Чтение онлайн

— Уж я-то нынче отличился, ничего не скажешь!

Томас весело рассмеялся. Он был высок и строен, его светлые волосы мягкими волнами спадали на шею и щеки, в бойких голубых глазах светились дружелюбие и сметливость. Мальчишки, прислуживавшие в замке, все как один любили его и охотно признавали своим вожаком. Паг понимал, что лишь благодаря тесной дружбе с Томасом он также пользовался некоторым расположением сверстников.

— Брось, Паг! Разве это ты забыл подвесить баранью ногу к стропилам?

Паг прыснул со смеху и замотал головой.

— Да уж, ты обеспечил псов нашего дорогого господина роскошным завтраком! Здорово тебе от матери досталось, а?

— Не очень, — усмехнулся Томас. — Она успела отнять у них полуобглоданную ногу и выгнать их во двор. По правде сказать, вскоре после этого мама и думать о нас забыла: гнев ее обратился на отца. Она стала ворчать, что, дескать. День Выбора

— только предлог для мастеров, чтобы вволю побездельничать, выкуривая трубку за трубкой да наливаясь элем, хотя между ними давным-давно решено, кто кого выберет. — Он пожал плечами и добавил: — Мама всегда беспокоится, когда он уходит из кухни. Говорит, без него там все идет кувырком. По-моему, она выставила нас, чтобы мы ненароком не попались ей под горячую руку. Это в особенности касается тебя. — Томас добродушно усмехнулся. — Ведь ты же ее любимчик.

— Это потому, что я опрокидываю и роняю далеко не все, к чему прикоснусь! — расхохотался Паг.

— Неправда! Просто тебе удается реже попадаться на этом!

Паг вынул из-за пазухи рогатку.

— Не подстрелить ли нам по паре куропаток или перепелов, Томас? Если мы вернемся в замок с дичью, твоя мама перестанет сердиться на нас, правда?

— Пожалуй, — кивнул Томас, вынимая из-за пояса свое оружие и придирчиво осматривая его.

Оба мальчика были превосходными стрелками. В этом искусстве Паг лишь немногим уступал Томасу — чемпиону среди мальчишек Крайди. Им ни разу еще не удавалось подстрелить птицу в полете, но оба легко попадали камнем, пущенным из рогатки, в сидящую куропатку или перепела.

Подражая движениям заправских охотников, они стали бесшумно красться по тропинке к небольшому пруду. Мальчики понимали, что их шансы обнаружить сидящую дичь в этот знойный летний день ничтожно малы, но надо же было хоть чем-то заполнить томительные часы до начала церемонии Выбора.

Лес этот, раскинувшийся у северо-восточной окраины города, в отличие от густого, непроходимого массива к югу от Крайди, не таил в себе реальных опасностей и служил излюбленным местом прогулок и игр замковой детворы. В течение столетий жители города запасались здесь дровами для своих очагов, и поэтому заросли вековых деревьев перемежались залитыми солнцем полянами и просеками. Лишь буйная мальчишеская фантазия населила эти мирные просторы разбойничьими шайками, кровожадными троллями и гоблинами. Время от времени под сводами леса раздавались воинственные кличи и шум кровопролитных битв, и порой после очередной блестящей победы, прервав тризну по погибшему герою, вся ватага, включая и оплакиваемого «покойника», мчалась наперегонки сквозь чащу к замку, чтобы не опоздать на ужин.

Мальчики неслышно подобрались к краю пруда и выглянули из-за кустов.

— Смотри-ка, Паг! — прошептал Томас, указывая вперед.

У противоположного берега водоема, напружинив стройное тело и чутко прислушиваясь к подозрительному шуму, стоял олень. Это был высокий, крепкий самец. Седая шерсть, покрывавшая его морду и бока, и ветвистые рога изобличали почтенный возраст царственного животного.

— Четырнадцать зубцов, — восхищенно шепнул Паг.

Томас кивнул:

— Наверное, он самый старый в здешних лесах. Нервно прядая ушами, олень повернул голову в ту сторону, где притаились мальчики. Паг и Томас замерли, боясь спугнуть лесного красавца. Тот мало-помалу успокоился, опустил голову и стал пить воду из пруда.

Томас сжал плечо Пага и кивком указал в сторону. Поглядев туда, Паг заметил высокого мужчину, степенной походкой приближавшегося к водоему. Он был одет в куртку и штаны из мягкой кожи, выкрашенной в зеленый цвет. За плечами его висел большой лук, а у пояса болтался охотничий кинжал.

— Это Мартин, — едва слышно прошептал Томас.

Паг тоже узнал мастера егеря Крайди. Мартин, как и Паг, был сиротой, выросшим в герцогском замке. Никто из жителей города и окрестностей не мог сравниться с ним в искусстве стрельбы из лука, за что его и прозвали Мартин Длинный Лук. Все мальчишки, жившие в замке, были от него без ума, ибо, держась настороженно и слегка отчужденно с придворными и челядью, он охотно пускался в разговоры с юными сорванцами, отвечая на их бесчисленные вопросы о гоб-линах и леших, о лесных разбойниках и дальних землях. Но мальчишкам редко случалось видеть Мартина в Крайди. Совмещая обязанности егеря и лесничего, он часто исчезал из замка на целые дни, порой даже на недели и месяцы, и во время его отлучек мальчишкам оставалось лишь гадать, какие захватывающие приключения выпали на его долю на сей раз.

Мартин подошел к оленю и погладил его по стройной шее. Тот поднял голову и внимательно обнюхал руку и грудь охотника.

— Выходите тихо и не спеша. Тогда он позволит вам погладить себя, — сказал Мартин.

Мальчишки удивленно переглянулись и вышли к пруду. Они приближались к оленю, едва переставляя ноги, почти не дыша, но при их появлении великан стал бить копытом и испуганно коситься то на них, то на Мартина. Охотник ободряюще похлопал его по шее и сказал подошедшему Томасу:

— Можешь погладить его, но только осторожно.

Томас положил ладонь на шею оленя, и тот вздрогнул всем телом от этого легкого прикосновения, когда же к его мягкой шкуре прикоснулась рука Пага, он шумно вздохнул и отпрянул назад. Мартин заговорил с ним на языке, которого мальчики никогда прежде не слыхали, и олень послушно замер, склонив голову. Паг и Томас потрепали его по мягкой, нежной шерсти. В следующее мгновение лесной красавец оттолкнулся от земли задними ногами, развернулся в прыжке и исчез в зарослях.

— Правильно, старик! — одобрительно усмехнулся Мартин. — Нельзя слишком доверяться людям. Иначе того и гляди, закончить свой земной путь под ножом какогонибудь браконьера!

— Он великолепен, Мартин! — восхищенно прошептал Томас.

Длинный Лук кивнул, продолжая с улыбкой глядеть туда, где только что исчез старый олень.

— А я-то думал, ты охотишься на оленей, Мартин, — удивленно проговорил Пат. — Почему же тогда…

— Мы с Белобородым понимаем друг друга, — перебил его егерь. — Я охочусь только на оленей-одиночек, Паг, и на самок, которые уже не могут приносить потомство. Когда однажды старик Белобородый уступит свой гарем более молодому самцу, я наверняка прицелюсь и в него. — Он улыбнулся мальчикам и провел рукой по своему колчану. — Но кто знает, отпущу ли я тетиву моего лука? Быть может, да, а возможно, что и нет… — Мартин помолчал. Мальчики поняли, что ему было грустно думать об этом неизбежном миге. Но через несколько мгновений лицо его вновь осветила приветливая улыбка. — Хотел бы я знать, что привело сюда двух столь зрелых мужей в такой неподобающий час? Или у вас мало забот в связи с предстоящим торжеством?

— Мама выставила нас из кухни, Мартин, — ответил Томас, — и мы с Пагом решили прогуляться по лесу. Сам знаешь, как нелегко нам, будущим ученикам, пережить этот день… — Внезапно он осекся и смущенно опустил голову.

Томас вспомнил, что Мартину в свое время удалось избежать участия в испытании, к которому теперь готовились они с Пагом, и с тех пор молодой егерь стал притчей во языцех. Его, безродного сироту, невесть откуда появившегося в Крайди, сам герцог в День Выбора поставил рядом с тогдашним главным егерем. Таким образом Мартин был избавлен от мучительного ожидания в шеренге тринадцатилетних мальчишек, выстроившихся напротив нескольких мастеров. Этот беспрецедентный поступок возмутил всех жителей города, но, не решаясь открыто упрекнуть герцога в нарушении традиций, они, как это всегда бывает, обратили свою неприязнь на ни в чем не повинного Мартина. За двенадцать лет, миновавших с того памятного дня, Мартин Длинный Лук не раз доказал, что выбор герцога Боуррика был верен и удачен, но несмотря на это, большинство придворных и челяди упорно продолжали относиться к нему как к выскочке, обманом и лестью втершемуся в доверие к своему господину.

— Виноват, Мартин, — пробормотал Томас.

— Пустое. — Охотник махнул рукой. — Поверьте, хотя сам я и не побывал в вашей шкуре, — он невесело усмехнулся, — но прекрасно понимаю, как тяжело нынче у вас на душе. Ведь мне четыре раза доводилось стоять в День Выбора среди мастеров, и я внимательно наблюдал за будущими учениками. Те всегда стояли ни живы ни мертвы, ожидая решения каждого мастера, словно приговора.

— Но сегодня ты, выходит, не участвуешь в церемонии, — проговорил Паг, с любопытством взглянув на охотника.