Чтение онлайн

Началось шоу Держислава. Вышли мелкие с большим плакатом "Приключения иноземных пленниц в России". Минуты две постояли на сцене с ним, народ чуть потерялся - такого на представлениях ещё не было. Понеслись разговоры, которые притихли после сигнала дудки. Пафосным голосом из-за сцены в рупор начал вещать Держислав. Мол, в году восемьсот шестьдесят четвёртом суровые воины Москвы отправились по делам своим на Ладожское озеро. На сцену выплыла картонная ладья, через борт её было видно головы наших мужиков да подростков, что изображали вояк. Забавно, но руководил всем Торир! Как тянули эту конструкцию, я не знаю, ибо воины натурально махали картонными вёслами, а вождь мурманов возвышался над ними, громко командуя. Голос Держислава вещал о том, что узнали москвичи о торговле бабами, которых у родителей умыкнули, ярость обуяла воинов из-за такой несправедливости. В "лодье" на сцене натуральный митинг, народ машет картонными мечами и орёт грозно. Держислав описал, как долгими ночами ждали воины в засаде злоумышленников, как настигли их и разгромили. На сцене уже две лодки, идёт кровавый бой, за макетом пулемёта беснуется Гуннар. Сдобренная очередной порцией пафоса речь Держислава вещает о том, что баб забрали, парочку вернули к родителям, а остальных привезли в Москву. Это сопровождается представлением, и довольно крутым, надо сказать!

Вот "лодья" с москвичами ушла за сцену, на ней остались школьники, изображающие Лиса, Святослава, москвичей и.. меня! Растимир играет Государя, осматривая толпу связанных в один "пучок" девочек-школьниц, что изображают наших пленниц. Те плачут, воют, кокошниками трясут и причитают. Образ пленниц, после выступления хора более чем узнаваемый, народ покатился со смеху. Воспитанницы же покраснели, узрев себя на сцене. А дальше понеслось...

Сцена в бане, всё та же толпа, обвязанная веревкой, истошно кричит, срываясь на визг. Веселина, уговорили-таки, изображает Брунгильду. Причём наряжена она не как жена Атли, а вычурно, как в мультиках жён варваров в моё время рисовали. Грудь чуть не седьмого размера, шлем с рогами, один обломан наполовину, косички рыжие из под шлема. Народ катается по полу, Брунгильда с деланным возмущением смотрит на меня, понимает, откуда ноги растут. Воспитанницы хрюкают на лавках, не в силах сдерживать смех. Ещё бы, такую грозную воспитательницу - и в таком виде преподнесли.

Следующая сцена - драка возле зеркала, с воем и прочими атрибутами. Пара "пленниц" на сцене обзавелась фингалами нарисованными, народ опять ржёт. Итог сцены - увод под "закадровый" голос всё также связанных толпой пленниц в "пещеру тёмную" - дверь барака с надписью "Институт дурных девиц". Воспитанницы ничего не понимают, читать не могут, а народ плачет от смеха. Большие часы на сцены показывают ход луны и солнца - из двери барака на сцене доносится вой по утрам и вечерам, на вой выходит Веселина в наряде Брунгильды. Заходит, вой смолкает, только выходит - опять начинается. Надпись на бараке меняется на "Институт дурных (зачеркнуто) воющих девиц". Зрители ползают по деревянному полу, смеха нет, вместо него - стон. Сил у народа больше нет.

На третий "сценический" день выходит народ на сцену "народ". Он начинает толкать идеи, под непрекращающийся вой. Кто-то достаёт пачку кляпов, кто-то предлагает бросить им "чесночную" гранату, кто-то - бежать отсюда, куда глаза глядят. Надпись над дверью меняется на "Институт дурных (зачеркнуто) воющих (зачеркнуто) девиц (зачеркнуто) завывалок, всех доставших". Опять ход солнца и луны, утро, вой, и с криком "Да вашу ж мать!" в барак двигается Лада! Только Лада - это Смеяна, у неё все как у сценической "Брунгильды", только ещё и пузо! "Лада" выводит воспитанниц. У тех - разводы на щеках нарисованы, да по ведру в руках, для слез. "Лада" с видом прапорщика Дыгало из "Девятой роты" ходит вдоль девиц и толкает речь:

– Вы все - Дуры!...

Зрители срывают сцену, аплодисменты не смолкают минут двадцать, Смеяна ждёт. Речь её срывает ещё одни овации, появляется "Брунгильда" и все уходят. Затем из-за кулис показалась колонна в кокошниках, во главе - "Лада", в конце - "Брунгильда", с гигантским бумажным топором. У Смеяны в руках знамя, на нем - надпись, дублирующая ту, что на двери, про дурных девиц. Первый проход как попало, под "Моя милая мам я тебя не ругаю, что меня ты так быстро под закон отдала". Это из фольклора тюремного, что для Святослава пел я. Обратный проход - надпись на знамени меняется на "Институт девиц", без уточняющего прилагательного. Песня другая, "Во поле берёзка стояла". Третий проход - знамя красное, посредине серп и молот в звезде, обрамленные кокошником, и уже "Институт благородных девиц" написано. Колонна останавливается, к ней присоединяются все актёры. Толпа исполняет новую песню:

Говорят, что с каждым годом

Этот мир стареет.

Солнце прячется за тучи

И слабее греет;

Говорят, что всё когда-то

Было лучше, чем теперь...

Говорят, а ты не слушай,

Говорят, а ты не слушай,

Говорят, а ты не верь!

Разноцветный, огромный, весёлый,

Неподвластный ни дням, ни годам

Этот мир ослепительно молод,-

Столько лет ему, сколько и нам!..

Занавес. Всё, Новый год можно отменять - праздновать некому. Люди валяются на лавках и по полу, ржут как кони, причём воспитанницы - тоже. Им переводить начали надписи, зрелище стало более полным. Держислав с видом именинника выходит на сцену, тут уже даже я не выдерживаю:

– Качай его, ребята!
– все хватают режиссёра и сценариста в одном лице, подбрасывают на руках, чуть не убили об потолок пацана, и выносят на улицу.

Там стоит наряженный Буревой и Новожея, под самый конец они из клуба вышли Деда Мороза изображать со Снегурочкой. Народ орёт, радостно всем, даже часовой на вышке, бедолага Добруш, и тот поддался всеобщему веселью. Четыре фото только сделать смогли, да и то непонятно, получатся ли - при свете скипидарных светильников может не проявиться. Праздник продолжился моей речью и закончился традиционным салютом. Воспитанницы тоже радостные, даже Дед Мороза не испугались. Подарки традиционные, книжки да сказки с историями. Такой вот получился праздник, хороший...

10.Москва. Год 865

После Нового года начали строительство новой линии домов для командного состава. У крепостных наших и так работы завались - строили сами. Линий планировалась напротив уже существующей, на новых десять "квартир". Материал был, трактор взяли запасной, и пошли греть землю да бить сваи. Толпой, да ещё и с помощью техники получалось достаточно быстро. Если будем по выходным работать, то как раз успеем к весне. Однако планам нашим сбыться было не суждено.

В первое воскресенье после праздников я начал на нашей стройплощадке замечать заметное оживление. Вышел, узнал в чем дело. Крепостные наши прознали про стройку и начали потихоньку включаться в процесс! Рабочие дни не стали трогать свои, решили на выходных помочь. Я позвал Ладимира, устроил ему допрос. Зная, какими примерно методами в моё время организовывали "энтузиазм трудящихся", боялся что и тут мужики, а точнее, самые активные из них во главе со старостой, решили так вот "прогнуться" перед начальством. Ошибся. Ладимир моим догадкам посмеялся:

– Ты, государь, людей-то своих не ценишь. Да не доверяешь, а зря. Мужики наши как узнали, что вы тут чуть не друг у друга на голове спите, как в бараке, а то и хуже, думу всю неделю думали. Чего их-то на стройку не привлекаете? Непонятно это. Да и обидно...

– Мы отвлекать не хотели, - я только развёл руками, - да и вроде как они не от меня же деньги получают, а от всего нашего государства. За кой хрен я их привлекать буду? Опять же, я тут распинаюсь, чтобы из людей жилы не рвали, а потом мне их звать на стройку? Да ещё и дома для себя? Нехорошо как-то получается...

– Ничего ты не понимаешь!
– Ладимир рассмеялся, - Народ-то не дурнее вас, видит всё и чувствует. И про жилы не рвать, и про деньги твои, что государство им платит, и про всё остальное. И вот именно по этому сейчас пришли - из уважения! Ты с мытниками да старостами раньше дело не имел? Во-о-от, а они натерпелись. Думаешь, они разницы не видят? Не видят как ты себя и государство своё разделяешь? О них заботишься? Если бы согнал насильно на стройку, тоже бы слова не сказали, но уважение бы потерял. А так вы для всех дела делаете, да о себе в последнюю очередь думаете, получается, да своими силами работаете. Такого раньше не было. Вот и решили мужики подсобить, из уважения. Да тоже с умом! Они сами пришли, а технику не взяли! Понимают, где своё, а где - государственное! Чтобы ресурс, значит, не портить...