Чтение онлайн

«Воздух? Что с атмосферой? Какой состав?» Чтобы это узнать, нужно перейти в другой раздел, а планшет не реагировал.

– Боже мой, да какая разница?! Всё равно здесь умру, – вслух проговорила я и отбросила планшет.

Вероятность существования пригодной атмосферы ничтожно мала. «Что делать? Продержаться как-нибудь до момента спасения? Глупо. Не будет никакого спасения», – это я понимала отчётливо. В «Десантнике» есть автоматический маячок, я была уверена. Но для устойчивого радиолокационного сигнала нужна энергия.

Словно услышав мои мысли, мониторы погасли. Без того тусклый свет исчез. Только иллюминатор выделялся ярким бельмом в темноте. Я запаниковала ещё больше. Измученному сознанию корабль представлялся склепом. Первым инстинктивным желанием было выбраться из тёмного, тесного пространства. Ни о чём больше не думая, я полезла к люку.

* * *

Синева ослепляла. Сквозь тёмные ветви сквозила лазурь. Высокие кроны сине-зелёных деревьев (я их так про себя назвала) казались чёрными на фоне неба и были похожи формой на шляпки грибов лисичек. Стволы деревьев-лисичек сплошь усеяны грибами, по-другому их не назовёшь: маленькими и большими, выпуклыми и воронкообразными. Буйство красок всей этой флоры поражало воображение: от иссиня-зелёного и сине-зелёного до пурпурного. В первые секунды мне показалось, что всё вокруг синее. Позже глаза привыкли, и я смогла увидеть поразительные переходы цвета.

Там, где лучи света касались растений, проявлялась синева. Иногда эта синева плавно переходила в пурпурный на шляпках грибов. Растения в тени были более зелёными, и некоторые еле уловимо люминесцировали. Между деревьев стелился ковром мох. Встречались кусты, похожие на маковые коробочки, и гигантские «сухоцветы лотоса». Сознание находило земные аналоги увиденным образам.

Оказавшись снаружи, я осела на землю, привалилась к тёплой обшивке корабля и сидела так, тупо глядя на сине-зелёный мир. Навалилась слабость. Время растянулось, всё будто замерло, и только сердце колотилось. Я поняла, что слишком часто и слишком глубоко дышу. Шлем начал запотевать. Оставались ускользающие мгновения. Когда в скафандр больше не поступает кислород, остаётся от пяти до пятнадцати минут, в зависимости от модели скафандра. А я просто вылезла из чёртового корабля и всё. Я не искала ранец с баллоном и не пыталась что-то предпринять. Я хотела покончить со всем быстро, без мучений. «Потеряю сознание, и всё», – думала я.

Мимо скользнула тень, остановилась на ближайшем кусте. Шлем запотел, теперь было не рассмотреть. Сквозь мутное стекло тень казалась пугающей, она приближалась.

– К чёрту!

Я открыла шлем. Невесомые большие крылья бабочки с чёрными лоснящимися прожилками переливались оттенками зелёного. А под крыльями пряталось отвратительное существо. То ли моллюск, то ли насекомое тянуло ко мне жуткий хоботок. От неожиданности я вскрикнула и вскочила на ноги. Не сразу осознала, что дышу. Этот факт поразил меня настолько, что я забыла про тварь с крыльями бабочки. Я стояла, ошеломлённая, вдыхая снова и снова, ожидая, что вот сейчас появятся признаки отравления. Но ничего не происходило. Не было ни одышки, ни слабости, ни потери сознания. Даже, наоборот, вялость сменилась возбуждением.

Я на всякий случай отошла подальше от твари, снова прислонилась к борту. «Не может быть! – крутилось в голове. – Знал ли Алексей?» Воздух был словно после грозы. Я ощущала незнакомые запахи. Это было так странно. Теперь, когда не мешало забрало шлема, я рассмотрела всё лучше. Вокруг была жизнь. Что-то шевелилось неподалёку во мхе. По стволу дерева ползла крупная склизкая сороконожка, маскируясь расцветкой под ствол. Ещё один уродец с крыльями бабочки сидел на огромном «сухоцвете лотоса» и выковыривал что-то из растения своим отвратительным хоботком. Кто-то крылатый пронёсся над кронами деревьев, отсюда не рассмотреть. Сами эти деревья были больше похожи на гигантские грибы с очень длинными ножками. В кронах их тоже была жизнь. Я почувствовала страх перед этим живым и неизвестным. Будто прямо сейчас это живое нападёт. В смятении я стала пятиться к люку, остановилась. Ничего не происходило. Странный лес жил своей жизнью.

Какое-то время я так и стояла в нерешительности, не понимая, что теперь делать. Случившееся казалось сном, точнее, кошмаром, что поражает воображение своей причудливостью. Как только первые эмоции схлынули, решилась обойти корабль и осмотреться. Он был не таким, как я его себе представляла: значительно меньше. Местами покорёженное и обгоревшее судно выглядел неполным. Корабль лежал на боку. Чудо, что люк оказался над землёй.

С одной стороны тянулись стропы аварийного парашюта. С противоположной был стыковочный механизм. Я задумалась. Древние орбитальные корабли при посадке на Землю разделялись на три части, и садился лишь спускаемый аппарат. Может, и здесь был, например, агрегатный отсек. «Ни черта не знаю о военных кораблях», – подумала я. Гражданский флот совсем другой, у него иные задачи. Одно я знала точно: корабль класса «Десантник» может сесть, но уже никогда сам не поднимется с поверхности. Стропы тянулись метров на десять и заканчивались гигантской тряпкой, наполовину запутавшейся в ветвях. Кое-где ткань раздувалась и натягивала стропы. «Нужно срезать», – подумала я. Парашют вполне может надуться и потащить за собой единственное, что связывает меня с Землёй.

Я залезла внутрь корабля и принялась шарить в темноте в поисках каких-нибудь инструментов. В удушливой тесноте очертания тела Алексея вызывали неприятные чувства. Ощущение, словно я тоже скоро буду лежать вот так, где-нибудь неподалёку. Тут вспомнила, что на шлеме должен быть фонарь, нащупала, включила. Зажёгся очень тусклый свет, почти ничего не освещавший.

– С такой идиоткой, как я, ты был обречён, – вслух сказала я Алексею.

Он, конечно, не ответил.

– Сам виноват. Нечего было тащить меня со станции. Говорила же, ничего не умею.

Поняв абсурдность своего монолога, я продолжила обыскивать корабль. Даже с тусклым светом получалось лучше. Я нашла инструменты, воду, сухой паёк, какое-то снаряжение. Только увидев воду, поняла, как хочу пить. Сделала несколько больших глотков, заныл живот. В инструментах удалось найти что-то вроде большого канцелярского ножа. С ним я и пошла освобождать парашют. Это оказалось непростой задачей, мешал неповоротливый скафандр, в нём стало жарко. Разрезав половину, я уже хотела плюнуть на это дело.

Раздражала местная живность. Во мхе прятались жуки и мокрицы, норовили сесть на скафандр. Случайно наступила на гриб, из него вылетело облачко цепких спор. Мне пришлось буквально срезать их со штанин. Обострились усталость и головная боль. Жажда стала сильнее. Я прислушивалась к организму, вот-вот ожидая подвоха. Усилием воли заставила себя закончить работу. Освободившийся парашют взметнулся и тут же повис, запутавшись ещё больше. Огромное белое полотно казалось неестественным, чуждым этому миру. Я долго смотрела на него, не понимая, что делать дальше.

Паника и смятение нарастали, мешали рассуждать логично. Я знала: действие и решение простых задач помогает выйти из ступора и справиться со страхом. «Маленькие, простые шаги, – говорила я самой себе. – Осмотреться, понять, что вокруг, – это первое. Устроить укрытие. А дальше? Дальше решу потом». Я пошла к парашюту, двигаясь медленно и аккуратно. Очень не хотелось опять наступить на какую-нибудь гадость. Дойдя, увидела, что дальше лес редеет, и еле уловимо меняется рельеф.

Сложно было определить расстояния в этом чужом мире. Я просто шла и шла дальше. Лес мельчал и вдруг закончился крутым склоном. Передо мной раскинулся огромный, извилистый овраг, в низине которого могло поместиться футбольное поле. Внизу была растительность, но без деревьев. На противоположной стороне тот же лес. Зрелище, потрясающее воображение. Буйство красок складывалось в поразительную гармонию цвета. Пугающая панорама и в то же время необъяснимо красивая.

Я проследила взглядом за кривой дугой оврага. Слева, далеко в его устье, что-то сверкнуло. Мерцающий блеск, как блик на воде, то исчезал, то появлялся. Была в нём какая-то странность. Как осколок стекла на сине-зелёном полотне, он выглядел инородным в этом пейзаже. Чем дольше я всматривалась, тем более рукотворным казался предмет. «Возможно, я лишь выдаю желаемое за действительное. Какая я дура: не додумалась взять бинокль». Мне очень хотелось верить, что кто-то ещё мог здесь оказаться.

В душе зародилась детская надежда: «Может быть, не только мы совершили посадку здесь». Понимала: это глупо. «Твой то корабль блестит? – спросила я себя, вспоминая покрытый копотью «Десантник». – Да и гипотетический пилот может сесть в любой точке, допустим, в другом полушарии. Какова вероятность оказаться так близко?»