Чтение онлайн

Аэлита задумалась, над скрытым смыслом этих слов. Он, вероятно, имеет в виду конфликт между возрастом и неостывшими желаниями, стремлениями. Конечно, он молод душой и уж, во всяком случае, в этом отношении моложе Юрия Сергеевича Мелхова, хотя и сед и прожил долгую жизнь.

Аэлита повела Николая Алексеевича в комнату, заметив, что в руке он несет сверток.

– Вот приготовил ко дню вашего рождения, - сказал Анисимов, принимаясь его развертывать.
– Три поэта - три портрета.

Аэлита рассматривала искусную чеканку на меди.

– Это вы сами?
– удивилась она.

– Увлечение молодости! Ради вас вспомнил. Вы меня многое заставляете вспоминать.

– Ну что вы, Николай Алексеевич! Но как похож Александр Сергеевич! А что это за подпись?

– На каждом портрете по две строчки. Тоже для вас написал. Хотел выразить в них свое представление о поэтах. Не знаю, как получилось. Во всяком случае, кратко.

Аэлита громко прочитала первую надпись:

– Лицей. Друг-няня. Сказки. Кружки.

Певец зари. Царь. Выстрел.
– Пушкин.

Действительно кратко! Но и ясно. Всего несколько слов. А ведь какая жизнь отражена. Право-право!

– Должно быть, чем ярче человек, тем проще о нем надо сказать.

Аэлита взяла в руки второй портрет!

Плетень. Березки. Сени.

Любовь и грусть.
– Есенин.

Удивительно!
– только и сказала она.
– А это что?
– Она не успела развернуть третий пакет.

– Я прочту на память начало строчек. Может быть, догадаетесь:

Вводил в мир

маяком стих

Владимир...

– Мая-ков-ский!
– воскликнула Аэлита.
– Он, конечно, он! Честное слово! В его поэзии, как и в фамилии, - огонь маяка! Теперь помогите мне развесить портреты. Хотя я тут и временная жиличка, но без ваших портретов уже не могу!

И она засуетилась в поисках молотка и гвоздей. Наконец отыскала и с победным видом принесла.

Когда все портреты были развешаны по стенам, Аэлита сказала:

– Вот теперь вы выдали себя с головой, Николай Алексеевич!

– Вы так думаете?

– Я знала только несколько ваших строчек: афоризмы в форме каламбура. Помните, "колесо заколесило"?

– Еще бы!

– Теперь я знаю, что вы пишете стихи. И никогда, никогда мне их не читали.

– Так ведь однокоренные рифмы допускаю. И только для себя.

– Это еще важнее, если для себя. Пообещайте, что прочитаете.

– Попозже, если позволите. Я ведь только на музыку писал.

– На музыку?

– Да. На классиков.

– А у Маши, в квартире которой я обретаюсь, прекрасная коллекция пластинок. Право-право!..

– Нет ли этюда Скрябина № 1 из второго сочинения?

– Наверное, есть. У нее все есть. На Север с собой не взяла.

Пока Аэлита разыскивала пластинку и налаживала стереопроигрыватель, Анисимов сидел, углубленный в свои мысли. А пес Бемс доверчиво прилег рядом, привалившись к его ноге. Тотчас захрапев, он олицетворял собой покой и уют.

Анисимов находился под впечатлением "игры в мяч", как он мысленно называл свои недавние посещения министерств и беседы с теми самыми людьми, которые отведали искусственных яств на "пире знатоков".

Сначала он попал к бывалому моряку, который только еще обживал свой просторный, отделанный дубом кабинет. Референт, знавший японский язык, присутствовал при беседе с академиком. Речь шла о производстве черной и красной икры для населения.

– Я понимаю, Николай Алексеевич. Икра ваша действительно морем отдает, рыбой. Это вроде бы и наше дело. Я вот даже о цене думал, какую на банках поставить. Посудите сами, ежели ее продавать в магазинах по вашей пустяковой себестоимости, никто же ее покупать не станет. Подумают, дрянь сбывают. Нет! Цену надо поставить сопоставимую с настоящей икрой. Тогда она пойдет.

– Это уж ваше дело, - заметил Анисимов.
– Наука тут ни при чем.

– Это все верно. Было бы нашим делом, кабы не одно обстоятельство. Рыбное-то изделие на поверку, как тут мне подсказали, оказывается вовсе не рыбным. Нет, нет, я понимаю, что это искусственный продукт. Но я о ведомственной принадлежности. Что у вас идет на производство икры? Вы ее не из воздуха делаете, как мечтал Тимирязев, а из казеина.

– Верно. На первых порах из казеина. Но по своим качествам, которые отмечены экспертами, это "казеиновое изделие" не хуже дефицитной икры.

– Вот-вот! Правильно сказали - "казеиновое изделие".

– Федор Семенович имеет в виду, что казеин получается из молока, вставил прилизанный референт, - а молоко к нам, к рыбной промышленности, никакого отношения не имеет.

– Да, пока что китов доить мы не научились, - рассмеялся замминистра, но когда-нибудь научимся. И тогда из китового молока будете делать вашу искусственную осетровую икру. По рукам?

– Я не вполне понял вас. Киты нам не требуются.

– Ясно, что не требуются. Но вот у меня появилась мысль. Хочется ведь с вами в ногу идти. Киты чем питаются? Мелочью всякой, планктоном, рачками крохотными. Все это ведь - белки. Так?

– Конечно, белки.

– Так вот. Этих белков мы вам наловить сколько угодно можем. Стряпайте нам из них хоть икру, хоть севрюгу. Вот тогда у нас с вами дело завяжется, а пока...

– А пока Федор Семенович имеет в виду, что ваша продукция из казеина имеет прямое отношение к Министерству мясной и молочной промышленности, вставил референт.

– Понятно, - буркнул Анисимов, - хотя вы и не по-японски мне это разъяснили.

– Ну какой же тут японский разговор!
– воскликнул замминистра.
– Мы всей душой за новое, но поймите и нас. Каждый занимается своим делом. Кто рыбой, кто молоком. А вашим белковым резервом на случай непогодных влияний Министерство сельского хозяйства заинтересуется. Очень был рад повидать вас, Николай Алексеевич. Как поживает ваша японочка?

– Благодарю. Определяет, чем это пахнет.

– Рыбой, рыбой! Честное слово, только рыбой!
– говорил, улыбаясь, былой моряк, провожая ученого гостя, покидавшего министерство отнюдь не в лучшем расположении духа.

В Министерстве мясной и молочной промышленности академика тотчас принял его недавний гость, замминистра, тот самый, который походил на штангиста второго тяжелого веса.

– Он направил вас к нам?
– возмутился толстяк.
– Это просто ни в какие ворота не лезет! При чем тут исходный материал? Эдак придется пересматривать любую подчиненность. Скажем, радиопромышленность передать цветной металлургии. Ведь в транзисторах медные проволочки используются. Вы простите меня, Николай Алексеевич. Хотите послушаться делового совета? Поручите вашим лабораториям подумай о замене казеина в искусственной пище рыбным белком. Белок ведь, как вы говорили, в чистом виде вкуса не имеет и ни коровой, ни рыбой не пахнет. Если бы это не называлось "икра", я с радостью поручил бы нашим молочным заводам изготовлять вашу икру, но так... помилуйте!
– он развел руками.
– Нас же засмеют. Нет! Я просто удивляюсь Федору Семеновичу. Я ему позвоню, постыжу его. Очень рад встрече с вами, Николай Алексеевич. Как поживает ваша японочка?