Чтение онлайн

– Сообрази нам что-нибудь перекусить, Ашмедай!

– С пр-р-р-р-евеликим удовольствием, госпожа-ссс!
– Кот так и подскочил, бросившись куда-то в сторону, а Хозяйка жестом указала Снежане на мягкое кресло у огромного широкого овального стола, рассчитанного не на одну сотню гостей. Она и сама присела рядом. Вскоре показался Кот с зеленоватой от древности бутылкой красного вина на подносе, бокалами и ломтиками ароматного сыра.

– Р-р-р-р-р-р-рекомендую, м-р-р-р-р-р, урожай 1212 года! Пр-р-р-р-р-р-релестно!

Он ловко налил в широкие прозрачные хрустальные бокалы кроваво-красной жидкости и протянул их дамам.

Но Снежана, ещё раз недоуменно оглянувшись, встала:

– Я сюда не пить пришла вино всякое! Кот мне говорил, 'времени нет', 'времени нет', 'Ганин умирает', а тут...…- она досадно всплеснула руками.

– Ну, что умирает - это правда, - спокойно и бесстрастно перебила её хозяйка, - а вот по поводу времени - не беспокойся: время у нас везде разное - где-то секунда, а где-то - тысячелетие. Если не знать, что и где и как - у нас тут заблудиться можно - и не на один триллион лет...
– незнакомка в соломенной шляпке и белоснежном платье, улыбнулась, и, опять протянув бокал Снежане, прошептала:

– Пейте! Вам нужно подкрепиться! От вас потребуется много сил...

Снежана с недоверием взглянула на бокал, но, тем не менее, взяла его и присела:

– Ein Moment, ein Moment, mon plesir!
– засуетился Кот. Он щелкнул пальцами и из них посыпался, как из зажигалки, сноп искр, некоторые из них упали в бокалы, и вино в них вспыхнуло желтовато-оранжевым пламенем и закипело. Снежана вскрикнула, но незнакомка только улыбнулась и первая пригубила вино - пламя её ничуть не обожгло, но от глотка этого вина её щеки стали ещё розовее, губы - ярче, а глаза - жестче. Снежана тоже пригубила вино. Пламя приятно обожгло ей лицо, она почувствовала колоссальный прилив сил, а кровь в жилах так просто закипела!

– Ну, вот и чудненько! Закусите! Нахаш, мясо гостье!

– Р-р-р-р-р-ав! Готово уже, госпожа!

Пока Снежана закусывала необыкновенно ароматным, буквально тающим во рту сыром, собакоголовый здоровяк уже нес тарелку, наполненную до краев шипящим мясом с кровью.

– М-м-м-м-м... Какой запах!
– улыбнулась незнакомка с портрета.
– Наверное, адски вкусно!

– Невероятно вкус-с-с-сно, госпожа! У меня прямо слюньки текут, так бы и сожрал вместе с тарелкой, мрмяу!
– Кот уже разрезал мясо длинным кинжалом, а потом протянул дамам по старинной серебряной двузубой вилке. Незнакомка опять подала пример гостье, первой принявшись с наслаждением поглощать сочный кусок баранины. Снежана тоже взяла кусок вилкой и съела его - мясо оказалось удивительно сочным, мягким, нежным, ароматным, но с четким привкусом крови, и прямо таяло во рту. Дальше уже Снежану не нужно было просить дважды - и трапеза в этот раз была обильной... Когда ужин (или обед?) - здесь совершенно невозможно было понять, какое было сейчас время суток - подошел к концу, хозяйка дала знак и прислуга убрала со стола.

– Ну, как ты себя чувствуешь, милочка?
– внимательно глядя на Снежану - как будто бы норовя прочесть мысли гостьи - сказала она.

– Странно как-то... Внутри меня все кипит, сила какая-то... Не могу объяснить...
– Снежана и в самом деле не могла понять, что с ней происходит. Внутри неё все кипело. Казалось, если она сейчас будет танцевать, то непременно неделю подряд, не меньше, а если она пойдет в спортзал, то возьмет там самые 'мужские' веса, а то и вообще - гору свернуть сходу сможет! Щеки её покраснели, внутри чувствовался нестерпимый жар.

– Ну, и замечательно!
– довольно улыбнулась хозяйка.
– Значит, ты готова. Повторяю, от тебя потребуется много, много сил... Ну, а теперь - прошу за мной! Хозяйка направилась к маленькой дверце, в противоположной гигантскому камину части залы, и отперла её совсем крохотным ключиком с биркой в виде полумесяца, хранившимся на цепочке прямо у неё на груди. Туда же проследовала вся её прислуга.

Посредине идеально круглой комнаты стоял небольшой, также идеально круглый стол, вытесанный из целого куска серебристого мрамора, с выдавленным в нем силуэтом человека. На камне были также желобки кровостоков... Рядом стоял очаг с разожженным пламенем. В комнате царил полумрак - горели только факелы. Снежана задрожала от страха.

– Не бойся, милочка, это не больно... Ты просто уснешь, немного поспишь, а потом проснешься. Всего-то на всего! Если бы я была человеком, я бы с удовольствием сама легла на этот жертвенник. Но, увы, - тут она выразительно пожала тонкими изящными плечиками, - моя плоть также иллюзорна, как и плоть моих слуг, да и вообще - всех бессмертных. У нас нет тел, мы только бесплотные духи. А вот ты... Ты можешь... Наш с тобой художник истощен и только твоя кровь и тепло твоего любящего сердца, которые я лишь катализировала под видом мяса и вина - хотя ни мясом, ни вином это на самом деле не является -, способны его извлечь из того ледяного тартара, в который он был ввергнут злым чародейством моего отца... Ну, довольно разговоров - приступим! Ашмедай, помоги даме раздеться! Нахаш, нагнетай горн!

Собакоголовый здоровяк тут же бросился к хитроумному устройству слева от очага и стал качать массивные кузнечные мехи. Пламя стремительно взметнулось вверх и в котле что-то закипело. А галантный кот что-то мурлыкнул про 'mon plesir' и стал ловкими движениями своих мягких лапок освобождать Снежану от одежды. Она покраснела как рак, оказавшись полностью обнаженной, но, впрочем, скоро привыкла - никто на её наготу не обращал внимания.

– С-с-с-с-секундочку, миледи, о-с-с-с-сталось ещё кое-что...
– хитро блеснули в полутьме зеленые глазки Кота и указали на ослепительно сверкавший на обнаженной груди Снежаны серебряный крестик на цепочке из того же металла.

– Ах, да, я понимаю...
– прошептала она и дрожащими руками, не без сомнений и колебаний, сняла с себя цепочку, бережно положив её в карман шорт.

После этого она покорно легла на жертвенник, вложив и голову, и руки, и ноги в соответствующие выемки на мраморном ложе. Получилась фигура в виде пятиконечной звезды, вписанной в окружность.

– Р-р-р-р-р, госпожа, золото уже кипит!
– рыкнул собакоголовый.

– Значит, пора!
– торжественно воскликнула хозяйка, хлопнув в ладоши.

Факелы, как по команде, все одновременно погасли, осталось гореть только пламя очага. Кот взял флейту и заиграл на ней какой-то заунывный мотив, а незнакомка с Портрета запела под струящуюся как водный поток мелодию высоким сочным сопрано. Слова гимна понять было совершенно невозможно, они были на каком-то шипящем незнакомом языке, но в самом заклинании и в мелодии чувствовалась седая, как сам мир, древность... Через некоторое время, не переставая петь, хозяйка взяла из лап собакоголового длинный кинжал с костяной рукояткой в виде человеческого скелета со злобно ощерившим зубы черепом, и громким шепотом медленно произнесла:

– Жизнь одного - за жизнь другого! Hashd ash shu, Aesh Shamash!

Тонкое как игла лезвие кинжала стремительно опустилось и - из перерезанной вены на левой руке хлынул поток вязкой темно-алой крови. Кровь побежала по кровостоку туда, где уже ожидал собакоголовый с толстым керамическим сосудом с широким горлышком. Через мгновение вены на другой руке были также перерезаны - и кровь оттуда собирал уже Кот, оставивший игру на флейте. Затем была перерезана вена на шее - эту кровь принялась собирать сама колдунья, продолжая в полголоса что-то шептать и напевать, уже почти нечленораздельное.