Чтение онлайн

– Ор-р! Ор-р! – закричал наемник, опустил копье и погнал лошадь вперед.

Олег улыбнулся. Сбить его грудью коня, приняв наконечник рогатины на щит, убийца не догадался. Это в сече, когда рать стоит плечом к плечу, пехотинцу от удара деваться некуда. Здесь же, на ровной широкой реке ситуация совсем другая...

– Ор-р! – Он разгонялся сильнее и сильнее, старательно метясь ведуну в грудь.

Олег поднял щит, прижал его к плечу и опустил наконечник своего копья вперед. Еще немного, еще чуть-чуть...

– Ор-р! – наклонился вперед враг, вкладывая всю силу в удар.

– Получи! – Середин, наоборот, чуть откинулся назад, «смазывая» толчок и поворачивая щит, чтобы наконечник прошел по дереву вскользь. Сам он никуда не бил. Комель ратовища упирался в правую ступню, острие он нацелил всаднику в ногу, на уровне конской спины. Бедром ведь в седле не пошевельнуть – значит, и не увернуться.

Сразу от двух сильных рывков в плече и ступне Олег отлетел на пару шагов назад, перекувыркнулся и сразу вскочил. Щит отлетел еще дальше, переломанный пополам, рогатина осталась лежать в месте столкновения. Наемник, еще не успевший остановить разогнанную лошадь, натягивал поводья возле первых саней. За ним по снегу тянулся длинный кровавый след. В горячке схватки бедолага не обратил внимания на боль в ноге и не знал, что уже убит. Он разворачивался, желая повторить атаку. Но артериальное кровотечение позволяет прожить не больше пары минут.

– А-а-а! – Княжеский чародей, поняв, что проиграл, сорвался в галоп, уносясь в сторону города.

– Мичура, сюда! – побежал к Годиславу Середин. – Остальные лошадей ловите!

Он упал на колени рядом с другом, перевернул его на спину. Боярин дышал – но зипун его был разодран и пропитывался кровью. Ведун раздвинул края одежды: кровавая рана тянулась через всю грудь, местами белыми пятнами проглядывали ребра – но кости явно были целы. Опытный воин в последний момент смог уклониться от удара, приняв его вскользь. Будь в кольчуге – и царапины бы не осталось.

– Поверхностная, – облегченно вздохнул Олег. – Не пропадет, коли заразы не занести. Хорошо, зима вокруг. Мичура! Белье чистое возьми, что в Русе стирали, рану закрой аккуратно и на сани его кладите. Накройте потеплее и везите. Я скоро.

Он подбежал к холопам, успевшим взять под уздцы скакунов с опустевшими седлами, запрыгнул в седло одного коня, схватил повод другого и «дал шпоры», пуская скакуна в галоп. Заводной первые сажени разбегался медленно, недовольно хрипел, но вскоре смирился и тоже помчался во весь опор.

Княжеский чародей успел удрать примерно на полверсты, и расстояние потихоньку увеличивалось. Все же его конь отдыхал на берегу, пока скакуны Олега то разгонялись во весь опор, то осаживались, то снова разгонялись. Но верст через пять ситуация выправилась – после долгой гонки коняга колдуна начал выдыхаться. Еще две версты они скакали на равных, потом скорость стала потихоньку спадать. Лошадь под Олегом хрипела, из-под седла, ремней, узды выпирала бледно-розовая пена, словно скакун потел кровью. Еще немного, верста-другая, и она должна была упасть от усталости. Ведун перешел на рысь, подтянул заводного и прямо на ходу перепрыгнул в его седло, отпустив повод загнанной лошади. Свежий скакун тоже уже отмахал почти десять верст – но он шел налегке и никакой пены пока еще не ронял.

– Пошел, пошел, пошел! – понукал бедолагу Олег, и расстояние стало потихоньку сокращаться.

Мало-помалу всадник впереди увеличивался в размерах. Стали видны стремена, тонкий янтарный пояс пригнувшегося колдуна, его простецкий, не привлекающий внимания тулуп – и дорогие сафьяновые, тисненые сапоги.

Скакун чародея начал спотыкаться и все сильнее сбавлять скорость, на снег падали крупные хлопья пены, он хрипел так, что это было слышно за сто саженей. За пятьдесят. За двадцать...

Лошадь Олега только-только начала покрываться пеной, и это значило, что она выдержит еще добрых четверть часа такой гонки. Бедолага же под седлом колдуна мог свалиться в любое мгновение.

Чародей все понял – и завыл. Завыл тонко и протяжно, как волкодлак, насадившийся грудью на осиновый кол. Он ничего не выкрикивал, не просил, не обещал. Он просто исходил в последнем предсмертном вое. Расстояние сократилось до двух саженей – Олег вытянул саблю и привстал на стременах. Еще минута. Морда лошади наконец-то поравнялась с передней лукой седла злопамятного неудачника. Ведун вскинул клинок и по всем правилам, как перед глиняной чушкой – с высокого замаха, с оттягом и подкручиванием кисти в момент завершения – рубанул чародея поперек спины. Туго натянутый тулуп тут же лопнул, раскрывая кровавую пропасть, из которой наружу выступили края позвонков. Вой оборвался – дворцовый колдун обмяк, его скакун наконец-то смог сократить шаг и перейти на рысь. От тряски тело запрыгало и головой вперед повалилось на землю.

– При дворе открылась вакансия. – Ведун опустился в седло и слегка подтянул повод, разрешая лошади тоже перейти на широкий шаг. – Жалко, мне не нужно. А других чародеев русский князь, вестимо, не захочет.

Он глянул вдоль реки и покачал головой:

– Всего час скачки, а наверстывать придется дня два. Ква. У меня ни пожрать, ни попить ничего с собой нет. Придется поститься...

Сам Олег поститься мог, сколько ему заблагорассудится, но вот лошади после жестокой гонки еле волокли ноги, и потому ведуну пришлось сперва дать им порыться в сугробах по берегам реки, выискивая промороженную осоку, а потом купить втридорога полмешка овса у идущего в город крестьянского обоза. Зато отдохнувшие остаток дня и ночь скакуны наутро пошли уже довольно бодро и к вечеру нагнали боярские сани.

– Как он? – первым делом поинтересовался Середин, спешиваясь возле возка Годислава.

– Вроде как дышит, – пожал плечами холоп. – Но глаз не открывал.

Ведун раскидал тулупы, которыми укрыли раненого слуги, осмотрел рану. Точнее – рубаху, которая рану закрывала. Та зачерствела от крови, чуть провалившись посередине.

– Пока ничего страшного, – кивнул Олег. – Раз нигде влаги не проступает, значит, запеклось и гноя нет. Авось, обойдется. Вперед скачи. К нашему приезду в усадьбе мох болотный быть должен. Чистый! Как можно дальше от дома собранный! Из-под нетронутого наста, и чтобы понизу никаких нор мышиных не было! Бери лошадь, скачи. На ночлег вставать не станем, так что к утру, хоть в лепешку разбейся, но чтобы мох был.

– Сделаем, боярин, – кивнул Мичура и побежал к скакунам.

Ночь выдалась морозной, но ясной, полнолунной. В бледном свете, хорошо отражаемом снежным покрывалом, обоз уверенно прошел по реке оставшиеся версты, свернул к дубраве, осторожно пробрался в темноте под кронами и еще до рассвета дополз до ворот усадьбы. Холопы под присмотром Лепавы перенесли боярина в его просторную, жарко натопленную светелку. Поднятая на ноги Елень принесла пятирожковый подсвечник, кадку теплой воды. Олег показал ей, как отмачивать и снимать тряпку, сам же сбегал к себе, нашел среди припасов порошок из цветков календулы и туесок с рыбьим клеем, вернулся. Осмотрел уже открытую рану, убрал корку с подозрительных мест, где померещилось нагноение, мхом тщательно промакнул все от крови и всякой влаги, засыпал своим зельем. Затем промазал края раны клеем, стянул, накрыл тряпицей, давая клею время схватиться.

– Ой, батюшка, боярин наш, кормилец, солнышко наше! – запоздало вдруг взвыла стряпуха.

– Не ори, беду накличешь! – вздрогнул от неожиданности Олег. – Иди лучше, бульон крепкий свари на мясе. Только не переборщи, ложка в нем стоять не должна. Иначе не накормить будет. Боярыня, прости за наглость, но не могла бы ты здесь посидеть, пока я посплю немного. Боюсь, задремлю, коли дежурить останусь.

– Конечно, знахарь, я послежу за братом, – кивнула Лепава. – Делать-то что надобно?