Чтение онлайн

– Да Райт башку оторвет любому, кто попытается ее обидеть, – хмыкнул Йозеф.

– Не родила еще?

– Вот-вот.

– Ну, скажи Райту, чтобы передал от меня и Айцтраны привет, – Мрланк вздохнул. Все-таки Эйззы ему не хватало.

Засигналил коммуникатор. Выругавшись, Мрланк поднес его к уху:

– Слушаю.

– Адмирал, рубка вызывает, – голос Хьеррела Цигтвенали. – Тут мересанская эскадра подошла, адмирала Гржельчика найти не могут.

– Блин, – с досадой бросил Йозеф. – Так и знал, что припрутся в самый неподходящий момент. Ты позволишь поговорить из твоей рубки?

Мрланк кивнул и сказал в коммуникатор:

– Пусть остаются на связи, адмирал Гржельчик сейчас подойдет.

Выйдя из ГС-перехода к точке сбора и выслушав доклады всех капитанов своей эскадры, адмирал т’Лехин связался с «Ийоном Тихим». Этот корабль вызывал у него противоречивые чувства. Именно в него стрелял Ен Пиран, что привело к апокалипсису. Миллиарды погибли, солнце разрушено, планета умирает – а «Ийону Тихому» хоть бы хны, лежит себе в дрейфе, сверкает стабилизаторами. Как он сумел вырваться? Надо было спрашивать у Шварца, но задать проклятому Шварцу вопрос было выше его сил.

Когда Салима сообщила, что «Ийон» будет флагманом операции, т’Лехин едва не отказался от участия. Подчиняться Шварцу? Он сделает для Салимы почти все, и даже не потому, что при воспоминании о ее голосе и глазах сердце замирает, а потому, что будущее народа Мересань теперь зависит от Земли. Но только не это!

Однако она мягко добавила: «Командующим назначен адмирал Гржельчик». И его слегка отпустило. О Гржельчике он слыхал: тот самый капитан, по которому пришелся удар темной силы и который с честью его выдержал. Удар, виновником коего был Ен Пиран. Гъдеанский мерзавец ненавидел Гржельчика, и уже поэтому т’Лехин был настроен к землянину заранее положительно.

Все же он не удержался, высказал обиду:

– На «Ийоне Тихом» краденый ГС-привод!

Этот гад Шварц свинтил ГС-привод с мересанского линкора. Если бы не он, в мересанском флоте было бы на один корабль больше. Т’Лехин скрипел зубами. В традициях мересанских верфей было делать фокусирующие модули составными – так удобнее юстировать, подгонять размер и форму кристалла к конкретному кораблю. Вот Шварц и подогнал. Делали бы каждый модуль индивидуально под корабль, как в других мирах – чужой ГС-привод не представил бы интереса для «Ийона Тихого».

Салима на том конце связи засмеялась.

– Не краденый, дорогой т’Лехин, а трофейный. Если помните, это было еще до подписания нашего с вами договора, когда мы выступали как воюющие стороны. Я сожалею об этом периоде наших отношений, но надо смотреть правде в лицо. Экспроприация ГС-привода произошла в полном соответствии с законом военного времени.

Он утерся. Настаивать на своем бессмысленно, когда не можешь подкрепить слова силой.

Перед экраном «Ийона Тихого» сидел юноша с темно-синими, словно у мересанца, глазами.

– Фархад аль-Саид, – представился он. – Вахтенный пилот.

Аль-Саид. Т’Лехин плохо разбирался в земных именах, но это он видел совсем недавно, на том самом договоре.

– Вы, простите, координатору кем приходитесь? – аккуратно осведомился он.

– Представителем электората, – невозмутимо ответил парень. – Это все, что вы хотели узнать, адмирал т’Лехин?

– Позовите адмирала Гржельчика, – буркнул он. – Мне надо доложить о прибытии.

– Ну, если вы полагаете, что пяти ГС-переходов кто-то не заметил… – протянул Фархад аль-Саид и снова посерьезнел. – К сожалению, адмирал Гржельчик сейчас не может подойти. Он отбыл на линкор шшерцев. Если он нужен вам срочно – обращайтесь к ним.

Т’Лехин мысленно выругался. Что это за командующий, шляется Бог знает где? Надо же блюсти свое достоинство. Потребовался тебе кто-то из подчиненных – вызывай к себе.

Он связался с ближайшим райским линкором. Ему ответила женщина. Полнокровная блондинка с пшеничного цвета косой, завернутой вокруг лба. До чего вычурные прически у этих шшерцев!

– Василиса Ткаченко, – сказала она. – Капитан ГС-линкора «Райское сияние». А вы, надо думать – адмирал т’Лехин?

– Э-э… да, – что-то в мозгу у него не складывалось. Командир райского корабля – женщина? Хуже того – светловолосая? Боже, кто пустил райскую блонду за пульт?

По ощущениям адмирал узнал это состояние. Точно такой же ступор, мозговой клинч, в который он вляпался у периметра Земли из-за проклятых картинок и надписей на корабле Шварца. Он покрылся холодным потом. Превозмогая себя, промямлил:

– А где адмирал Гржельчик?

– Уж точно не здесь, – фыркнула женщина.

– А может…

– Я что, похожа на Гржельчика? – она грозно подалась вперед, бюст занял половину экрана. Т’Лехин тихо-тихо застонал. Он сходит с ума.

– А вы, того, это… – слабым голосом выдавил он. – Вы шитанн?

Она раздраженно вздохнула – бюст колыхнулся.

– Я кетреййи, – процедила она. – Из далекого горного клана. Не видно, что ли? – и клацнула зубами, словно все-таки шитанн.

Он отключился и еще долго сидел, пытаясь справиться с мыслями и не решаясь вызвать второй линкор. Но дело надо было сделать. И он послал вызов «Райской молнии».

Гржельчик появился не сразу. На связи торчал второй пилот – слава Богу, мужчина, и слава Богу, шитанн. Когда подошел Гржельчик, он почтительно уступил ему место.

По тому, что т’Лехину доводилось слышать о Гржельчике, он представлял его иначе. Фактура земного героя – высокий рост, широкие плечи, гордый профиль… А он был совсем не таким. Ничего особенного, обычный немолодой мужик с короткой седой стрижкой, не слишком здоровый на вид. Похожий на кетреййи, перестаравшегося с донорскими обязанностями.

– Вы Йозеф Гржельчик? – уточнил он на всякий случай.

– Вроде так родители назвали, – отозвался Гржельчик. – А вы – ясный пень, Алессандро т’Лехин. Приветствую, и все такое.

Т’Лехин не совсем понял, при чем тут пень, но не стал заострять на этом внимание.

– Я прибыл с эскадрой из пяти линкоров. Мы должны согласовать наши действия.

– Разумеется, – кивнул он. – Но сейчас я занят. Давайте завтра.

– Зачем ждать до завтра? – т’Лехину не терпелось разобраться с Гъде. – Сегодня кончится еще не скоро.

– Сегодня я буду пьян, – заявил Гржельчик. – А завтра, даст Бог, протрезвею.

– Вы что, с ума сошли? – на лице мересанца отразилось осуждение. – Выбрали время напиваться!