Чтение онлайн

– Пока я не изучил эту штуковину полностью, не могу ответить точно. Но знаю наверняка, что это ловушка сознания, что-то наподобие обычной проекции.

– Но я ведь… - начала Афина. – Эй, красавчик, я что, была подопытной в твоем чудо-кресле?!
– изобразила злость подруга.

Парис предложил и мне попробовать себя в иллюзорной реальности, но я вежливо отказалась. Правда, возвращаясь домой, я всю дорогу представляла себе, где хотела бы очутиться. Даже начала размышлять о том, так ли нереально это путешествие, ведь на курсах по современной философии, нам говорили о том, что ничто не проходит бесследно и каждая мысль может стать материальной.

Тогда-то я и придумала писать письма другу из прошлого, а потом принести письма с собой в кармане брюк, когда отважусь сесть в чудо-кресло Париса. А вдруг мои послания, прогулявшись по вселенной, дойдут до адресата? Никто бы и никогда не стал думать о подобном, но я не все.

Я слышу, как папин магнитомобиль въезжает на платформу, а через пару минут открываются двери лифта и он вваливается в гостиную. Он снова в этом своем, странном состоянии: на одну половину заполнен печалью, на другую спиртным.

Первые годы после смерти мамы и брата, он держал себя в руках, полностью ушел в работу и мы почти никогда не разговаривали о случившемся, но чем старше я становилась, тем тоньше оказывалась его броня, отделявшая от горя.

Лет в шестнадцать-семнадцать я остро нуждалась в общении с ним, мое ощущение полного одиночества с каждым проходившим днем казалось нестерпимее. Я пыталась заговорить, наваждением стала идея узнать все о гибели моих близких, это начало пугать даже меня саму, но папа оставался немногословным. И я сдалась. Со временем прошел и страх одиночества, и желание во что бы то ни стало узнать детали трагедии. Мои чувства словно бы на время исчезли, уступив место обычным правилам будних дней. Так оставалось до того самого момента, как я взяла в руки чернильную ручку и положила перед собой листок бумаги.

Почему это стало так важно для меня? Чем это стало для меня?

Отец, молча, проходит через всю гостиную и падает в объятия огромного дивана, оббитого искусственной белой крокодиловой кожей. Теперь он делает так очень часто; раздвигает шторы, закрывающие панорамное окно и, не говоря ни слова, смотрит на мерцающие в темноте высотки Византии. Я почти слышу как не спеша, одна за другой в его голове шагают мысли. Какие тайны живут в его черепе, сколько правды о гибели мамы и брата таиться в недрах его сознания?

Я никогда не задаю вопросов. Папа живет в своем безмолвном мире, а я в своем. Ужин я готовлю сама, как раньше делала для него мама, заказывать еду в Службе Питания для нее было неприемлемо.

Разогреваю и подаю тарелку с овощами и курицей отцу. В его правой руке бутылка с пойлом (хотя конечно нельзя так обзывать дорогое виски), и первые секунды он не уделяет моему ужину должного внимания, но заметив, что я жду пока он начнет есть, папа берет тарелку из моих рук.

– Какие-то мы с тобой слишком молчаливые. – вдруг констатирует он. – А с другой стороны, почему все и всегда должны без умолку трепаться?

Я присаживаюсь рядом с ним и стараюсь увидеть Византию его глазами, через толщину его мыслей. Что-то важное должно прозвучать из его уст. Я чувствую.

– Я всегда хотел подарить тебе главное – вечную жизнь и молодость. Я работал как проклятый, шел на должностные преступления, даже воровал… Церемония Перехода великое и жестокое событие современности. Как прекрасно знать, что твой ребенок сможет жить вечно и как жестоко понимать, что тебе может не хватить денег, за это заплатить.

Папа надолго взял паузу. Мое сердце учащенно бьется, угрожая разогнаться до такой скорости, что пробьет грудную клетку и выскачет наружу. Я боюсь того, что он мне может сказать, я, словно вхожу в такую причудливую комнату, выхода из которой мне уже не найти.

– Аврора, я официально заявляю, что твоя Церемония Перехода состоится. Сегодня я все оплатил, тебя девочка моя, ждут тысячелетия! Скоро ты станешь Бессмертной.

Отец прижимает меня к себе и торжественно улыбается, я вижу его искривленное отражение в стекле окна напротив. Я словно забываю, как дышать. Воздух точно бы навсегда исчезает из моего мира.

Бессмертие… Вечность в одиночестве?

Глава 2. Аврора.

Открываю глаза. Будильник не звонил, но я по привычке просыпаюсь рано. Уходя, папа поднял жалюзи, и теперь яркий белый свет затапливает комнату. Какие-то секунды я вспоминаю, кто я такая, какой жизнью живу и, последнее, из того, что помню.

Моя Церемония Перехода состоится…

От этого ослепительно-тяжелого света, мне кажется, я задыхаюсь, словно тяжелые прямые лучи уничтожили весь кислород. Прогнав воспоминания о сне, сажусь в кровати и принимаюсь размышлять о том, что меня ждет.

Совсем скоро мне исполнится двадцать один год, а значит, настанет время, когда я смогу стать Бессмертной. Можно было бы, конечно, сделать это и раньше; некоторые совершают Переход в двадцать и даже девятнадцать, но никогда позже. Обусловлен такой запрет тем, что к двадцати одному году человеческое тело на пике своего развития, мы достигаем золотой середины нашего взросления, и Яд Бессмертия действует. А если принять яд позже…

Лично я никогда не слышала ни от одного своего знакомого, что конкретно произойдет, но уверенна на все сто процентов – хорошо это не кончится.

Церемония Перехода существовала уже тогда, когда отец и мама были юными, но их семьи не могли позволить себе оплатить бессмертие. Поэтому мои родители потратили всю свою жизнь на то, чтобы мы с Дио совершили Переход и если бы не страшная трагедия (деталей которой я до сих пор не знаю), очень скоро заветная мечта предков обязательно бы исполнилась.

А так… все разделилось надвое, и их мечта исполнится не полностью. Мама. Дио. Папа. Единственные по-настоящему близкие мне люди, либо уже ушли, либо скоро уйдут… Анализируя это, я понимаю, почему так сильно неуверенна в том, что хочу обрести вечную жизнь.

Вечность! Никто толком не вдумывается в это слово, а ведь оно гораздо масштабнее и ужаснее чем, кажется. Все равно, что изо дня в день питаться только одной овсяной кашей, сидеть в одной пустой комнате, ждать понапрасну дорого человека, который никогда не придет. Удивляюсь иногда консервативности своих взглядов, но я считаю, что мы не должны жить вечно, что это противоестественно… У всего есть начало и у всего должен быть конец. А так, бессмертие – это дорога к цели, которая вдруг стала бесконечной. Тоскливо, если вдуматься.

Чем дольше держу свое тело в постели и углубляюсь в размышления, тем осознанней становится решение отказаться от Перехода. Пусть я и одна из немногих, кому предоставляется шанс жить вечно, но мне он не нужен. Жить и проживать жизнь – это очень и очень разные вещи. Интересно… из всех этих Организаторов Церемонии Перехода, правителей, властей, и тех, кто обрел вечную жизнь, хоть кто-нибудь однажды задумывался о том, что могло бы ждать после смерти, если бы они остались обычными людьми?

Неужели ни один из них не оставил места для Бога, для рая? Неужели никто больше в этом мире не боится и ему незачем просить высшие силы о прощении? Какая-то ненастоящая жизнь окружает всех этих «персонажей»; притупленные чувства, в буквальном смысле отравленные тела, одинаковые белые одежды… Ненастоящие! Я же хочу другой судьбы для себя, но… все больше начинает казаться, что твердая поверхность под моими ногами осыпается, и я очень скоро сорвусь.