Враг
Шрифт:
— О, у меня действительно есть проблема, а мы с тобой даже не начали.
Я собираюсь огрызнуться, когда в комнату входят мой папа и Нора, выглядящие такими же влюбленными друг в друга, как всегда. Кейд смотрит с отвращением, но мы с Молли думаем, что это мило. Узнав, что произошло на самом деле, я могу понять, почему он разозлился, но разве он не должен просто хотеть, чтобы его мама была счастлива?
— Итак, Леннон, как прошли танцы?
Я заканчиваю жевать, прежде чем ответить. — Это было хорошо. Ничего захватывающего. Просто поддерживаю хорошую форму для Джульярда осенью.
Она улыбается. — Это верно. Тебе там будет так весело. Когда ты уезжаешь?
— Не раньше конца августа.
То, как Кейд крепче сжимает вилку, не остается незамеченным. Он тычет ей в еду, и она разлетается по тарелке. Словно гвозди по классной доске, раздающийся шум заставляет всех нас съеживаться, включая его.
Молли хихикает. — Все очень гладко, братан.
Он прищуривается, глядя на нее. — Братан? Сколько тебе, тринадцать?
— Однажды мне будет.
— Тьфу. Пожалуйста, не напоминай мне.
Представьте, если бы он знал, что его драгоценная младшая сестра впервые влюблена. Я бы никогда так с ней не поступила, но пару ночей назад она зашла в мою комнату, чтобы задать несколько вопросов. Думаю, я ответила на них довольно хорошо, или, по крайней мере, надеюсь, что ответила. Мне бы очень не хотелось давать ей плохие советы относительно мальчиков, но давай. Является ли восемнадцатилетняя девственница, которой только что изменили, тем человеком, к которому стоит обратиться за советом о свиданиях? Я так не думаю.
— Итак, мы с Норой должны вам кое-что сказать, — говорит мой отец, и мое сердце падает. Кейд, должно быть, думает о том же, потому что весь румянец отходит от его лица, пока он ждет новостей. — Мы вдвоем отправляемся в тридцатидневный круиз.
Мы с Кейдом выдыхаем, как будто мы оба задерживали дыхание. Я могу хотеть, чтобы мой отец был счастлив, но любое упоминание о браке вызвало бы бунт даже у меня. Достаточно того, что он перевез ее и ее семью через неделю после того, как представил ее мне. Разговоров о священном браке не должно быть нигде в комнате, не говоря уже о столе.
— Молли, ты останешься со своими бабушкой и дедушкой. Леннон и Кейд, я надеюсь, вы двое достаточно ответственны, чтобы остаться дома вдвоем?
Мы оба киваем, но напряжение возрастает на пару ступеней при мысли о том, что нам придется провести целый месяц наедине с ним.
Я не очень конфронтационный человек. Если честно, после того, как Кейд поймал меня на том, что я отступаю от нашего плана, я намеренно избегала его в течение полных двадцати четырех часов. Но мы должны жить в этом доме вместе, по крайней мере, до тех пор, пока я не уеду в Нью-Йорк. Я бы предпочла, чтобы это был мирный опыт, чем необходимость оглядываться через плечо каждую секунду. Вот почему, как только мы все заканчиваем с ужином, я следую за ним на кухню.
— Уходи, Леннон, — говорит он, даже не оборачиваясь.
— Нет.
Он смотрит на меня, и его брови приподнимаются. — Нет?
Я расправляю плечи. — Ты слышал меня. Нет. Нет, пока не выслушаешь меня.
Тихо посмеиваясь, он на секунду опускает взгляд в землю, и я на мгновение поражаюсь тому, насколько он красив. Форма его подбородка. Его идеальная улыбка. Даже огонь в его глазах, когда его взгляд наконец встречается с моим. Это несправедливо великолепно и может сделать меня беззащитной в мгновение ока.
Он подходит ближе и смотрит мне в лицо. — В том-то и дело. Я не хочу ничего от тебя слышать. Ни извинения. Ни просьбы. Ни одного гребаного слова.
Моя грудь сжимается, когда он протискивается мимо меня и уходит, не оставляя мне выбора, кроме как смотреть ему вслед.
Я знала, что он разозлится, особенно после того, как увидела его на лестнице после того, как я вышла из кабинета отца, но я никогда не думала, что он будет в такой ярости. Такое ощущение, что он скорее умрет, чем даже посмотрит на меня, и я не знаю, как это исправить.
***
Одна из моих любимых частей этого особняка — балетная студия, которую мой отец построил для меня в подвале. Все крыло разделено пополам — одна сторона служит моей студией, а другая — тренажерным залом. Их разделяет широкий коридор, но в обоих есть стеклянные окна, занимающие верхнюю половину стен. Это был способ моего отца наблюдать, как я тренируюсь в детстве, все еще будучи в состоянии тренироваться.
Я беру бутылку воды из холодильника и спускаюсь вниз. После того, как я ранее разобралась с отношением Кейда, мне нужно потанцевать. Это лучший известный мне способ снять стресс и пустить все на самотек. Своего рода механизм преодоления.
Я захожу в студию, когда мое внимание привлекает отражение в зеркале. Кейд в тренажерном зале, поднимает тяжести и выглядит при этом как гребаный бог. Капли пота скатываются по его спине, когда все его мышцы напрягаются. Я знаю, что должна отвести взгляд, но я не могу. Мои глаза прикованы к нему и к тому, как эти баскетбольные шорты низко сидят на его бедрах.
Планы меняются, потому что я знаю, что не смогу сосредоточиться на танце, когда он в таком виде стоит в другом конце зала. Я иду в спортзал и встаю на беговую дорожку. Это было не совсем так, как я намеревалась потренироваться сегодня вечером, но, думаю, мне не помешала бы пробежка.
Комната наполнена ароматом его средства для душа и дезодоранта, но не в грубом смысле. Опьяняющим образом. В его ушах пара AirPods, говорящих мне, что он понятия не имеет, что я даже здесь прямо сейчас. Так было до тех пор, пока он не поймал меня смотрящей через зеркало на задней стене. Он в середине действия, и его взгляд остается прикованным к моему, пока он продолжает изгибаться. Слава Богу, я всего лишь хожу, иначе, вероятно, упала бы лицом вниз.
Он бросает гири на землю, и звук их грохота заставляет меня подпрыгнуть. Я отвлекаю свое внимание от него и направляюсь к беговой дорожке, притворяясь, что что-то меняю в настройках. Кейд хлопает руками по передней части тренажера.
— О, как все изменилось. Посмотрите, кто кого сейчас хочет.
Мои брови хмурятся, но он не дает мне шанса попросить его уточнить, прежде чем отходит в сторону и встает рядом со мной. Он приближает свой рот к моему уху.
— Наслаждайся видом, Лен, — рычит он, ядовито извергая мое прозвище. — Ты могла бы заполучить меня в Малибу, но этот корабль уплыл в тот момент, когда ты превратилась в вероломную стерву.
Я ошеломленно замолкаю, когда он разворачивается и уходит, не уделив мне больше ни секунды своего внимания. Часть меня хочет позвать его по имени, но я знаю, что это не принесет никакой пользы. Кроме того, другая часть меня ничего так не хочет, как врезать ему по физиономии, но это тоже не сделало бы ситуацию лучше. Вместо этого я увеличиваю скорость на беговой дорожке и бегаю до тех пор, пока больше не могу бежать.