Чтение онлайн

Я по началу в военные дела не вмешивался особо, но со временем пришлось. Тут ведь как, выдали копьё, щит, и крутись как хочешь. В смысле, постигай умения, а учитель палкой направит в нужное русло, ударами по рукам. Затем в строй тебя поставят, в поход возьмут. Пару раз "за зипунами" сходишь, и, если цел останешься, поймёшь, как биться да строй держать. Потому слаженные дружины и ценились, все на практическом опыт постигалось, особенно строй. Нам же в бою набираться практики негде, бегать, тыкая заточёнными железками во всех встречных-поперечных, некогда, работать надо. До прихода Торира Кукша в основном отрабатывал индивидуальную подготовку да некоторые приёмы, что мы, Игнатьевы, в своих занятиях использовали. Но наша тактика к таким массам народа не подходила, ибо была рассчитана на мелкие группы, более подвижные и скрытные. А толпу в сто человек как укрыть? Скандинавский вождь внёс вою лепту в обучение, бойцами и знаниями. Однако строй не получался, разный уровень у бойцов, немногие в походы из словен ходили, а мурманов - мало. Потому и обратились ко мне, за советом. Надо переварить боевой опыт Торира, наложить его на нашу технику и вооружение, выработать новый подход к обучению и тренировкам, добиться слаженной работы достаточно здоровой толпы людей. Я даже париться не стал - детство, проведённое в военном городке дало о себе знать.

Для начала разделил всех на подразделения. Отделение из десяти человек линейных бойцов и командира было самым малым, но самым массовым из них. Девять штук получилось. Каждому отделению приписали по одному огнемётному и пулемётному расчёту, три снайперских пары в качестве средств усиления. Командиру выдали винтовку и сигнальный пневматический пистолет, чтобы можно было привлечь внимание. Каждое такое подразделение было самостоятельной единицей, могло действовать в отрыве от основных сил, но при необходимости три отделения образовывали взвод. У того - свой командир, помощник, дополнительная снайперская пара, санитар, штурмовая группа из трёх мечников или топорников. Три взвода давали роту, куда в качестве усиления были собраны все, кто не попал в основные подразделения. Собственно, это и были все наши силы.

Конечно, оружием всех оснастить не смогли, его ещё делать надо. Собирать такие громоздкие формирования на постоянной основе мы не стали - средства усиления добавлялись по мере необходимости. Но вот форму особую, военную, лычки, погоны, звёздочки - это ввели. Как и стяги небольшие для каждого отделения, и свою расцветку шлемов. Последнее было нужно для того, что бы в бою и на учениях Кукша или Торир могли видеть, кто где находится. Огнемёты и пулемёты получили станки с колёсиками, для переброски, тяжёлые всё-таки аппараты. В случае защиты непосредственно стен крепости, каждому отделению был нарезан свой участок обороны, Вишенкой на торте стали занятия по строевой подготовке. Торир и Ивар ругались сперва на такое, но потом прониклись. Мне отец рассказывал, что марши на плацу, собственно, для того существуют, чтобы чувствовать локоть товарища, чётко выполнять приказы, на подсознательном уровне взаимодействовать с рядом стоящим бойцом. А песни строевые на парадах и при беге - для развития "дыхалки", особенно когда нагруженный по самое не балуйся перемещаешься. Вот и разносилось теперь над городом:

Мы не дрогнем в бою

За столицу свою,

Нам родная Москва дорога.

Нерушимой стеной,

Обороной стальной

Разгромим, уничтожим врага.

Песне вторили женские голоса, с суровым басом с жутким акцентом Брунгильды:

Не зря в судьбе алеет знамя.

Не зря на нас надеется страна.

Священные слова "Москва за нами!"

Запомним мы на долгие года!

Других песен я не вспомнил, или они содержали много анахронизмов. Петь в девятом веке про "Броня крепка, и танки наши быстры" я посчитал моветоном. Вот на трактор стальные листы повесим, гусеницы приделаем, тогда можно. Но народ "моими" песнями заинтересовался, стал выпытывать ещё "творчества". Пришлось напрягать память, выуживать из неё стихи, и додумывать то, что вспомнить не удалось. По деревне пошли переделки всяких советских песен. Ну не про "Джага-джага" же им рассказывать! Забавно было засыпать под приглушённое пение о ""Так-так-так!" - говорит пулеметчик, "Так-так-так!" - говорит пулемет", доносящиеся из актового зала. Так вот мы и скорострелку нашу поименовали, теперь она "Максимом" стала. В песне заменил слова, там немного анахронизмов. Осколки германской гранаты теперь стали "От стрелы что в нас даны пускали", пожалуй, и всё.

Другие песни ходили по крепостным, менее воинственные. Про шумел камыш, про мороз, который не морозит, про соловья, что всю ночь галдел как не в себя. А по утру на работу народ шёл, распевая про себя:

Нам нет преград ни в море ни на суше,

Нам не страшны, ни льды, ни облака.

Пламя души своей, знамя страны своей

Мы пронесём через миры и века.

Очень новые песни помогали, народ светился энтузиазмом. А ещё они же довели нас до первых предпринимателей. Мужик подошёл ко мне, скромный такой, руки заскорузлые всё прятал. Он снял шапку и попросил хитрый ножик, на заказ. Даже деньги приготовил, достал веером стопку бумажек. Я шапку его заставил одеть - зима уже, поинтересовался, зачем ему колюще-режущее. Тот оказался "дудкоделом". Делал разные рожки, свистульки, какие-то флейты. Такого рода вещи пользовались небольшим спросом, скучно и на выпасе, и в перерывах между работами. Из бересты резал, показал пару экземпляров - отлично получается! Но ножик он уже свой сточить успел, а новый взять негде. Сел с мужиком, поговорили хорошо, внесли изменения в законодательстве. Оформили ему кредит товарный - наделали кучу всяких ножичков, свёрл, наждачной бумаги и прочего, чего он попросил, и много того, о чем он даже не знал. В одном из последних пустых складов отгородили ему место у окошка, светильник поставили, оформили аренду помещения.

В свободное от общих работ время и в воскресенье мужик делал теперь разные музыкальные инструменты, продавал их нам, мурманам, крепостным. Плюс госзаказ на дудки для военных получил - большой толпой управлять без сигналов сложно. Мой заказ, на гитару, пару аккордов-то я знал, как любой нормальный мужик моего времени, проходил по части НИОКР, не делал раньше наш первый предприниматель такого. Налог дядьке поставили, он был вменённый - то есть плата за аренду помещения его же и включала. Мы эту выплату на дрова для его склада расписывали, уборку помещения, тоже нашлась одна барышня желающая подзаработать, да на амортизацию - нам-то когда-то строить бараки заново придётся.

Леда, главный наш учётчик и бухгалтер, от концепции амортизации малость охренела, но потом прониклась. И впрямь, надо же как-то помнить о том, что любое строение или инструмент не вечны? Как планировать производство, если никогда не знаешь того, когда пила в негодность придёт, или склад разбирать пора? Ремонт сооружений? Сырьё и трудозатраты на это? Как понять, что дешевле, разобрать изношенную постройку или подлатать? Подбросил ей идею двойного учёта, когда-то программу в бухгалтерию писал, пришлось освоить. Особенно порадовалась она новому знанию, когда рухнувший сарай на убытки в рублях перевести пытались. Эта постройка давно стояла в первой крепости, упала из-за подгнивших брёвен. Мы-то и не пользовались сараем почти, там хлам всякий валялся. Но такую "дырку в балансе" Леда, скрупулёзная и даже нудная в части учёта барышня, стерпеть не могла. А теперь всё на свои места легло.

Так мы дошли до Нового года по московскому календарю. Незримые нити, факторы, которые тянули наше хозяйство в сторону дисбаланса, были устранены приходом мурманов. Перестав переживать на счёт безопасности, я направил часть трудовых ресурсов на создание вооружений и простейших запчастей для техники. Это, плюс интенсификация учёбы, привлечение новых, доверенных жителей первой крепости к выплавке металла, пиролизу и химии привело в порядок всю систему экономики. Горы руды и извести, золы и угля переваривались в дельные вещи, стекло, чугун и сталь. Общественные отношения, построенные на взаимодействии трёх групп людей - Игнатьевых, мурманов, словен - постепенно переходили в разряд единых для всех, без разделения по национальному признаку. Скандинавы привнесли именно тот элемент, которого нам не хватало - баланс. Правда, и других проблем с ними прибыло. Одна микроскопическая эпидемия не то гриппа, не то простуды, что привезли мурманы с собой, чего стоила! Правда, наш санитарный блок отработал великолепно. Карантин, обильное горячее питьё, травки целебные и санитария позволили избежать человеческих жертв. Медики стали пользоваться особым уважением и отношением людей, пострадавших от мора. Их число чуть выросло - Веселина занялась лечебным делом.

Девушка чуть отошла от своей потери, и присоединилась к моим микробиологам, сосредоточенно искала новые плесени, способы их выварки и прочее. Как она сказала, чтобы никто другой такого как она не пережил. А на стене в фельдшерской появился в рамке портрет. На нем стоял улыбающийся Ярослав, а за им - люди разные, мужчины, женщины, дети. Это Вера по мотивам таблички да наших рассказов сделала, чтобы Веселине приятно было. Парень с портрета смотрел на всех входящих, народ заинтересовался. История жизни хорошего человека, его самоотверженной борьбы с болезнью, гибели, дополнилась слухами, и расползлась по Москве. Я даже видел кучки людей, что несли еловые ветви, подражая Веселине, к идолу и табличке на Перуновом поле. Не знаю, живут ли сейчас все эти Гиппократы да Авицены (аптека так называлась моя ближайшая в будущем, вроде, имя какого-то врача), но у нас теперь появился свой символ медицинской работы. Парень, который себя не пожалел, но других от болезни спас. Такие вот дела. Портрету при входе народ чуть кланялся, Ярослав смотрел на людей с улыбкой...

К празднику меня ждали два подарка. Первый ожидаемый, его преподнесли Торир и Кукша. На Перуновом поле, дальней его части, они провели образцово-показательные выступления нашей роты. Хорошо заметные из-за разных расцветок шлемов и флажков отделения сходились и расходились, формировали общий строй по сигналам дудок, своё место занимали пулемёты и огнемёты на салазках, имитировались обстрелы противника и круговая оборона взвода. Снайпера устраивали геноцид поленьям и веткам, что были в качестве мишеней - девушки пока с арбалетами частично бегали, винтовок на всех не хватало. Финалом был проход колонный, повзводно, перед мной, сидящем на коне. Очень здорово получилось. А второй подарок был неожиданный, но очень приятный.

Всю осень и начало зимы Горшок описывал те находки, что собралл во время учебных выходов. Осваивал грамоту, счёт, методы и способы обработки образцов, их описания, картографирования местности. Настало его время докладывать, мы засели в актовом зале:

– Ты на карту все перенёс?
– после довольно долгого отчёта о поисках, спросил я геолога.

– Да, значки поставил, свои, правда, да Веселина помогла, - Горшок чуть запнулся, - вот тут нашёл...

Парень долго рассказывал что и где обнаружил в своей "экспедиции", глину, песок, минералы, ручьи и речушки. Со стройматериалами вроде определись, качество глины и песка он указал. Минералы теперь надо бить на части, что-то в коллекцию, что-то деду на опыты.