Чтение онлайн

– Убарид был освобожден. Мы намереваемся в ближайшие дни повернуть на юг, и это остается единственной разумной мыслью. На западе нет абсолютно ничего. Совсем ничего...

– Ничего...

– Историк!

Этот крик с грубым фаларийским акцентом принадлежал покрытому с ног до головы пылью всаднику, который поравнялся бок о бок с лошадью Антилопы. Человек оказался капитаном Затишье, из-под его шлема выглядывали грязные пряди огненно-красных волос. Глядя на него, историк сощурился. Солдат устало улыбнулся.

– Похоже, ты потерял цель своего пути, старик. Антилопа отрицательно покачал головой.

– Я следую за караваном, – вяло ответил он, вытирая глаза, в которые попало несколько песчинок.

– Мы решили, что предводителя титанси, который находится где-то рядом, необходимо выследить и обезвредить, – произнес Затишье, сузив глаза и взглянув на историка. – Сормо и Булт специально для этой задачи отобрали несколько наиболее достойных воинов.

– Чувствую, что мне со своей обычной тщательностью придется занести их поход в перечень неудач.

Капитан едва сдержал приступ ярости.

– Благословенный Абисс, старик, эти люди еще не погибли! Да и мы пока живы, черт бы тебя побрал! Как бы там ни было, я прибыл сюда, чтобы довести следующую информацию: ты находишься в числе избранных воинов. Мы выступаем в поход сегодня ночью с десятым ударом колокола. Сбор – у костра Нила в девять.

– Я отказываюсь выполнять этот приказ, – произнес Антилопа.

На лице капитана Затишья вновь появилась ухмылка.

– Ты отказываешь нам в этой просьбе, но я все равно остаюсь на твоей стороне: тебе не нужно следовать своей старинной привычке и пропадать из поля зрения.

– Худ бы тебя побрал, животное!

– Да, это произойдет довольно скоро.

«Девять дней до реки П'ата. Для того чтобы добиться даже небольшой победы, мы вынуждены прикладывать огромное количество усилий. Неужели в этом и состоит талант полководца? Колтайн действительно пытается нас одурачить, отдавая невыполнимые приказы. И так продолжается в течение всего пути до самого Арена. Но несмотря на все его амбиции, мы проиграем. Проиграет плоть и наши кости».

– Если мы убьем предводителя, то другой займет его место, – произнес Антилопа через некоторое время.

– Возможно, он будет не таким талантливым и смелым, как того требуют обстоятельства. Войско неприятеля знает: если способности предводителя окажутся весьма заурядными, то мы оставим его в живых. Но если он действительно так хорош, то ему не жить.

«О да, эти стрелы страха и нерешительности, отправленные точно в цель, весьма в духе Колтайна. Однако им не суждено... До тех пор пока он не решиться проиграть, он и не проиграет. В день поражения наши головы покатятся по земле. Девять дней до свежей воды. Осталось только убить предводителя титанси – и мы у цели. Люди радуются каждой победе, недоумевают каждому поражению: Колтайн тренирует их как щенков, а люди того даже не понимают».

Капитан Затишье перегнулся через седло.

– Капрал Лист, ты уже проснулся?

Голова юноши свесилась и качалась из стороны в сторону.

– Черт бы тебя побрал, историк, – проворчал Затишье. – Да ведь парень чуть ли не теряет сознание от нехватки воды.

Взглянув на капрала, Антилопа заметил нездоровый румянец, который, несмотря на толстый слой пыли, покрывал щеки Листа, а также огромные сухие глаза.

– С утра я не видел ничего подобного... – начал было оправдываться историк.

– Одиннадцать часов назад! «Одиннадцать?»

Капитан развернул свою кобылу в противоположную сторону; его отчаянные крики, призывающие целителя, несмотря на ржанье лошадей, скрип повозок и звуки шагов нескольких тысяч ног, разнеслись над всем войском.

«Одиннадцать?»

В огромных клубах пыли стадо животных медленно меняло свое расположение. Наконец-то вернулся Затишье. Бок о бок с ним скакала Невеличка: эта маленькая, хрупкая девочка казалась карликом на фоне огромного, мускулистого жеребца, повиновавшегося любому ее желанию. Капитан взял поводья лошади Листа и передал их Невеличке. Антилопа молча смотрел, как виканский ребенок медленно снял капрала из седла и положил на землю.

– После подобного события меня подмывает отдать приказ Невеличке о том, чтобы теперь наблюдала за тобой она, – произнес Затишье. – Дыханье Худа, старик, когда ты последний раз имел возможность сделать хоть маленький глоток воды?

– Какой воды?

– Мы же оставили солдатам несколько полных бочек. Каждое утро, историк, ты должен брать бурдюк около повозок для тяжелораненых, а каждый вечер – возвращать его на место.

– Скажи, а в нем будет находиться нагретая вода, не так ли?

– Нет, молоко и кровь.

– Но если бочки оставляют только для солдат, то как же поступать со всеми остальными?

– Им приходится обходиться только тем, что они вынесли из реки Секалы, – произнес Затишье. – Конечно, мы защищаем беженцев, однако, в конце концов, мы не можем за ними поддерживать штаны. Вода превращается в самую ценную валюту, и скоро за нее начнут давать огромные деньги.

– Но ведь дети начнут умирать. Затишье кивнул.

– Я бы сказал, что это ситуация в кратком виде отображает пути всего человечества в целом. Но кому нужны огромные тома истории, если начинают умирать дети? Вся несправедливость мира кроется в двух словах: дети умирают. Процитируй меня, историк, и считай, что со своей работой тебе удалось справиться.

«А ведь этот ублюдок прав. Политика, этика, игры богов – все это заключено в одной трагической фразе. Я обязательно процитирую тебя, солдат. Будь уверен в этом. Старый, зазубренный, тупой и ржавый меч попал в самое сердце».

– Твои слова заставляют меня смириться, капитан. Затишье что-то проворчал и передал историку бурдюк.

– Там осталась пара глотков. Пей медленно, иначе есть очень большая вероятность задохнуться.

На лице Антилопы появилась сухая усмешка.

– Я думаю, – продолжил капитан, – что ты не забудешь о своем перечне неудач.

– Боюсь, сейчас уже слишком поздно об этом говорить. Затишье ответил коротким кивком.

– Как же нам теперь быть, капитан?

– Нас постепенно истребляют. Все больше и больше. В день мы теряем убитыми около двадцати человек, а ранеными – вдвое больше. В пыли на земле внезапно появляются гадюки, в воздухе – стрелы, а солдаты все погибают и погибают. Мы выслали отряд виканов для преследования врага, однако те попали в засаду. В результате нам пришлось отправить на подмогу еще одну группу солдат, но это значительно ослабило наши фланги, внеся во всеобщую сумятицу еще больше неразберихи. Число беженцев и пастухов стремительно сокращается, а это приводит к еще большей потере скота. Не следует забывать и о тех виканских псах, которые постоянно крутятся около стада. В конечном итоге, через некоторое время нам просто станет нечего есть.