Чтение онлайн

Они не хотели сделать лучше – им ненавистен был этот мир целиком, весь этот мир до последнего его проявления. Они понимали, что пути наверх в этом обществе у них нет – сын лудильщика станет лудильщиком, сын купца станет купцом, сын муллы станет муллой, сын феллаха станет феллахом. И плевать на то, кем он может стать и кем он хочет стать – система незыблема, в предопределенности – суть ее долговечности. Ты никогда не заслужишь уважение, если тебе нет сорока – но если тебе есть сорок, ты заслужишь уважение, будь ты самым распоследним ничтожеством. Они восстали против этого. Они хотели создать общество, где каждый мог стать тем, кем он хочет стать… Они и создавали его – взрывами, убийствами, поджогами, налетами на караваны. Они были сильно похожи на троцкистов – только с мусульманским уклоном и густым запахом крови.

Их главным оружием был Коран. Коран, в котором сказано, что нельзя держать собак и давать деньги в рост. Коран, в котором было предписано, как должен вести себя правоверный мусульманин – любой знал, что все, начиная от нечестивца Абу и заканчивая последним его приспешником – так себя не ведут. Они отвергали и древние, существовавшие еще до ислама обычаи, глубоко укорененные здесь и ставшие – по факту – частью шариата. Они говорили, что тот кто им следует – бида'а, то есть сторонник нововведений, еретик. Абу тоже направо и налево величал всех фитначами и бидаатчиками – однако, к нему не прислушивались. А вот к Идарату – почему то прислушивались.

Именно поэтому, их каждую пятницу проклинали во всех мечетях. Угрожали огнем всем, кто имеет отношение к Идарату. Разоблачали их, разоблачали их практику никяха – то есть сожительства без брака, без выкупа, без согласия родных – по местным меркам это было страшным грехом, посягательством на устои. Любой отец скажет вам это – я дочь кормил-кормил, расти-растил, а теперь мне не за нее не получить и шелудивого барана?! Вот только молодежи, которая и шла в Идарат – было на это плевать. Говорили, что в Идарате сплошные бандиты, которые шарахаются по горам, грабят и убивают… да, в Идараате были и бандиты, и немало бандитов. Были и вымогатели – из числа тех, что приходили к купцу, говорили, что он платит неправильный закят, и говорили, куда платить правильный – а то сожгут. Всякие люди были в Идарате – вот только все больше и больше людей начинали не просто прислушиваться к тайным, где-то печатаемым проповедям и воззваниям – а тайно поддерживать их. Укрывать беглых, давать закят, передавать сообщения, хранить оружие и взрывчатку. Суть была в том, что людям ПРОСТО ВСЕ НАДОЕЛО. Надоела власть, надоел строй, надоела та система, в которой они жили. Абу сам копал под себя, если предыдущий князь даже относился к людям с сочувствием, и люди это понимали – то Абу не просто забирал последнее, он оскорблял и издевался над людьми, делая все для того, чтобы не оставить людям выбора. И ситуация – стремительно приближалась к опасной черте…

– Да, амир…

Бородач удовлетворенно кивнул

– Теперь рассказывай…

Али начал рассказывать.

Рассказ занял почти час – минут пятьдесят. Бородач ничего не записывал, иногда – задавал короткие, точные вопросы. Ему не было смысла записывать – под столом медленно перематывал проволоку портативный диктофон германского производства [65] . Никто об этом не знал.

Когда Али закончил рассказ о том, что он услышал и увидел во дворце – бородач пригладил свою бороду. Она у него только – только достигала требуемых здесь стандартов – считалось, что мусульманин может носить бороду такой длины, чтобы борода помещалась в сжатом кулаке, а все остальное можно отрезать…

– Ты хорошо все запомнил, брат… – сказал он медленно – с твоей помощью мы скоро свергнем тирана.

– Иншалла…

– Нам надо внедрить несколько человек в охрану дворца.

Али отрицательно покачал головой

– Это невозможно.

– Но почему же?

– Это невозможно. К эмиру не подступиться, он берет в охрану только людей своего клана.

– И даже на выполнение обычной охраны? В дворцовую стражу? Стоять на воротах? Он тоже принимает только своих?

Али подумал

– Конечно же, нет – сказал он – но все равно, не получится. Всю охрану всегда набирает Мустафа – эфенди. Он не только родственник узурпатора, он еще и учился у англизов. Он никому не доверяет, и если я только заведу разговор с ним об этом…

Бородач кивнул

– Я тебя понял, брат. А как выглядит этот… Мастафа-эфенди.

Али машинально отметил, что бородач – иногда путает имена, произносит их неправильно. Если бы он был арабом – он бы так не ошибался. С другой стороны – ни в чем другом, он не дал себя заподозрить. Араб, настоящий араб, правда, явно их тех мест, которые много севернее…

– Ему лет сорок, он ростом пониже меня.

– Насколько? На голову? На полголовы? Еще ниже?

– На полголовы, не больше. У него лицо, обезображенное оспой, очень сильно, черные глаза. Белый пояс. Кожаный, на нем он держит оружие. Полусапоги. Он худой, болеет животом. За головной убор у него платок, в красную клетку. Одет в военную форму, без знаков различия, пошива как у руси.

Бородач закивал

– Достаточно. Ты молодец, хорошо все запомнил. Эмир и сейчас в городском дворце?

– Да, он там.

– А сколько он там пробудет? Когда вы тронетесь обратно?

– Об этом знает только Аллах. Вероятнее всего, завтра…

– Очень хорошо. Не отходи от эмира ни на шаг. И будь готов выполнить свой долг.

Али провел ладонями по щекам

– О, Аллах, как это тяжело…

– Я знаю, брат. Но джихад – есть путь, ведущий прямиком к Аллаху и кто бы что ни сделал на джихаде – получит сторицей, когда наступит день. Аллаху Акбар.

– Аллаху Акбар…

Юго-Аравийская федерация

06 июня 1949 г.

Как Али и предполагал – на следующий де день, утром – нечестивый Абу попрощался с гостями. После чего – они тронулись назад, в составе того же конвоя. Эмир Абу был в относительно хорошем настроении и насвистывал свежую нашиду [66] …

Трагедия случилась на въезде в замок.

Как всегда при выездах эмира – здесь собирались люди. Просители. Согласно традиции – при появлении эмира его слуги разбрасывали деньги, чтобы люди славили щедрость эмира, а кроме того – его секретарь собирал жалобы. Иногда даже сам эмир снисходил для того, чтобы поговорить с простыми людьми. В общем – когда эмир выезжал из замка, и когда он в него въезжал – тут собиралось от пятидесяти до двухсот человек. И контролировать такую толпу было очень непросто.

Али – как обычно находился слева от эмира, в просторном кузове, сидя. Сначала – эмир категорически воспротивился этому, чтобы кто-то сидел в его присутствии, но англичане убедили его, что стоя – его охранники нормально исполнять свои обязанности не смогут. Машины шли медленно, всего несколько километров в час – когда Али заметил какое-то завихрение в толпе… что-то ненормальное, что царапнуло по глазам. Что-то, выбивающееся из привычного, необычное и неправильное…

– Когда вы тронетесь обратно?

– Об этом знает только Аллах. Вероятнее всего, завтра…

– Очень хорошо. Не отходи от эмира ни на шаг. И будь готов выполнить свой долг.

Долг…

Он вдруг встретился глазами с человеком, одним из тех, который ждал милости от эмира. Сначала он даже не понял, мужчина это или женщина. Он видел только глаза… взгляд острый как лезвие клинка, направленный точно вперед, на одну ему видимую цель. Взгляд человека, которому терять, собственно – уже нечего…