Чтение онлайн

Ксан из вежливости проявил интерес. Ему было отлично известно: Галлиулин рассказывает о всяких курьезах, когда у него есть серьезное поручение.

— И где сейчас Сын Божий?

—Где ж ему быть, — Галлиулину надоело разыгрывать из себя весельчака, — в каталажке. Высшую меру Иисусу дали. На днях будут «вешать за шею, пока не умрет».

Ксан развел руками.

—И вот еще. Нам кое-что прислали из Центра. — Ра- шид Асланович ослабил узел галстука, налил в стакан воды, выпил. — Вот, посмотри. — Он протянул Ксану телеграмму. — Готового решения у меня пока нет.

БМВ Ксана двигался по одной из скоростных маги­стралей, протянувшихся вокруг Исламабада. Слева — ко­нусообразные горы, справа, за чахлыми перелесками — жилые кварталы. В какой-то момент ландшафт резко ме­няется: горы отступают, вдоль дороги тянется обширное равнинное пространство. Здесь строятся новые районы. Ксан свернул с моторвэя на прилегающее шоссе, через пару минут показался кампус Международного исламского университета.

Запарковав автомашину, разведчик зашагал в сторону общежития. Он отлично здесь ориентировался, было видно, что в университете не впервые. Остановившись у бокса Ис- маила, скинул туфли и вошел внутрь. Карачаевцы встретили его восторженно, чуть не плакали от радости.

—Спокойно, ребята, спокойно, — повторял Ксан. Впрочем, при этом не скрывал, что теплый прием не оставил его равнодушным.

— Мы думали, вы уже не придете, забыли нас, — выпалил Исмаил.

— Это он так думал, он! — Чотча указал пальцем на приятеля. — А я знал, верил.

Ксан сел на краешек постели Исмаила, покосился на бритого афганца (который так и не проснулся, несмотря на шумную встречу друзей) и принюхался.

—Ничего с ним не поделаешь, — извиняющимся тоном сказал Исмаил. — Не моется и все. Уже и кричал на него, не помогает. Со всем соглашается, кивает. Уу! — Двумя пальцами взял заскорузлые грязные носки, висевшие на лампе у изголовья, выбросил в окно. — Куплю ему новые.

— Покупай! — благосклонно разрешил Ксан. — Носки покупай, флаг покупай, все, что нужно для праздника. Посольство платит.

—Урра! — возликовали карачевцы. — Спасибо вам. Это просто здорово. А мы тут переживали, у всех почти все готово.

— Ничего. Успеете. Еще больше недели. — Ксан под­нялся. — Ну, мне пора. Кстати, где Хамзат?

— Кто его знает. — Исмаил отвел глаза.

— Стряслось что-то?

— Ну.. Не хочет он быть российским! Понимаете?

Попрощавшись с карачаевцами, Ксан быстро зашагал по коридору общежития. Взбежал на третий этаж, вглядываясь в номера боксов. Постучал в дверь комнаты Хамзата. Никто не открывал. Толкнул дверь — заперта. Поколебавшись и убедившись, что вокруг никого нет, достал отмычку.

В комнате все было как обычно. Занавеска задернута, книги, блокноты аккуратно сложены на письменном столе. Сосед Хамзата, казах Шамиль, уехал к себе на родину. А хозяин, наверное, отлучился. Мало ли куда. За сигаретами, за молоком в магазин.

Неожиданно Ксан едва не упал. Здесь, как и в большинстве пакистанских домов, пол — каменный, отполированный до блеска. Обычно на него кладут ковры, однако денег у студентов немного, и в плане покупок есть другие приоритеты: книги, одежда. Все равно: пол не может быть таким скользким. Вот если проливаешь воду, сок, тогда — каток. Ксан посмотрел вниз. Так и есть. Какая-то жидкость. Темная, чуть вязкая. Наклонился, потрогал пальцем. Кровь.

Он нагнулся и принялся вытаскивать из-под кровати бесчувственное тело Хамзата. Парень перерезал себе вены.

Ксан распахнул шкаф, сдернул с плечиков одну из рубашек, разорвал на полосы и перевязал запястья дагестанца. Поднял его на руки и вынес из общежития. По пути почти никто не встретился. Было уже поздно. Дождавшись вечерней прохлады, большинство студентов разбрелось по городским паркам, ресторанам и кафе.

Лишь на траве, у самого входа, группа африканцев смолила «косячок». Без особого любопытства они проводили взглядами Ксана с его ношей.

Он отвез Хамзата в частную клинику, где хирург быстро и ловко залатал разрезанные запястья. Серьезных осложнений, по его словам, ожидать не следовало.

—Можете забирать, все в порядке. Мальчику нужен покой, хорошее питание. И никаких потрясений. Но я обязан поставить в известность полицию. Обо всех попытках самоубийства.

—Жалко парня, ему огласка ни к чему. — Ксан проникновенно заглянул доктору в глаза. — В университете узнают — выгонят. Влюбился в христианку, бедняга. По уши. Написал родителям, те ни в какую. Сами знаете, как это в молодости.

Врач задумчиво кивнул. Было видно, что он не верит сказанному ни на йоту. Тогда Ксан вытащил бумажник и положил на стол несколько стодолларовых купюр.

— Для ваших пациентов, тех, кому нечем платить. — После паузы добавил: — Так я могу его забрать?

Врач колебался недолго:

— Забирайте и уходите.

Вечером того же дня Галлиулин снова изучал шифровку, которую уже показывал Ксану. Рашид Асланович с неудовольствием перечитывал скупые строчки: «Дата приезда Агаповой подтверждается: 26 июля. В Исламабаде задерживаться не намерена, материально-техническую сторону визита обеспечивает неправительственная организация «Женщины против террора». Особую активность проявляет секретарь исполсовета Фарзана Ношаб. По имеющимся сведениям, у нее широкие связи в зоне племен, именно она до­говаривалась с Дзарданом. От вас требуется незамедлительно принять все необходимые меры для обеспечения безопасности Агаповой.»

Раздосадовано крякнув, Рашид Асланович потянулся к телефонному аппарату.

Ксан совсем недавно переехал в новую уютную виллу в одном из самых престижных районов Исламабада. Начальство расщедрилось, принимая во внимание активность, с которой он занимался своей работой — сейчас, фактически, он стал вторым человеком после Галлиулина.

Когда прозвенел звонок, Ксан укладывал Хамзата: за­ботливо подоткнул одеяло, пощупал лоб (жар, слава богу, спал), поставил на прикроватную тумбочку стакан с водой. Дагестанец крепко спал — ему сделали успокаивающий укол. Телефон умолк и спустя минуту зазвонил снова. Ксан снял трубку.

Галлиулин, по своему обыкновению, обошелся без вступительных фраз. Спросил с места в карьер:

— Что-нибудь придумал?

— Нет, — лаконично ответил Ксан. Ему пришелся не по вкусу поздний звонок, который мог обернуться «допросом с пристрастием».

— Сейчас десять вечера, а я тебе еще утром.

— Ближе к обеду, — поправил Ксан.

—Что ты меня поправляешь! — рявкнул Рашид Аслано- вич, который не мог справиться с расшалившимися нервами. — Зарплату повысили, виллу сняли. Что тебе мешает работать?! — Ксан молчал. — Конкретные предложения есть?

— Нет, — последовал по-прежнему краткий ответ. Ксан отлично знал: спорить с шефом бесполезно, он слишком устал и хотел хоть как-то выразить свое отношение к позднему звонку и необоснованному «наезду».

Чувствуя свою неправоту, Галлиулин постепенно остывал.

— Ладно, все равно это не по телефону. Завтра жду тебя. Дай мне хоть что-то! Хоть какой-то вариант.

—И вы, пожалуйста, тоже подумайте, — преувеличенно вежливым тоном сказал Ксан.

С этими словами он положил трубку. В конце концов, шефу следует время от времени давать сдачи. А то, что получается — все валит на него, на Ксана. Будто он дед Мороз какой-то и в любой момент может из своего мешка любое решение выудить. Кто из них босс, в конце концов, у кого мозгов должно быть больше? Опыта? Конечно, он был резковат. С другой стороны, ну, разгневается Галлиулин, что дальше? Дальше Москвы не сошлют, да и это навряд ли. Слишком многое здесь зависело от Ксана.