть и старательный. Он весь обед как-то жалостливо смотрел на своего начальника. Удивленно двигал бровями. И морщил лоб.

– Что это Вы, Сидоров, задумались? Небось, девок своих вспомнили?

– Что Вы, Петр Тимофеевич. Дело с убийством Думкина туго продвигается. Не дай бог, Вы заболеете. Кто мне подскажет? Кто жизни научит?
– И, увидев, что шеф хочет приняться за кофе, участливо спросил:

– Может, лучше кефирчик? Я сбегаю.

– Съеденный обед комом встал в желудке. Появилась слабость.

– В сущности, он неплохой парень, молодой ещё, просто.
– Подумал Петр Тимофеевич.

– Я должен сейчас уехать в мэрию, а завтра подойдите ко мне прямо с утра. Вместе еще раз дело посмотрим. Может, подскажу что-то.
– Петр Тимофеевич встал, и сразу же отправился домой. Прилег на диван, но не смог заснуть. Вечером он нервно ходил по дому из угла в угол, размышлял. Всю ночь тревожные мысли продолжали мелькать в голове. Проснулся он совершенно разбитым. Съездил в поликлинику к знакомому доктору. А к обеду все в прокуратуре уже знали, что Петр Тимофеевич взял отпуск, и едет в санаторий. Обследоваться, и лечиться. Скорее всего, печень.

Психологический эксперимент, рассчитанный на стимуляцию естественной мнительности пожилого человека, и блистательно исполненный Андрюхой и его сослуживцами, использованными втемную, удался! И всего за сутки! Грозный и нудный начальник (и опытнейший следователь), был устранен! Правда, у Сидора осталось неясное ощущение, что его тоже использовали.

Глава вторая.

Помидоры, помидоры, помидоры - овощи!

Кто-то ездит на такси, а я - на "Скорой помощи"!

Андрюха Сидоров никогда раньше на станции "Скорой помощи" не бывал. И это ему плюс. Говорит о том, что он не склонен к пьянству. Его друзья частенько ночевали на "Скорой". Существовал негласный договор между медиками и ментами. Если кто-нибудь находил пьяного, спящего на улице, к какому бы из двух ведомств он ни относился, он брал заботу о страдальце на себя. Доктора и фельдшера частенько ночевали в отдельной камере в милиции. Утром их угощали пивом, и везли на дежурной машине домой, или на работу. Точно так же поступали и коллеги со "Скорой". Только помощь их была более квалифицированной и комфортной. Могли при нужде поставить капельницу, или утром похмелить внутривенно. Или ректально. Одно время среди коллег были очень модны утром клизмы с кофейным ликером. Похмеляет мгновенно, бодрости придает, и не воняет. Медики даже могли доставить клиента в адрес на носилках.

Андрюха справился у диспетчера за стеклянной перегородкой. Оказалось, что Валюшка на вызове. Стал ждать, а что еще оставалось делать. На первом этаже фельдшера и водители азартно играли на кухне в какую-то настольную детскую игру. Кидали кубики, и передвигали фишки. Кто первый придет к финишу. Оказалось - на деньги. Домино и шахматы были запрещены последним приказом главного врача. Но поклонники азарта нашли выход. Интересно, во что они будут играть после следующего приказа?

На втором этаже он нашел в конце коридора туалет без опознавательных знаков. Размышляя, можно ли посетить, открыл дверь. Бросился в глаза рукотворный плакатик: " Сдам шмоньку в лизинг!".

– Наверное, это женский.
– Подумал Сидор, и не зашел. Продолжил разведку. В ординаторской вместо столов стояли кушетки, застеленные белыми простынями. При этом ординаторские были отмечены: "М" и "Ж". Андрюха заглянул в "М". Из-за тонкой перегородки соседней женской вдруг раздался страстный мужской шепот:

– Так што, больно?

– Да!
– ответил девичий голосок.

– Так што, вынуть?

– Нет!

Он предпочел не мешать, и удалился. На лестнице его нагнал голос из динамиков:

– Профессор Сидоров, Андрей Рудольфович, на выезд с пятой бригадой! Андрюха обалдел! Он теперь уже профессором стал. Поспешил в диспетчерскую. Оказывается, Валя передала по рации, что задерживается. Попросила коллег развлечь Сидора хотя бы чаем. Но те развлекались по-своему. Дали Андрюхе внеочередное звание профессора, и отправили с фельдшером Пашкой на вызов. На карточке было кратко написано диспетчером:

– Задыхается.
– Пашка доиграл матч в азартную детскую игру "Барон Мюнхгаузен". Продул десятку, и страшно огорчился! Потом он долго добавлял в свою сумку недостающие медикаменты, менял шприцы (даже одноразовые шприцы куда-то сдавались). Минут через сорок выехали.

– Может, зря едем, задохнулся уже человек?
– Спросил Сидор.
– Он ерзал на месте от нетерпения, беспокоясь за больного. Но фельдшер и водитель были спокойны. Они беседовали о рыбалке, неторопливо сделали крюк по набережной, восхищаясь розово-красным закатом, отраженным в зеркальной глади озера.

– Не ссы, стажер. Это наш постоянный клиент, астматик. Всегда загодя вызывает, службу знает. Помнишь случай, два года назад. Человек катался на лыжах с горы, и ему лыжная палка через глаз мозг пробила? В газетах писали. Наши хирурги здесь самую простую операцию сделали - палку отпилили, не выдергивая. Чтоб в самолете не мешала. И в Москву. А там - прекрасный результат. Только астма от наркозов развилась.
– Они подъехали к дому.