Чтение онлайн

Дотошное выполнение инструкций спасло ему жизнь. По крайней мере, на некоторое время. Едва «БМ-65» вынырнул из прокола, как по нему жахнула раскаленная плазма. Корабль тряхнуло так, что лязгнули зубы.

– Засоси меня черная дыра! – выругался Асхарду. – В чем дело?

Ожили экраны, и без всякой помощи отдела наблюдения стало видно невооруженным глазом, что пространство вокруг полно кораблей. Чужих.

– Что тут, восьмерка гнутая, происходит?

Ответом стал новый залп.

– Капитан, рядом с нами четыре эсминца Гъде, шесть драккаров Чфе Вара, семь трирем Эас…

– Орудия в боевое положение! – победить такого противника невозможно, так хоть умереть, сражаясь.

– Капитан, вас вызывает гъдеанский эсминец «Синий».

Он вздохнул. Вряд ли враг намеревается вести светскую беседу. Но лучше говорить, чем умирать. Он, Асхарду, и его экипаж – люди военные, к гибели всегда готовые, однако полторы сотни пассажиров за спиной не располагают к смертельной схватке.

– Примите вызов.

На экране связи возник гъдеанин с обрюзгшим лицом и седеющими волосами, зачесанными назад и собранными на загривке в короткий хвост. Взгляд у него был недобрый и какой-то масленый.

– Асхарду, – представился тсетианин. – Командир эсминца «БМ-65» космического флота Тсеты. Что вы все, восьмерка гнутая, тут делаете?

Гъдеанин нахмурился.

– Ен Пиран, адмирал космических сил Гъде. Вы, капитан, никак с меня отчета требуете? Так и быть, скажу: мы здесь проводим операцию.

– Почему вы нас обстреляли?

– Вот дерьмо, а почему бы нет? Тсета заодно с Землей, значит, вы – наш враг.

– Я не в рейде, – возразил Асхарду. – У меня на борту мирные пассажиры. Вы не должны были…

– Не вам решать, что я должен, а что – нет! – разозлился адмирал. – Вам сейчас предстоит принять совсем другое решение. Вариант раз – вы сдаетесь добровольно и делаете то, что я прикажу. Тогда вы в худшем случае умрете быстро, а в лучшем – вместе со всеми вашими погрязшими во грехе пассажирами будете переданы эасцам для выкупа или перепродажи. Вариант два – вы пытаетесь артачиться. Тогда мы захватываем вашу лоханку силой, сажаем вас на кол, а экипаж и пассажиров пытаем по очереди перед экраном связи, пока земляне не сломаются и не отойдут от Нлакиса.

– Они не отойдут, – пробурчал Асхарду. Он довольно хорошо знал Гржельчика.

Ен Пиран ухмыльнулся.

– Поспорим? На колу вы протянете достаточно долго, чтобы дождаться результата.

Тсетианин скрипнул зубами. Повел глазами туда-сюда: кругом вражеские корабли. Не уйти.

– Мы сдаемся.

– Вот и молодец, – похвалил его адмирал, словно мальчика. – С вами, тсетианами, одно удовольствие иметь дело. Вы не совершаете нелогичных поступков.

Асхарду закусил губу. Комплимент адмирала был горек.

– Направьте камеру на пульт, – приказал Ен Пиран. – Я хочу видеть, как вы блокируете цепи управления орудиями. Ну?

– Да, адмирал, – вздохнул Асхарду и, сделав знак связисту, нехотя защелкал блокировками.

– Сидите тихо и оставайтесь на связи, – бросил адмирал. – Ускорители не включать, ГС-привод не трогать. Отвечаете лично. Посадить вас на кол никогда не поздно, правда? – он усмехнулся и исчез с экрана.

Отошедшего адмирала сменил другой гъдеанин, узколицый и коротко стриженый.

– Привет, греховодник, – лениво произнес он. – Я Кор Левен, капитан эсминца «Синий», имеющего несчастье быть флагманом гъдеанской эскадры. Руки от пульта убери, не гневи судьбу. Если будешь паинькой и все пойдет, как надо – жив останешься. Тебя нам сами небеса послали.

Кор Левен был не прочь поболтать. Ненависти к тсетианину он не испытывал. Будь сдавшийся капитан шитанн или землянином, отношение было бы иным, но Тсета пока не сделала Гъде ничего плохого. Всего лишь друг врага, а не настоящий враг. Так же, как погрязшие во грехе симелинцы – враги врага, но никак не друзья.

– Ты нам поможешь землян отжать, – сказал Кор Левен.

– Помогать вам? – вскинулся Асхарду. – Я не буду ничего делать! Я сдался в плен, а не вступил в союз с Гъде.

Гъдеанин хмыкнул.

– Не шуми, Асхарду. Ты будешь делать то, что скажет адмирал, или закончишь свою жизнь на колу, как он пообещал. Он, знаешь ли, слов просто так не бросает. Впрочем, делать тебе ничего и не надо. Отдыхай, наслаждайся беседой. Можешь закурить или выпить чего-нибудь, я не против. Расслабься. Ты анекдоты знаешь?

Нелегко наслаждаться беседой, когда на тебя направлены пушки нескольких эсминцев, а собеседники раз за разом возвращаются к теме сажания на кол. Эта тема изрядно нервировала бывалого капитана. Он был согласен умереть, если надо, только как-нибудь по-другому. Однако прервать разговор не получится, раз победитель желает поговорить.

– Вам не понять наших анекдотов, капитан Кор, – ответил Асхарду.

– Господин капитан, – поправил Кор Левен. – Пленнику надлежит быть почтительным. Больше почтения – меньше проблем. Нужны тебе проблемы? То-то и оно. Если адмирал сочтет, что ты не в меру дерзок – мигом окажешься на колу, – тсетианин аж сморщился с досады. – А заступиться перед ним за твою задницу, кроме меня, некому. Понял?

– Да, господин капитан, – угрюмо промолвил Асхарду. – Простите. Вам анекдот рассказать?

– Лучше два-три. И таких, чтобы я понял, – тонко намекнул Кор Левен.

Так ужасно Хелене еще никогда в жизни не было. Три двойки на четвертных срезах – математика, физика и английский. Едкие насмешки девчонок, отстраненное равнодушие мальчиков, тщательно скрываемое снисходительное презрение преподавателей. Ее вызвали на педсовет, где решался вопрос о ее отчислении, и спросили, что она может сказать в свое оправдание. А она ничего не могла сказать, ну ничегошеньки. Только слезы катились из глаз.

– Гржельчикова, вы совершенно бесталанны, – заявил физик. А с виду такой приятный, улыбчивый мужчина. Все эти улыбочки – обман.

– Как вас вообще угораздило поступить на физико-математическое отделение? – непонимающе воскликнул математик.

– Она на гуманитарном дня не продержалась бы, – заметила литераторша. – На что надеяться, если к пятнадцати годам девочка по-английски говорит с ошибками? Промолчу о том, как она пишет!

– По-хантски еще хуже, – молвил седовласый преподаватель хантского языка. – Гржельчикова, вам не стыдно? У вас отец – космолетчик, с инопланетянами общается, хантский должен знать в совершенстве. Неужели вам было трудно попросить его с вами позаниматься?