Чтение онлайн

– Ну что, – снова повторил Стас и, надо признать, в его голосе не было и намека на шутливость, – ты этого хотела?

Я вытянула шею и посмотрела на него, показывая тем самым, что совсем не понимаю существа вопроса.

– Ты хотела узнать, поползу ли я за тобой, как побитая собака на трех лапах, если ты опять исчезнешь из дому, никому не сказав, куда направилась?

Я поспешно отвела взгляд, а в груди вдруг полыхнуло огнем так, что сбилось дыхание. Потому что я сейчас и сама отлично понимала, что Стас попал в десятку. Тогда, утром, это представлялось мне совсем по-другому, но теперь…

– Да, – вновь заговорил он, – поползу… И ты это знаешь… И ты всегда это знала, ведь так? Только это ничего не может изменить, понимаешь?

В дверях вдруг кто-то робко кашлянул. Переведя мутный взгляд на дверь, я различила в коридоре мающуюся Надьку. Встретившись со мной глазами, она выпалила:

– Мне это.., домой пора… Все, пока! Я завтра на дачу приеду… Завтра… Ну, я пошла!

Она покинула квартиру столь стремительно, что мы не сразу сообразили, что произошло.

– Кажется, Надя ушла, – неуверенно сказал Стас, – по крайней мере, мне так показалось…

– Угу, – пискнула я.

Повисла неловкая пауза, которую прервала я. Вскочив, я вылетела из-за стола, развернулась к Стасу и заорала:

– Ты дурак! Хоть понимаешь, какой ты дурак? Глаза у тебя есть?

Однако, задав ему эти два вполне конкретных вопроса, ответа я дожидаться не стала.

– Нежели ты думаешь, я не понимаю, что за мысли тебя изводят? – Он прятал глаза, но побелевшие костяшки стиснутых кулаков его выдавали. – Я – взбалмошная доченька богатых мамочки с папочкой? А ты всего-навсего телохранитель… Мамин. Но то, что ты охраняешь, сейчас очень далеко отсюда… А я здесь, рядом… Значит, никак не можешь разобраться между долгом и…

Я запнулась, не решившись произнести последнее слово. Может, я забила себе голову романтической чепухой, принимая желаемое за действительное? Но тут Стас поднял голову, и наши глаза встретились…

– Черт возьми, ну почему непременно я первая должна признаваться? Неужели ты не можешь сказать, что я тебя люблю?

Стас растерянно отпрянул:

– Ты меня?

– Ну, – я поняла, что сбилась, – то есть ты меня…

И еще я поняла, что вопреки своему твердому убеждению, что признаваться в любви первым должен мужчина, только что сделала это сама. И тогда я просто шагнула к Стасу. Он поднялся мне навстречу, и в следующее мгновение, оказавшись в кольце крепких рук, я уткнулась носом в его широкую грудь и закрыла глаза, ощущая сумасшедший стук сердца. Прижавшись щекой к моей бестолковой головушке, Стас прошептал:

– И откуда только ты взялась на мою голову.., шмакодявка мелкая?

Говорите что хотите, но это было самое настоящее признание в любви. Сердце мое потекло вдруг сладкой свечкой, я всхлипнула в ответ и, встав на цыпочки, потянулась вверх.

– Стасик, – выдохнула я, заглядывая ему в глаза, – а.., за столом ты правду сказал?

Он улыбнулся, закивал и вдруг подхватил меня на руки. Я ахнула от неожиданности, обхватила его за шею и рассмеялась. И никакие слова, и никакие клятвы уже не были нужны, потому что я лучше всех на свете знала, о чем говорят эти смеющиеся темно-карие глаза.

Я покосилась на будильник и вздохнула.

– Скоро совсем стемнеет, надо ехать, бабка, наверное, волнуется…

– Не волнуется. Я ей сказал, что ты здесь переночуешь, тебе завтра к девяти утра.., вот!

Он извлек из кармана джинсов малопривлекательную желтоватую бумажку и протянул мне.

– Повестка… – прочитала я и скорчила рожу:

– Ну и что я там буду говорить?

– Правду, только правду, и ничего, кроме правды… – снова усаживаясь в кресло, изрек Стас.

– Понятно, – качнула я головой, – значит, как всегда… А как ты узнал, что я здесь?

Стас весело хрюкнул:

– Немудрена задача… У кладбище две симпатичные молодые девушки купили белые лилии. Эти лилии остались на Ириной могиле… Потом эти девушки сели на восьмой трамвай. Восьмой куда идет?

Я посмотрела на него с большим уважением. Но если бы вместо цветка Надька дала синему попрошайке червонец, фиг бы он чего узнал.

– Ладно, мистер Шерлок Холмс, давайте ложиться спать, похоже, что завтра будет нелегкий денек… Ты поедешь со мной завтра?

– Конечно, – отозвался Стас, вставая, я была уверена, что про себя он добавил: «А куда от тебя деваться?»

Пока я в поисках постельного белья копалась в недрах шкафа. Стас обвел комнату оценивающим взглядом и саркастически поинтересовался:

– Как же ты, интересно, здесь своих гостей укладываешь?

Я живо высунулась из-за дверцы.

– Стасик, – плавясь от счастья, пропела я, – это же ты меня ревнуешь…

– Еще чего! – с досадой буркнул тот, а я бросила белье и опять полезла к нему с поцелуями.

Он посопротивлялся для вида пару секунд, а еще минут через двадцать чистосердечно признался, что я права на все сто.

Выйдя из ванной, я прошлепала босиком по коридору и растерянно замерла в дверях комнаты. Моя кровать была аккуратно застелена, а Стас потихоньку примерялся к раскладыванию кресла-кровати. Он оглянулся на дверь, несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга, потом я забросила куда-то к чертовой бабушке свой халат и позвала:

– Иди ко мне…

В одиннадцать часов двенадцать минут я устало толкнула белую крашеную дверь и окинула взглядом коридор. Возле зарешеченного окна на обшарпанном деревянном стуле сидел Стас, неторопливо качал ногой и изучал свежую местную прессу.

– Спасибо, Анастасия Игоревна, – разулыбался мне вслед суровый молодой человек в штатском, – до свидания!

Я оглянулась и тоже расплылась от уха до уха.

– Всего хорошего, Антон Михайлович!

Сегодня у сурового молодого человека были все основания для хорошего настроения. Потому что в течение почти двух часов я старательно ему втолковывала, насколько веселее меня провел он последние дни. Всей правды он, конечно же, не узнал, но и тем, что услышал, остался очень доволен.

Неторопливо спускаясь по поскрипывающим деревянным ступенькам. Стас поинтересовался:

– Ну и чего ты там врала?

– Я врала? Да я правду, только правду, и ничего, кроме правды.., насколько это возможно…

– А-а! – протянул Стас уважительно. – Тогда ясно.

Теперь у следователя голова дня три болеть будет.

– Такая уж у него работа, – вздохнула я, уцепила Стаса под локоток и запрыгала рядом.

Через полчаса мы уже вылезли из автобуса возле Горелок. Поглядывая украдкой на часы, я размышляла о том, что, весьма возможно, мы поспеем как раз к обеду. Есть хотелось ужасно, позавтракать мы не успели, потому что с утра неожиданно нашлись занятия гораздо более увлекательные.