Вредное волшебство
Шрифт:
Она пошла на меня, раскрыв объятия.
— Я уже давно перестала сомневаться в том, что ты — Вечный Ученик. Теперь я думаю только о том, каким полезным приобретением ты будешь для меня. Но довольно разговоров…
Она вдруг замолчала, потому что весь лес наполнился барабанным боем.
Гакс Унфуфаду, любопытный демон, Хочет знать, что здесь происходит, Хочет спросить: «Где же Вунтвор?» Хочет вернуться назад, в Вушту!— Нет! — не выдержала Смерть. — Нет, нет, нет! С каждой минутой — все хуже и хуже! И все-таки я заберу вас всех. Трудновато, конечно, придется, но ничего! Этот чтец-декламатор — здоровенный детина, зато барабанщик невелик. Ничего, справлюсь! Пошли! Ждать больше нечего…
И тут случились два небольших взрыва.
— Да уж, — сообщил появившийся в результате одного из них башмак.
— Пришло время Домовой Силы! — подтвердил Его Домовое Величество.
— Опять этот говорящий башмак? — Смерть бессильно опустила руки. — На что, спрашивается, годится говорящий башмак?
— На многое! — заинтересованно отозвалась Матушка Гусыня. — Впрочем, некоторые из числа моих знакомых и с людьми-то не знают что делать! Только задерживают понапрасну, — едко добавила волшебница.
— Это был риторический вопрос, — сухо ответила Смерть. — Я-то прекрасно знаю, что делать с этим проклятым башмаком и с вновь прибывшим коротышкой. Все это я заберу к себе. Я всех беру к себе, хотя это сильно истощит мои силы. — Она взглянула на небо. — Да будет буря! Да будет ливень и гром! Дай мне силы, буря, ибо сегодня я должна убить многих!
И послышался вой, сначала негромкий, как будто доносившийся издали, но он нарастал с каждой секундой, пока не превратился в оглушительный вопль. Казалось, предсмертные крики тысяч умирающих слились в один. У нас над головами носились черные тучи. Они застилали луну и звезды, и ночь казалась еще темнее. Все превратилось в непрерывный страшный гул, сквозь который, однако, пробивался еще какой-то странный стук.
Смерть расхохоталась.
— Теперь вы у меня в руках! — взревела она. — Уж я поднапрягусь и переправлю вас всех в свое королевство!
Облака у нас над головами слились в одну мрачную тучу. Стук все приближался. Казалось, кто-то бьет в огромный барабан.
— Странно! — прислушалась Смерть. — Но это не имеет значения. Возможно, это еще одно свидетельство моей власти, о котором даже я сама еще не знаю. — Она вновь посмотрела на небо и воскликнула: — Сверкай, молния!
Тучи налетали друг на друга, вспыхивали стрелы молний. Смерть все хохотала и хохотала. А стук все приближался и приближался. Потом послышался раскат грома такой силы, что я упал на колени и закрыл уши руками. И все-таки я продолжал слышать стук! Мои колени ощутили, как дрожит земля.
Смерть хохотала как безумная, купаясь в струях молний. Вдруг она осветилась изнутри. Костлявое лицо сияло так ярко, что невозможно было на него смотреть.
— Пришло время, — прошептала Смерть, и шепот ее был громче крика.
Но теперь и тот таинственный стук в громкости не уступал голосу Смерти. Она подняла голову и услышала:
— Ох ты!
И тут Смерть издала тоскливый жалобный вопль.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
«Любой практикующий волшебник может попасть в затруднительное положение, например на вечеринку, устроенную родственниками жены; или даже в трагическое положение, например оказаться перед разъяренной толпой с недействующим заклинанием на устах. Иногда случается то и другое сразу: разъяренная толпа родственников жены. На этот случай каждый уважающий себя маг должен держать в запасе несколько спасительных заклинаний, которые позволят ему быстро спастись бегством. Но настоящий профессионал поступит мудрее: он обзаведется заклинанием (его следует опробовать на родственниках жены), которое позволит ему вообще не попадать в подобные ситуации».
Смерть исчезла. Над Восточными Королевствами занималась заря.
— Ну и ночка выдалась! — простонала Матушка Гусыня. — С вами заснешь, пожалуй! Однако надо достойно принять вновь прибывших. Где мои волшебные яблочки?
— А вот и завтрак! — обрадовался Ричард, опрокинул корзинку со светящимися яблоками себе в рот и проглотил их все разом.
Матушка Гусыня с горестным стоном воздела руки к небесам и воскликнула:
— Этого еще недоставало! — Она тяжело опустилась на пень. — Ричард! Я бы в порошок тебя стерла, если бы не была так утомлена.
— Я в чем-то провинился? — не понял великан.
Но волшебница знаком велела ему замолчать. Она подошла к моему учителю, скрывавшемуся в башмаке, и сказала:
— Добро пожаловать в мое королевство, о говорящий башмак! Будь уверен, я найду тебе применение.
— В следующий раз — непременно! — пообещал Эбенезум. С этими словами учитель и Его Домовое Величество исчезли.
— Ричард! — возопила Матушка Гусыня вне себя от гнева.
— Да, Матушка Гусыня? — отозвался великан, с трудом подавив зевок.
— Этот говорящий башмак пытается скрыться! Никто и ничто не скроется от Матушки Гусыни!
— Именно так, Матушка Гусыня! — подхватил согласный хор голосов.
— Выследи этот башмак, Ричард, — велела волшебница, — и доставь его мне, живым или мертвым!
Ричард опять зевнул:
— А нельзя ли мне сперва поспать немного?
— Никаких «поспать» на работе! — отрезала она. — Отправляйся за башмаком немедленно!
— Слушаюсь, Матушка Гусыня. — С большим трудом разлепив веки, великан заковылял в лес.
— Ну а теперь займемся всеми вами, — сказала сказочница и обратила свой взгляд на меня. — Раз уж ты ни за что не соглашаешься попробовать моих яблок, придется слегка изменить сюжет.
Волк застонал во сне. Дракон пошевелился, и его мощный хвост несколько раз просвистел над закутанным в сто одежек Снарксом. Эли села и потерла глаза. Матушка Гусыня мрачно покачала головой:
— Действие сока моих волшебных яблок кончается. Пора приступать к работе.
— И жили долго и счастливо… — прошептал я. Уже несколько часов мне удавалось сопротивляться чарам Матушки Гусыни. Тем не менее я не был уверен, что удастся выстоять, встретившись с ней лицом к лицу. Чтобы удержаться и не произнести двух роковых слов, я постарался сосредоточиться на нескольких важных для меня мыслях: о Нори, об учителе, о ситуации в Вуште, о Голоадской угрозе. Жили… нет, ни за что этого не скажу! Я попытался занять свой мозг более изощренными мыслями: подколы Снаркса, стишки Гакса, образцы творчества Барышни и Дракона. Кажется, сработало.
Матушка Гусыня нахмурилась:
— Кажется, минуту назад я видела здесь единорога… — Она зевнула и прикрыла рот рукой. Значит, тоже притомилась. От усталости она сделалась несколько рассеянной. Какое облегчение! Как будто кто сжимал мою голову в тисках, а теперь отпустил.
Теперь уже все одурманенные яблоками зашевелились. Эли встала, Волк сел и потянулся, Хьюберт расправил крылья. Снаркс катался по земле, запутавшись в своих многочисленных одеждах, а Домовой проделывал нечто вроде утренней гимнастики, бодро подпрыгивая, размахивая ручками и что-то ритмично выкрикивая.