Врата Вселенной
Шрифт:
— Готов поспорить, что именно для этого она и предназначена! проворчал Гаррисон, недовольный тем, что компьютер навязывает ему собственное решение. — Неужели на всей планете больше не нашлось ни одной подходящей площадки?
— Нет, это самое безопасное место! — ответила ему голограмма.
— Если только не принимать во внимание тот факт, что комуто очень нужно, чтобы мы приземлились именно здесь! — заметил капитан.
— Есть еще одна причина, сэр! — изрек корабельный компьютер. Полученный сигнал исходит из этого каменного круга.
— Ты что, хочешь засунуть голову прямо в пасть льва? — ужаснулся Джон.
— Я действую в точном соответствии с директивой! — прозвучал лаконичный ответ.
— Черт бы ее побрал вместе с тобой! — огрызнулся капитан. — Надеюсь, она не предполагает оставить нас в этой дыре в качестве первых поселенцев?
— Экипаж узнает содержание директивы после посадки внутри кольца.
— Если только останется, кому узнавать! — тихо проворчал Гаррисон.
В последние минуты ему в голову назойливо лезла мысль, что, возможно, Бонни не будет по нему долго плакать: их расставание может произойти совсем не так, как он предполагал. И хотя он не обладал даром предвидения, который присутствовал у любого психолога даже самого низкого ранга, в настоящий момент он предпочел бы лишиться своего контракта, чем жизни.
— Координаты приняты. Экипажу занять свои места и приготовиться к посадке! — выкрикнул Джон и, немного помедлив, добавил: — Да поможет нам Бог.
Корабль вошел в атмосферу планеты и начал медленно снижаться.
— Капитан! — донесся сквозь оглушительный рев турбин взволнованный голос бортинженера. — Третий двигатель сильно перегрелся и может не выдержать перегрузок!
— Предлагаешь его отключить и упасть на планету? — съязвил Гаррисон, который терпеть не мог ненужных проблем в экстремальных ситуациях. Попробуй уменьшить его рабочую мощность до минимума и держать температуру в пределах нормы…
— Уже пробовал, не получилось! — проворчал Боб. — Если через шесть минут мы не выключим турбины, корабль превратится в облако раскаленной плазмы!
— Довольно мрачная перспектива, но все равно, спасибо что предупредил! — Гаррисон пристегнулся ремнями к креслу и, полностью переведя его в горизонтальное положение, выкрикнул в микрофон. — Внимание экипажа! Чрезвычайная ситуация при посадке. Через пять минут корабль переводится в режим сверхперегрузок! Главному компьютеру рассчитать новые параметры посадки с учетом возможного выхода из строя двигателя номер три и полностью принять управление звездолетом на себя.
Этот приказ означал, что мощность турбин будет сведена к минимуму только для поддержания вертикального положения в пространстве, и крейсер начнет свободное падение на поверхность планеты. За это время двигатели будут усиленно охлаждаться и, как только они придут в норму, наступят сильнейшие перегрузки при торможении. Если расчеты окажутся верными, турбины не успеют перегреться до самой посадки корабля. Если нет, то атмосфера планеты озарится чудовищной вспышкой и бесчисленные осколки звездолета осядут на почву в виде мельчайшей пыли.
— Необходимые расчеты сделаны! — доложил «Веселый Роджер». Вероятность аварийной ситуации не превышает семи процентов.
— Лишь бы они достались не нам! — огрызнулся Гаррисон. — Начинаю отсчет: десять, девять, восемь, семь…
«Господи, пронеси нас! — пульсировала страшная мысль в его голове. Дай вернуться на Землю живыми!»
— Шесть, пять, четыре…
«Это похоже на скоростной лифт: ты начнешь падать в пропасть, а затем наступят сильнейшие перегрузки и кратковременная потеря сознания. Ты придешь в себя и только кровь из носа да раскалывающаяся, точно с тяжелого похмелья, голова будут напоминать тебе о том, что все уже позади».
— Три, два, один…
«Или твое тело превратится в кровавч ю кашу и сгорит в безумно-ярком пламени. И никто не узнает, что произошло с тобой и остальными членами экипажа „Северного сияния“. Проклятая фирма, пять процентов — слишком низкая цена за возможность не увидеть родного дома…»
— Стоп!
— Двигатели выключены! — доложил «Веселый Роджер». — Перехожу на самостоятельное управление кораблем в аварийном режиме.
Сердце Джона оборвалось в груди и забилось где-то глубоко в горле. Крейсер, словно подстреленная птица, рухнул в глубокую бездну. Темно-зеленый ковер планеты с мелкими голубыми пятнышками озер на огромных обзорных экранах задрожал и стал не спеша приближаться.
Наступило состояние невесомости, и кабина управления наполнилась плавающими по воздуху предметами.
«Черт, никогда всего не предусмотришь! — разозлился капитан. — Еще не хватало, чтобы при перегрузке какая-нибудь увесистая гадость проломила мне голову…»
Он содрогнулся, заметив краем глаза подлетающий к его креслу толстый энциклопедический словарь Сэма Уильямса.
— Брысь, проклятый! — прошептали непослушные губы Гаррисона. — Только тебя еще не хватало для полного счастья…
Прошуршав страницами в ответ что-то нецензурное, книга медленно уплыла в сторону офицера науки.
«Вот и правильно! — успокоился Джон. — Лети к своему хозяину, он у нас большой любитель почитать на досуге».
Сердце медленно отсчитывало прошедшие секунды. Их было много — даже слишком много. Корабль давным-давно должен был упасть, а перегрузки еще даже не начались.
«Почему до сих пор не включились двигатели?»
Гаррисон не на шутку встревожился и, повернув голову в сторону дисплея, с удивлением обнаружил, что прошло всего семнадцать секунд падения.
«Стар я уже для подобных экспериментов! — подумал он с тоской. — Мне бы сейчас лежать на берегу теплого океана под палящими лучами солнца и любоваться стройными девушками, которые загорают на белоснежном песке в чем мать родила…»
Мощный грохот турбин вернул Джона к действительности. Корпус корабля задрожал и забился в конвульсиях, словно подраненное животное. Начавшаяся перегрузка обрушилась дьявольской тяжестью, вытеснив из его головы солнечный берег и загорающих на белоснежном песке обнаженных девиц.
Тело капитана налилось свинцом, и перед глазами поплыла карусель разноцветных пятен. Он заскрежетал зубами, из последних сил стараясь вдохнуть воздух в сдавленные непосильной тяжестью легкие. Какая-то мысль назойливо лезла ему в голову, но не могла пробиться сквозь ставший неимоверно тяжелым мозг.
Гаррисона бросало в кресле из стороны в сторону. Несмотря на весь этот грохочущий Ад, он еще улавливал крики экипажа и обрывки команд главного компьютера, работающего в автономном режиме.