Чтение онлайн

– Значит, ее убила Ялкара, – сказал Лиан утром, когда они с Караной завтракали вместе с Шандом. Карана только что закончила свой рассказ о сне, навеянном цепочкой.

– Я так и подумал, как только увидел рисунки, украденные Феламорой из библиотеки, – печально произнес Шанд. – А цепочка это подтвердила. Когда она снова оказалась у меня в руках, я понял, что случилось. Металл запечатлел то, что произошло тогда в башне: уничтожение флейты, защиту, убийство, возникновение Непреодолимой Преграды! О, Ялкара! Какое гнусное преступление – убить беспомощную девушку!

– Наверно, она чувствовала, что у нее нет выбора, – предположил Лиан. – Золото было таким оскверненным и опасным, что его нельзя было снова использовать. Его нельзя было никому доверить, так что никто не должен был знать, что оно у нее. Девушка-калека должна была умереть.

– Так это Ялкара убила Кандора, когда он по прошествии многих лет узнал о случившемся в башне? – спросила Карана.

– Убить кого-то из своих, из Сотни, – это было бы совсем другое дело, – ответил Шанд.

– Я не понимаю, почему Ялкара не избавилась от золота, – сказала Карана. – Почему она не смолола его в порошок и не развеяла над водой, чтобы его нельзя было вновь использовать? Зачем было оставлять его, если оно представляло такую опасность?

– Я полагаю, она хранила его на случай крайней необходимости, – ответил Шанд. – Вспомни, что Хависсард был самым безопасным местом на Сантенаре – он был неприступен. Вспомни также, что золото Аркана невероятно ценное. А потом, когда ей пришлось неожиданно бежать, она была слишком изранена, чтобы что-то сделать с этим золотом. А взять его с собой Ялкара не могла. – Он вздохнул. – Ах, Ялкара, даже зная о твоем преступлении, даже спустя столько времени – я все еще тоскую по тебе.

– Так как же у Кандора оказалась цепочка? – спросила Карана.

– Он был одним из тех, кто в день гибели Шутдара окружал башню, – ответил Лиан. – А позже, узнав, что девушка убита, он снял у нее с шеи цепочку, полагая, что с ее помощью можно будет разгадать тайну разыгравшейся здесь трагедии. К тому же, у кого бы ни оказалось золото, он будет обладать самой большой властью на Сантенаре. Кандор жаждал этой власти, так как никогда не чувствовал себя в безопасности. Вот почему он столько вложил в создание империи. Ему нужно было продемонстрировать свою силу, чтобы другие завидовали ему. И боялись его!

Шанд продолжил рассказ:

– Но он все время знал, что второсортен. Он не мог считать с цепочки имя убийцы. И, что гораздо хуже, кто-то более великий, чем он, забрал золото, но пока что он ничего с ним не сделал. А когда Перионское Море начало высыхать, Кандор понял, что только одна сила его может спасти.

Погрузившись в паранойю, он построил Великую Башню Катадзы, следуя узору цепочки. Сходство между ними было формой особой магии. Но и бахвальством: «Я не знаю, что ты замышляешь, но мое Тайное Искусство выше».

Это было пустое бахвальство. Море высохло, и империя Кандора пришла в упадок. Теперь Кандор считал, что золото у Рулька. Кандор написал те письма, чтобы столкнуть друг с другом его и Ялкару, – он надеялся подставить таким образом Рулька и погубить его.

Но Ялкара отказалась прибыть, а Рульк в ответном письме обвинил Кандора в предательстве. И Кандор выдал Рулька Совету, воспользовавшись для этого женщиной, с которой тот был помолвлен. Мендарк же, зная, что Кандор может его скомпрометировать, убил его.

В последний месяц лета Карана, Лиан и Шанд совершили путешествие через горы в Чантхед, на Выпускные испытания. Это была тяжелая поездка для Караны: кости у нее почти все время болели.

Прибыв в Чантхед, они увидели там много своих друзей: Таллию, Джеви (теперь первого помощника на боте Пендера), самого Пендера, Лилису и Надирила, Малиену и Аспера. Остальные аркимы сражались с целой колонией транксов на Лауралине. Малиена выглядела старше, ее рыжие волосы подернулись серебром. Она была неразговорчива. Мыслями она постоянно возвращалась к судьбе Аркана.

– Пендер! – воскликнула Карана. – Да от тебя глаз не отвести! Ты просто великолепен!

Возможно, «великолепен» слишком сильно сказано, но все относительно, и Пендер действительно постарался на славу. Щетина, обычно покрывавшая его щеки и подбородок, была тщательно сбрита. Его одежда, если и не была последним писком моды в портовых кабачках Туркада, по крайней мере была чистой и новой, и даже выглаженной, пусть и не очень хорошо. А округлившееся брюшко свидетельствовало о том, что дела у него идут как нельзя лучше.

Пендер осклабился и раскрыл объятия. Он никогда особенно не жаловал Лиана, но Карана была его любимицей.

– Выдался удачный год для торговли, да! Подумываю купить новый бот.

– О, но ты же не собираешься продать свою «Девчонку», не так ли? – спросила Лилиса. Она тоже изменилась за последние месяцы. Лилиса вытянулась совсем немного, но ее бедра округлились, заметной стала грудь – словом, это уже была маленькая женщина.

– Я же не могу ходить сразу на двух ботах, не правда ли, Лилиса? И мне нужно выплатить Таллии ее долю, да! – Пендер продолжил театральным шепотом: – Только никому не говори об этом, но я, возможно, продам ее твоему отцу.

Лицо Лилисы расцвело, как цветок, распускающийся на солнце.

– Джеви! – закричала она так громко, что все стоящие рядом повернули головы в ее сторону. – Джеви, Джеви! Пендер собирается продать тебе «Уличную девчонку»!

Джеви, стоявший у нее за спиной, улыбнулся и сказал:

– Да, мы уже говорили об этом. Ты только представь себе: у меня будет собственный бот! Да я никогда и не мечтал о таком! Я новый человек, Лилиса!

Подошла Таллия и обняла его:

– Мне и старый очень нравился, но я за тебя счастлива.

– Итак, каковы твои планы? – спросил Пендер у Лилисы.

– У меня их множество. Во-первых, я должна закончить переписывать сказание Лиана для Великой Библиотеки. Во-вторых, я еще и наполовину не закончила свое обучение. Пойдем, Пендер, поздоровайся с Надирилом. Он тебе очень понравится.

Оставалась одна деталь, с которой Лиану нужно было разобраться, прежде чем выступить со «Сказанием о Зеркале».

– Почему Ялкара выгравировала на Зеркале эти иероглифы? – спросил он, когда все собрались у камина в их гостинице. – И при чем тут символ луны? Ты не знаешь, Шанд?