Чтение онлайн

– Все равно, я чувствую себя странно.

– Ничего, ты привыкнешь. Так вот, о Вратах. Пойдем завтра к моей бабушке, она точно придумает, как тебе помочь. Она ведь сама с Земли. Жила там во время вашей войны, а потом с матерью перебралась сюда. Тогда еще Тэрра процветала.

Тут Сэм даже встал с дивана.

– Подожди, мама Лия, почему я только сейчас узнаю, что твои предки с Земли? – Сэм выглядел очень удивленным.

– Потому что ты, Сэм, ничем кроме войны, оружия и девочек не интересуешься, – Лия неожиданно съязвила. Мне казалось, что она всегда такая мягкая-мягкая, а она, оказывается, и огрызаться умеет. Правда, скорее, по-доброму, все с той же любовью в глазах, но все же она могла быть и твердой, и резкой.

– Прекрасно! Пойду обратно в школу, – Сэм снова опустился на диван и махнул рукой, чтобы мы продолжали беседу.

У меня как раз промелькнула догадка на счет бабушки Лии и я ее поспешила озвучить:

– А бабушку зовут Веста Лучина?

– Да! – теперь пришла очередь удивляться Лии. – Ты что-то о ней слышала?

Я рассказала Лии о встрече со старой приятельницей ее бабушки, Катей Белоконь, о том, что она рассказала о Весте и как просила передать ей привет, если найду. Лия даже не удивилась подобному совпадению, сказав, что меня вела к ней сама судьба. Она еще немного порасспрашивала меня о том, как я прошла через Врата, как оказалась в тюрьме и познакомилась с Сэмом, а потом предложила показать мою комнату, чтобы я могла отдохнуть с дороги.

– Сэм тебя не обижает? – поинтересовалась Лия, когда мы поднимались по лестнице. – Он немного дерзкий, но в глубине души хороший парень.

– Нееет, ну что вы. Меня так просто не обидишь, я не из нежных.

– Ой, солнышко, только говори мне «ты». Ко мне почти никто на «вы» не обращается, только незнакомцы. Я пойму, если тебе сложно называть меня мама Лия, хотя это обычное обращение к шаманке у нас, но, прошу тебя, без всяких «вы». Просто Лия. Или мама Лия. Как тебе будет удобно.

– Хорошо, – я кивнула.

– Вот твоя комната, – Лия открыла дверь. – Когда-то она должна была стать комнатой моей дочери, но теперь это просто гостевая. Моя спальня напротив, если что-то нужно. Через стенку комната Евы. Ванная между ними, на две двери. Просто закрываешь изнутри вторую дверь, когда ты в ванной.

– А вода теплая здесь есть?

– Ну, конечно. Сейчас я найду тебе чистое полотенце и что-нибудь переодеться. У тебя ведь нет лишней одежды?

– У меня есть одна футболка и пара трусов. Я всегда ношу их в рюкзаке на всякий случай.

– Тогда я тебе принесу домашние штаны и кофту, и носки – сейчас по вечерам прохладно бывает.

Лия выпорхнула из комнаты, а я присела на краешек кровати. Моя новая спальня выглядела такой же уютной и теплой, как и гостиная внизу. Множество картин, безделушек, ловец снов над изголовьем, лоскутное одеяло, вязаный крючком коврик из квадратов на полу. Неужели Лия все это сделала своими руками? На прикроватной тумбочке рядом со светильником, ножка которого была выполнена из ветви дерева, сидела симпатичная текстильная кукла. Я взяла ее в руки, чтобы рассмотреть получше. У куклы была большая голова с глазами из пуговиц, волосы из желто-коричневых вязальных ниток, а тельце тоненькое, небольшое. Одета кукла была в цветастое платье с вышитым передничком, сапожки и накидку с капюшоном, а на ее шее висели миниатюрные бусы. Рядом с куклой на тумбочке притаился маленький тряпичный зайчонок и настоящая плетеная корзиночка с высушенными ягодами и сухоцветами. Я смотрела в пуговичные глаза куклы и меня вдруг прошибло холодным потом: перед глазами возникло видение меня маленькой в холодном деревянном доме, я плакала, а светловолосая девушка меня утешала, протягивая простенькую тряпичную куклу. Та кукла не была такой красивой, как эта: тельце из затасканной старой ткани, примитивный сарафанчик, небольшой пучок ниток вместо волос, но все те же пуговицы вместо глаз. Лицо девушки было незнакомым, но я знала, кто она – то была Лия. Другая Лия, но все же она.

– Я принесла тебе еще плед, чтобы ты не замерзла ночью… – я вздрогнула от неожиданности, когда Лия вернулась в комнату. Она замерла, увидев в моих руках куклу.

Наверное, добрую минуту мы смотрели друг на друга, я с куклой в руках, а она с одеждой и пледом, пока Лия, наконец, не оттаяла и не опустилась рядом со мной. Я рассказала ей о своем видении, подивившись, природе его возникновения.

– То, что ты видишь, работает как воспоминания, – начала объяснять Лия. – Ты же можешь визуализировать перед собой картинку какого-нибудь события двухлетней давности, например?

– Ну, конечно.

– Здесь тот же принцип, но только ты вспоминаешь не события прошлого, а события прошлой жизни. Правда, есть одно неудобное условие воплощения на планете Земля: ты подчистую забываешь свои прошлые жизни до нового перерождения, с очень редкой возможностью что-то восстановить. Но так как ты сейчас не на Земле, а в мире, где властвует магия, то воспоминания даются тебе легче. Какие-то привычные в прошлом вещи запросто их вызывают, если ты не сопротивляешься. То, что ты вспомнила, было нашей третьей совместной жизнью: я тогда была твоей сестрой, на 13 лет старше. Родители наши умерли, и мы с тобой остались одни, почти без денег, в холодном доме, в разгар войны. Тебе было 4, а мне 17. Я тогда звалась Адолией, а ты Аделиной. Я сшила тебе куклу из старых лоскутков, чтобы хоть чем-то порадовать. Тяжелое было время, но мы смогли справиться и помочь не только себе, но и другим людям. В конце той жизни мы решили, что дальше будем постоянно воплощаться как мать и дочь, и ты просила всегда называть тебя Авророй. Тебе нравилось это имя. Мои же имена всегда оканчивались на – лия. Я выбирала родителей, которым они нравились. И только в этой жизни я просто Лия.

– А меня вообще-то хотели назвать Марией. Но когда я родилась, мама посмотрела на меня и сказала: «Да какая же она Мария, она Аврора!». Папа сначала возмущался, ему нравилось, что имя Мария начинается так же, как и имя моего старшего брата Максима на «ма», а потом согласился.

– Потому что ты уже добрую сотню жизней Аврора, – Лия погладила меня по плечу. – Она почувствовала.

– Так странно… – наверное, я еще много раз произнесу это слово, прежде чем привыкну к тому, что со мной происходит. – А почему же тогда я увидела пожар в Ольховице? Он же не относился к моей прошлой жизни.

– Там очень сильная остаточная энергия зла. Восприимчивые люди всегда там что-то видят. Надо бы очистить деревню, но для этого нужно чуть больше шаманов, чем я и моя бабуля, поэтому пока не получается. У меня есть несколько учеников, но все они не дотягивают до нужного уровня. Знания есть, а сил нету. Даже у Евы способности слабые, хоть она и очень старается. А вот твоя душа всегда была одаренной. Умение видеть – один из твоих главных даров и он начал пробуждаться, едва ты тут оказалась. Видишь, как здорово?

Очень здорово. Я попала в какой-то ненормальный волшебный мир. Привычный скептик во мне жаждал подтрунивать над всей этой магией, но что-то в глубине души отзывалось. Магия была мне близка, как ни пыталась я засунуть ее подальше.

– Ладно, милая, приведи себя в порядок, а потом спускайся вниз на обед. У тебя есть целый час.

Лия еще раз погладила меня по плечу и вышла из комнаты. Я посмотрела, что она мне принесла. Из одежды был домашний костюм из теплых штанов в коричневую, серую и белую клетку, и кофта с длинным рукавом, темно-бежевая, с низом из такой же клетки, как штаны. Симпатично. Бежевое мягкое полотенце и уютный плед нежного абрикосового цвета, связанный спицами, с узором из нескольких видов кос и ромбов, и помпонами по краям. Не плед, а настоящее произведение искусства! Как же я мечтала, чтобы моя мама умела вязать! У моих детских подруг были чудесные вязаные свитера, а у меня только шапка и шарфик, и то связанные кое-как бабушкой. Повзрослев, я научилась сама вязать шарфики и летние сумочки крючком, но со свитерами так и не сложилось. И вот я прихожу в дом, где на мои озябшие без любви и тепла плечи накидывают самый лучший в мире вязаный плед, который к тому же так мило гармонирует с моими рыжими волосами. От нахлынувших эмоций я опустилась на пол возле кровати и расплакалась.

Я чувствовала такую сильную вину за то, что не пришла в семью этой женщины, мне было невыносимо горько от этого. Я променяла заботливую, любящую маму-рукодельницу на строгую и не понимающую меня мать, которая не умела вязать и шить, и готовила самые обычные блюда без изысков. Моя мама даже печь пирожки и пироги не умела! Рецепт самого вкусного тыквенного пирога я узнала от чужой бабушки в одной из деревень, где фотографировала заброшенные дома.

Я была так поглощена своим горем, что не услышала, как дверь в комнату отворилась. Когда в мою ногу ткнулось что-то мягкое, я даже испугалась, но когда увидела ярко-рыжую кошечку, то улыбнулась. Кошка потерлась о мою ногу и замурлыкала. Я осторожно взяла ее на руки и, прижав к груди, уткнулась лицом в ее густую длинную шерсть, так похожую на мои волосы. Кошка совсем не сопротивлялась и ласково мурчала в моих объятиях. Нам было хорошо вместе, она меня успокаивала и слезы высохли сами собой.