Чтение онлайн

Вот к каким первым, чисто внешним выводам приходишь, рассматривая документы XXII съезда КПСС.

Я очень внимательно, конечно, по тем материалам, которыми я располагал, старался проанализировать те определенно-конкретные примеры сознательного уничтожения людей, которые были приведены в выступлениях Хрущева, Шепилова и других делегатов XXII съезда.

Но прежде чем останавливаться на анализе этих примеров, разрешите мне коротко остановиться на самом понятии «карьеризм».

Карьеризм – это прежде всего стремление человека подняться на более высокую ступень своего служебного положения или любыми способами удержаться на уже достигнутой ступени, вопреки воле и желаниям большинства других, руководствуясь при этом своими корыстными мотивами и целями.

Вряд ли нуждается в каком-либо подтверждении факт, что наибольшей возможной в условиях нашего социалистического строя и единой правящей партии степенью власти обладали и обладают люди, избранные в состав Президиума ЦК (Политбюро).

Поэтому мне кажется, что если уж говорить о карьеризме со стороны членов Президиума ЦК или Политбюро, то следует признать, что в приложении к ним понятие карьеризма может быть применимо только как стремление удержать власть, устраняя и уничтожая своих соперников.

Если на минуту встать на эту точку зрения, если на минуту предположить, что Сталин и его ближайшие соратники сознательно, в карьеристских целях подвергали физическому уничтожению (или, что все равно, закрывали глаза на это) ни в чем неповинных видных деятелей нашей партии и государства, то вольно или невольно, хотим мы этого или не хотим, мы должны будем прийти к выводу о том, что оставшиеся в живых или не репрессированные в период культа личности Сталина видные руководящие деятели нашей партии и государства, среди которых, кстати говоря, было и большинство нынешних членов ЦК и Президиума ЦК, – это не лучшие кадры нашей партии и государства, что это люди, уцелевшие лишь потому, что они не представляли в глазах Сталина или Молотова, Кагановича, Ворошилова и Маленкова, опасности их карьеристским, антипартийным, антинародным и антисоветским делам.

Если на минуту встать на точку зрения XXII съезда КПСС, то следует признать, что в период т. н. культа личности Сталина, когда судьбой партии и государства единолично и диктаторски распоряжался Сталин да еще несколько членов Политбюро, тогда следует в свою очередь признать, что в этот период на все сколько-нибудь значительные посты в партии и государстве, начиная с секретарей обкомов и председателей облисполкомов, не говоря уже о секретарях ЦК союзных республик, о председателях СНК и Советов министров этих республик, членах ЦК и т. д., – Сталиным и его сотрудниками выдвигались только такие люди, которые в глазах Сталина и его приближенных не имели сколько-нибудь значительной политической и деловой ценности, сколько-нибудь значительного авторитета в партии и народе.

Вот к каким парадоксальным логическим выводам приходишь, изучая материалы XXII съезда КПСС по вопросу о т. н. культе личности Сталина.

Вернемся к рассмотрению конкретных документов.

Основное внимание на съезде было уделено трем лицам: СМ. Кирову, Тухачевскому и Якиру.

О Тухачевском.

Выше приводились слова Хрущева о Тухачевском и других видных в свое время военачальниках.

В 1963 г. в Военном издательстве Министерства обороны была выпущена книга известного литератора Л. Никулина «Тухачевский».

По утверждениям Л. Никулина, «грубость, капризность, неудержимое властолюбие, честолюбие, зависть к способностям других – все эти черты Сталина способствовали тому, что многие видные военачальники Красной Армии, те, кто мог с самого начала повести в бой советские войска, были физически уничтожены…»

Главным мотивом физического уничтожения Тухачевского, по мнению Никулина, послужил тот факт, что еще в годы гражданской войны между Сталиным, бывшим тогда членом РВС Юго-Западного фронта (командующий фронтом – Егоров), и Тухачевским, командовавшим тогда Западным фронтом, возникли крупные разногласия по поводу директивы Главкома о передаче 1-й Конной армии (Ворошилов, Буденный) в распоряжение Тухачевского.

Сталин, поддержанный командованием 1-й Конной, не соглашался передать ее Западному фронту, считая лучшей помощью ему немедленное взятие Львова. Когда же Егоров все-таки подписал приказ о передаче трех армий под командование Тухачевского, Сталин отказался подписать его и сообщил об этом Главкому.

«Чем можно объяснить действия Сталина? – вопрошает Л. Никулин и тут же сам отвечает. – Думается, что он не хотел, чтобы все лавры достались кому-то другому. Он стремился тоже сорвать лавры победы, хотя бы взятием Львова. По его мысли, свой успех Западный фронт должен был разделить с Юго-Западным» (стр. 127).

Никулин пишет, что 1 сентября 1920 г. Политбюро освободило Сталина от обязанностей члена Реввоенсовета Юго-Западного фронта.

«В известной степени Тухачевский, его настойчивость в передаче 1-й Конной армии и 12-й армии Западному фронту были причиной отозвания Сталина. В те годы, когда культ личности все возрастал, люди, которые в свое время имели несчастье вызвать его недовольство, все время чувствовали недоброжелательство с его стороны» (стр. 129).

Словом, Л. Никулин в своей книге всячески развивает мысль о том, что Сталину нужен был лишь повод для того, чтобы расправиться с неугодным ему Тухачевским, неугодным потому, что в «силу мстительности и честолюбивого характера» Сталин не мог забыть и простить ему, Тухачевскому, его роли в вышеописанных событиях.

А между тем многие участники гражданской войны, в том числе и такие видные, как бывший командующий Юго-Западным фронтом Егоров, бывший начальник Оперативного отдела Генштаба Шапошников, еще в 20-е годы, то есть в годы, когда о культе личности Сталина не могло быть и речи, в своих книгах со всей очевидностью указывали на неправильные, авантюристические действия Тухачевского в его стремлении во что бы то ни стало наступать на Варшаву. Они, а не Сталин, упрекали Тухачевского в неумелом использовании резервов, в несогласованности действий его войск.

Я не нашел того места в выступлениях Хрущева, в котором он обвиняет Сталина, и обвиняет именно в связи с событиями под Варшавой в 1920 году, в пренебрежительной оценке им военных способностей В.И.Ленина. Но я хорошо помню, что Хрущев, говоря о реакции В.И. Ленина на проблему Львов – Варшава, приводит слова Ленина о том, что, де, он, Ленин «не понимает, как можно помочь Западному фронту, наступая на Львов».

Мне кажется, что повторение подобной мысли В.И. Ленина, даже если он ее и высказал когда-то, неуместно, ибо именно она, но уже по утверждению самого Хрущева, как раз и свидетельствует не в пользу В.И.Ленина.

Л. Никулин, толкуя о разногласиях Сталина с Тухачевским по поводу событий под Варшавой в 1920 г., не мог не знать, что, в сущности, речь шла не о разногласиях между Сталиным и Тухачевским, а о разногласиях между Сталиным и председателем Реввоенсовета Троцким.

Кроме того, Л. Никулин почему-то совершенно игнорировал показания такого авторитетного свидетеля, как сам В.И.Ленин.

Выступая на X съезде РКП(б) 8 марта 1921 г. (см. стенотчет съезда) В.И.Ленин говорил: