Чтение онлайн

Крым привлекал Турцию с разных сторон, в том числе коммерческой. Особый интерес представляла работорговля. Она всегда занимала видное место в экономике Восточной Европы, но теперь затмила все прочее. Законы Османской империи позволяли обращать в рабство только неверных и давали стимулы к освобождению рабов. Поэтому товар на невольничьих рынках всегда шел нарасхват. Ногайцы и крымские татары почуяли конъюнктуру. В погоне за живым товаром они принялись терзать расположенные у Дикого поля окраины Речи Посполитой и Московского царства, проникая и вглубь их территории. Работорговля значительно повышала доходы скотоводов-ногайцев и крымских татар, которые вдобавок возделывали землю. Неурожаи, как правило, оборачивались учащением набегов на вышеназванные государства и увеличением потока невольников на юг.

Все маршруты, по которым татары выступали в походы на север, пересекали территорию нынешней Украины. Черный шлях и его ответвления шли между Днестром и Днепром к западному Подолью, Волыни и Галичине. Муравский шлях, также с несколькими ответвлениями, – через будущую Слободскую Украину (в частности, Харьковскую область) к Южной России. Спрос на зерно привел к тому, что Украина уже в XVI веке вошла в орбиту балтийской торговли, в средиземноморском же мире она, как объект татарских набегов, превратилась в невольную поставщицу ясыря (рабов). Украинцы преобладали среди населения лесостепи и колонизированного в первые десятилетия Речи Посполитой степного пограничья – они же стали главной жертвой нехватки бесплатных рабочих рук в османской экономике. На втором месте, с небольшим отрывом, оказались этнические русские.

Автор середины XVI века, известный нам как Михалон Литвин, посетил Крым и описал размах работорговли словами, услышанными на Перекопе: “Один иудей там в Таврике, у тех единственных врат ее, стоящий во главе таможни, видя, что туда постоянно ввозится бесчисленное множество пленных людей наших, спрашивал у нас, все так же ли наши земли изобилуют людьми или нет и откуда здесь такое множество смертных” [19] . Число украинцев и русских, угнанных в Крым за XVI и XVII столетия, оценивают по-разному: от полутора до трех миллионов. Выше всего ценили детей и подростков. Вообще, новых рабов ждала разная участь. Мужчин обычно посылали на галеры (по-гречески “каторги”) османского флота либо на поля, женщины становились домашней прислугой. Кое-кому, можно сказать, везло. Одаренные молодые люди время от времени делали карьеру – но чаще всего в качестве евнухов. Красавицы могли очутиться в гареме того или иного сановника и даже самого падишаха.

Украинская девушка, известная нам под именем Роксоланы, стала женой Сулеймана Великолепного – могущественнейшего султана, который правил с 1520 по 1566 годы. Ему наследовал сын от их брака – Селим II. Роксолана получила в гареме имя Хюррем-Султан и, как предписывает ислам, опекала сирых и голодных. Под ее покровительством были воздвигнуты изумительные образцы османской архитектуры, например названные ее турецким именем общественные бани возле Айя-Софии в Стамбуле. Над ними работал Мимар Синан, едва ли не самый талантливый из османских зодчих. С начала позапрошлого века Роксолана служит героиней многих книг и телефильмов – как на старой родине, так и на новой. Ее жизнь, конечно же, была редким исключением, никак не правилом.

Нападения татар и увод миллионов людей в рабство надолго травмировали украинскую историческую память. Участь пленных стала сюжетом многочисленных дум – эпических песен, чьи авторы оплакивали невольников, рассказывали о попытках бежать из Крыма, славили тех, кто отбивал ясырь по пути к Перекопу или в Крыму. Таких народных героев называли казаками. Они бились с татарами в степи, совершали морские набеги на турецкие берега и иногда действительно освобождали из рабства единоверцев.

Кем же были казаки? Ответ зависит от исторического периода, о котором идет речь. Без сомнения, появились они в среде тюрков-кочевников. Слово “казак” – тюркского происхождения и может означать дозорного, разбойника или просто свободного человека. Первые казаки были всем этим сразу. Они собирались в ватаги и рыскали по степи, за пределами постоянных или временных поселений тех народов, из которых происходили. Кормились они рыбной ловлей, охотой и разбоем. По степи проходило немало торговых путей, и купцы, что не заботились о достаточной охране для своих караванов, рисковали стать добычей казаков. Вылазка казаков в украинскую степь не с юга или востока, а с севера – с заселенной окраины Великого княжества Литовского – в источниках впервые упоминается именно в связи с налетом на торговцев.

В 1492 году – когда Фердинанд Арагонский и Изабелла Кастильская велели изгнать евреев из своих королевств, а Христофор Колумб высадился на острове в Вест-Индии и дал тому имя Сан-Сальвадор – казаки заявили о себе на Украине. Согласно жалобе, высланной крымским ханом великому князю Александру, подданные Литвы из Киева и Черкасс захватили и ограбили татарский корабль в низовьях Днестра. Александр в ответном письме не доказывал, что те явились из какой-то другой страны, не придумывал им оправдания. Он уверил Менгли-Гирея, что велел “украинным” (пограничным) чинам расследовать это дело. При поимке разбойников следовало казнить, имущество же их – видимо, включая награбленное – передать представителю хана.

Если даже слуги великого князя выполнили его приказ, на становлении казачества это никак не отразилось. На следующий год Менгли-Гирей обвинил казаков из Черкасс в нападении на посла Ивана III. В 1499 году казаки “гуляли” у побережья Черного моря, в окрестностях Очакова. Хан подумывал о том, чтобы протянуть цепь от этого города через Днепровский лиман – чтобы закрыть казакам выход в море. У нас нет оснований думать, что его намерение, будь оно даже воплощено в жизнь, сколько-нибудь помешало казацким рейдам. Немного проку было и от жалоб из Крыма литовскому государю.

Воеводы и старосты южных пределов великого княжества одной рукой пытались удержать казаков от набегов на мусульман, другой – использовать их же для защиты границ. В 1553 году Сигизмунд Август велел князю Михаилу Вишневецкому, черкасскому и каневскому старосте, соорудить крепость за порогами Днепра, чтобы блокировать казацкие экспедиции во владения Османской империи. Тот исполнил приказ монарха с помощью собственных казаков. Неудивительно, что хан в таком предприятии увидел подготовку к нападению на Крым. Четыре года спустя высланное Девлет-Гиреем войско изгнало Вишневецкого из аванпоста на Хортице. Зато в народной традиции князь превратился в героя и первого казацкого гетмана (титул командующих армиями Речи Посполитой) и неукротимого борца с турками и татарами.

К середине XVI века земли южнее Киева изобиловали новыми поселениями. Михалон Литвин не скрывал восторга: “Счастливая и обильная Киевщина богата и людьми, ибо на Борисфене и на других впадающих в него реках есть немало многолюдных городов, много деревень”. Происхождение переселенцев он описывал так: “Одни скрываются от власти отца, или от рабства, или от службы, или от [наказания за] преступления, или от долгов, или от чего иного; других же привлекают к ней, особенно весной, более богатая нажива и более обильные места. И испытав радости в ее крепостях, они оттуда уже никогда не возвращаются”. Автор уверял, что казаки зарабатывают на пропитание не только рыболовством и охотой, но и грабежом. “Киевские хаты, изобилуя плодами и фруктами, медом, мясом и рыбой, но грязные, полнятся драгоценными шелками, каменьями, соболями и другими мехами, пряностями”. В этой земле он видел “шелк дешевле, чем в Вильне лен, а перец дешевле соли”. Купцы экспортировали пряности и предметы роскоши из Османской империи в Польшу, Литву и Россию.

Если первые украинские казаки были жителями городов у Днепра и его притоков, к концу XVI столетия их ряды пополнило множество земледельцев. Приток крестьян-русинов снял вопрос о политической, этнической и религиозной идентичности раннего казачества – татары ли это (ногайцы или кто-то еще), подданные короля и великого князя или продукт полиэтничного плавильного котла, где нашлось бы место кому угодно. Теперь это были преимущественно украинцы, что происходили главным образом из княжеских и прочих латифундий, а в казаки ушли, чтобы избежать “второго издания крепостного права”, как называют это явление историки. Выше, в 7-й главе, уже приведены мотивы, по которым магнаты и шляхта привлекали переселенцев на недавно освоенные земли вдоль фронтира. Беспрерывную угрозу татарских набегов должны были уравновесить длительные отсрочки на уплату податей. Когда время их истекало, многие крестьяне, не желая превращаться в крепостных, уходили дальше в степь. Довольно часто они вливались в казачество, заражая его социальным радикализмом.

Заселение Украины – степного пограничья, как показано на вышеупомянутой карте Томаша Маковского, – стало общим делом князей с “ближней” и казаков с “дальней” Волыни. В 1559 году Константина Острожского назначили киевским воеводой, так сказать, вице-королем огромных пространств на обоих берегах Днепра. Его власть распространялась на Канев и Черкассы – и на тамошних казаков, которые одновременно помогали и мешали освоению степи своими рейдами на татар и турок. Благодаря Острожскому, казаков впервые стали привлекать на военную службу, не столько ради пополнения войска, сколько для того, чтобы хоть немного обуздать их и не дать обосноваться на землях за днепровскими порогами. В ходе Ливонской войны значительные силы пришлось сосредоточить на литовско-российских рубежах, и это подстегнуло в 70-х годах XVI века формирование казацких подразделений. Одно из них, принимавшее участие в Ливонской войне, насчитывало пять сотен воинов.