Чтение онлайн

– Сдается мне, ты тот самый орк, что ушел в самоволку. Цебир просил передать пару слов, если встречу.

Я резко развернулась, даже слишком.

– Врешь. Вождь не стал бы просить тебя.

На последнем слове я сделала акцент, подчеркивая его ничтожность перед вождем орды.

Мы схлестнулись взглядами и внимательно изучали лица друг друга.

– Слышал, ты один из лучших воинов орды, – произнес балабол, все еще пронизывая взглядом.

– Соврали. Не следует доверять языкам предателей, болтающих о своем племени.

– Да, наверное, лучшие воины в обморок, как дебютантки на первом балу, не падают.

Вот, значит, что его интересует в первую очередь. Он доверяет нам ничуть не меньше, чем мы ему, и наверняка догадывается, что со мной и голубоглазкой что-то произошло в деревне дворфов.

– Мы пали жертвой вашего очарования, милорд, – издевательски промурлыкала я, изображая манеру разговора высокородки из ихних.

Удаляясь, поймала себя на мысли, что вслушиваюсь в его смех. Красивый смех у этого балабола. Тьфу ты, смех как смех.

О моем уходе из орды он знал наверняка. Неудивительно, князь-балабол мог все еще находиться поблизости, когда я покидала селение, или болтливый орк растрепал после кружки буюрна. Скверно, он явно заметил мою реакцию на упоминание Цебира. Если бы не это, можно было притвориться, что я не знаю, о чем мелет его язык без костей.

Уходя, я спиной чувствовала его пристальный взгляд. Понимала, это не последний наш разговор. Надо как можно скорее избавиться от его компании. Предчувствие подсказывало – чем он ближе, тем ближе и беда для меня.

Когда все были готовы, мы выдвинулись к гномьему перевалу: двое проводников в обличии волков, Ортос, голубоглазка, прямо за ней драгон, князь-балабол, его сестрица и еще один ихний маг – Худой Элл. Бывалый вояка, неразговорчивый, мрачный и тоже со шрамом на лице, даже не с одним. Со слов говоруна, этот худой маг способен провешивать самые длинные порталы и, если понадобится, сможет перебросить назад. Правда, говорун предусмотрительно не уточнил, скольких из нас он может перенести обратно.

Опасаясь новых нападений на деревни, остальные маги князя Самогеты остались в селении оборотней, чтобы при необходимости прийти на помощь. Мы рассчитывали вернуться к ночи, самое позднее – к завтрашнему утру.

Идти оказалось легче, чем я ожидала. Тропинка хоть и поднималась, заставляя путников прикладывать усилия, но виляла несильно. По ней прошло уже столько ног, что за это время успели вытоптать прилично, оставалось лишь смотреть, куда ступаешь, чтобы не поскользнуться на опавших листьях или не споткнуться о корни и камни. Не сговариваясь, мы разделились на два небольших отряда. Впереди проводники и самогетцы, позади, чуть отставая, мы. Замыкал шествие драгон.

Языком зря никто не трепал. Экономили силы. К тому же теперь ни один из нас не был уверен, что за соседним поворотом не поджидают портальные твари. Лучше мы станем для них неожиданностью, нежели наоборот. Молчаливая прогулка – именно то, что мне было нужно, чтобы все хорошенько обдумать.

Орки верят, что случайностей не бывает, но случаются развилки, в которых мы принимаем то или иное решение, и оно может изменить наше предназначение. Я точно знала, что встреча с голубоглазкой не случайна: Духи вели меня. Я ушла искать ответы на свои вопросы и выбрала дорогу, ведущую меня к ним. Усмехнувшись, посмотрела в спину Амидере. Ее сила оставляла вопросы, ничего похожего я не видела. Вспомнив учение отца и его слова, что вопросы всегда определены нашим знанием – если мы чего-то не понимаем, значит, просто не хватает знаний. Голубоглазка, очевидно, арканник. Это очень сильная боевая магия, обычно достается мужчинам. Арканников делят на два подвида. Родившихся арканниками, но не сильно наполненных магией, называют рассеивателями. О них я знаю мало, потому что они неопасны и на войне редко встречаются. Рассеиватели не направляют магию, наоборот, они ее рассеивают, ослабляя. В народе такую силу называют «магией воришек». Слабые арканники часто изучают ее, если выбрали своим поприщем присваивание чужого имущества. Это еще одна из причин, почему рассеиватели не спешат рассказывать о своей магии.

Помнится, когда мне было не более пяти зим, вождь Тулар, дед Цебира, позвал отца в Большой град. Тогда отец взял меня с собой, и я впервые попала в главный город орды. Тулару в дар преподнесли старый сундук, намертво запечатанный магией. Вождь очень хотел узнать, что же там спрятано, и попросил Карктара его открыть. Но даже сил самого сильного шамана орды не хватило, и орков отправили на поиски талантливого рассеивателя. Чем все закончилось, уже не помню, но, кажется, мага нашли и сундук открыли.

Маги с этим даром способны ослаблять чужую магию, иногда даже вбирать ее в себя, но никогда прежде я не слышала, чтобы могли отдавать свою силу. Все потому, что такие маги, как правило, лишь немного наполнены силой. А если допустить, что рассеиватель очень силен, на что он способен тогда? Я вновь оглядела голубозглазку. Если она сильный рассеиватель, это объяснило бы, почему чувствует чужую магию. Она видит, что может рассеять или, в ее редком случае, наоборот, напитать силой. Как друиды ощущают энергию земли и дары природы или шаманы – присутствие Духов.

Но это не единственное, что озадачило меня в голубоглазке. Ее нестабильность тревожила меня. Когда мы были в деревне дворфов, через турею я чувствовала сильный поток силы внутри нее, готовый вырваться наружу и уничтожить все на своем пути. Ей надо учиться контролю, или беды не миновать.

Чем выше мы поднимались в горы, тем очевиднее становилось правление белого холода, а время Листопада оставалось за нашими спинами. Добравшись до первого привала, мы переоделись в более теплые одежды. Тут нам встретилось первое предупреждение. Огромный обтесанный камень стоял ровно на тропинке и преграждал путь. Высеченный на нем рисунок – молот гномов, бьющий по наковальне – не оставлял сомнений, на чьи земли ты ступаешь.

Прежде мне не доводилось встречаться с этим народом. Поселения дворфов можно было встретить без особого труда, если знать, где искать, но гномы вели замкнутый образ жизни и не пускали посторонних в свою общину. Всем известно, что чужих и в особенности магов они не просто сторонились, а могли встретить с открытой агрессией. В детстве Карктар рассказывал мне истории о нашей земле, и я знала, что эльфы и гномы – самые старые народы нашего мира. И если первые смогли принять и разделить земли с другими, то гномы решили не впускать новый мир и оградиться от него неприступными высотами гор.

Я подошла к камню ближе и заметила мелко выцарапанную на нем надпись. Язык был мне незнаком. На камень легла чья-то тень, загородив стоявшее уже высоко, но еще не в верхней точке солнце. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что за спиной стоит человеческий князь.

– Что здесь нацарапали? – спросила я, не поворачиваясь, отчего-то уверенная, что он уж точно знает.

Тень в капюшоне склонила голову и присмотрелась.

– «Если ты проклятый дворф, мы выпотрошим тебя как…» Хм-м, дальше что-то непонятное и еще что-то про мать дворфа, трудно разобрать, надпись нечеткая.