Чтение онлайн

— А потом выкапывает? — поинтересовался Клэренс, внося свою долю в собачий фольклор.

— Наверное, — ответила Таппенс. — Когда они становятся совсем старыми и лучше бы было оставить их в земле.

— Наш пес не ест собачье печенье, — сказал Клэренс.

— Наверное, оставляет его на тарелке, — сказала Таппенс, — а сначала съедает мясо.

— Зато любит бисквитные пирожные, — добавил Клэренс.

Ганнибал понюхал трофей, только что извлеченный из недр Кэмбриджа, потом внезапно развернулся и принялся лаять.

— Посмотри-ка, нет ли кого снаружи, — сказала Таппенс. — Не садовник ли. На днях кто-то сказал мне, кажется, миссис Херринг, что она знает одного старика, который в свое время считался прекрасным садовником. Томми открыл дверь и вышел. Ганнибал последовал за ним.

— Никого, — сказал Томми.

Ганнибал заворчал, затем залаял, все громче и громче.

— Он считает, что в тех зарослях пампасной травы кто-то есть, — сказал Томми. — Наверное, кто-то разрывает кость, которую он там спрятал. А может, там кролик. Ганнибал глупо ведет себя по отношению к кроликам. Его нужно долго заставлять, чтобы он погнался за ними. Он дружелюбно к ним относится, а преследует голубей и больших птиц. К счастью, ему не удается их поймать.

Ганнибал, ворча, обнюхивал траву, затем снова громко залаял, время от времени оборачиваясь к Томми.

— Наверное, там кошка, — решил Томми. — Ты же знаешь, как он реагирует на кошек. Сюда приходит большая черная кошка и еще маленькая. Та, которую мы называем Китти — кэт.

— Она все время забирается в дом, — сказала Таппенс. — Похоже, она способна пролезть в любую щель. Прекрати, Ганнибал. Иди сюда.

Ганнибал услышал ее и повернул голову. Всем своим видом он выражал свирепость. Он взглянул на Таппенс, немного отошел, затем снова сосредоточился на пампасной траве и принялся яростно лаять.

— Его что-то встревожило, — сказал Томми. — Давай, Ганнибал.

Ганнибал передернулся, покачал головой, взглянул на Томми, затем на Таппенс и с громким лаем бросился в заросли.

Неожиданно прозвучали два резких выстрела.

— Боже, кто-то охотится на кроликов, — воскликнула Таппенс.

— Вернись, Таппенс. Вернись в КК, — велел Томми. Что-то пролетело мимо его уха. Ганнибал, встревоженный, метнулся в обход зарослей. Томми бросился за ним.

— Кто это — что это? — спросила Таппенс.

— С тобой все в порядке, Таппенс?

— Не совсем, — ответила Таппенс. — Что-то как будто бы ударило меня, сюда, пониже плеча. Что — что произошло?

— Кто-то стрелял в нас, спрятавшись в зарослях пампасной травы.

— Ты думаешь, — проговорила Таппенс, — кто-то следил за тем, что мы делаем?

— Это, верно, ирландцы, — оживился Клэренс. — И.Р.А. Знаете. Они хотели взорвать дом.

— Не думаю, что он имеет политическое значение, — возразила Таппенс.

— Иди в дом, — сказал Томми. — Быстро. Клэренс, тебе тоже лучше зайти.

— А ваш пес меня не укусит? — неуверенно спросил Клэренс.

— Нет, — сказал Томми. — В данный момент он занят другим.

Они завернули за угол и подошли к боковой двери, когда к ним подбежал Ганнибал. Он взбежал по холму, тяжело дыша, и обратился к Томми на собачьем языке: встряхнулся, положил лапу на брючину Томми и попытался увлечь его в том направлении, откуда прибежал.

— Он хочет, чтобы я вместе с ним преследовал того человека, — сказал Томми.

— Ты не пойдешь, — сказала Таппенс. — Если у него винтовка, пистолет или еще какое-нибудь оружие, он может тебя застрелить. Я этого не позволю. Да еще в твоем возрасте. Кто будет за мной присматривать, если с тобой что-нибудь случится? Идем в дом.

Они быстро зашли в дом. Томми прошел в холл, к телефону, и набрал номер.

— Что ты делаешь? — спросила Таппенс.

— Звоню в полицию, — сказал Томми. — Такие вещи нельзя игнорировать. Может, они еще успеют его схватить.

— Я хочу положить что-нибудь на плечо, — сказала Таппенс. — Кровь заливает мой лучший джемпер.

— Ничего страшного, — сказал Томми.

В этот момент появился Элберт со всем необходимым для оказания первой помощи.

— Надо же, — произнес он. — Да неужто какой-то подлюга стрелял в миссис? До чего мы дошли.

— Может быть, тебя лучше отвезти в больницу?

— Нет, — сказала Таппенс. — Я в порядке, только вот надо подложить бинт потолще. Но сначала настойку росноладанной смолы.

— У меня есть йод.

— Не надо йод. Он будет щипаться. Кроме того, в больницах сейчас им уже не пользуются.

— Я думал, что росноладанную настойку вдыхают через ингалятор, — с надеждой произнес Элберт.

— Можно и так, — сказала Таппенс, — но ею хорошо смазывать царапины, шрамы, или если дети порежутся. Оно у нас?

— О чем ты говоришь, Таппенс?

— О том, что мы нашли в Лоэнгрине из Кембриджа, вот о чем. То, что висело на гвозде. Возможно, это что-то важное. Они видели, как мы это достали, и, если они пытались убить нас, чтобы отобрать эту штуку, — это должно быть нечто важное!

Томми сидел в кабинете полицейского инспектора. Инспектор Норрис мягко кивал головой.

— Надеюсь, нам улыбнется удача, мистер Бересфорд, — сказал он. — Говорите, за вашей женой ухаживает доктор Кроссфилд?

— Да, — ответил Томми. — Как я понимаю, рана несерьезная. Пуля оцарапала плечо и вызвала обильное кровотечение, но она быстро поправится. Доктор Кроссфилд говорит, нет никакой опасности для здоровья.

— Но она уже немолода, — сказал инспектор Норрис.

— Ей за семьдесят, — сказал Томми. — Мы прожили немало, знаете ли.

— Да-да, совершенно верно, — сказал инспектор Норрис. — Я слышал о ней. С тех пор, как вы приехали к нам, она приобрела здесь большую популярность. Мы слышали о ее деятельности — и вашей.

— Надо же, — проговорил Томми.

— Прошлое никуда не денется, хорошее оно или плохое, — добродушно произнес инспектор Норрис. — Ни преступнику не удается отказаться от своего прошлого, ни герою. Но могу вас уверить: мы сделаем все возможное, чтобы разобраться в этой истории. Вы, наверное, вряд ли сможете описать этого, человека?

— Когда я увидел его, он бежал, а наш пес преследовал его. Я бы сказал, он не стар. Бежал легко, я имею в виду.

— Да, с четырнадцати начинается сложный возраст.