Чтение онлайн

— А как же вопросы?

— Ой, все потом, тебя сначала нужно разогреть.

Я инстинктивно напряг пресс, но это едва ли помогло, даже наоборот. Когда заточенный нос спицы ткнулся мне под кожу, проще оказалось расслабиться, так как Единица не пытался повредить внутренние органы. Вместо этого металл проскользнул параллельно прессу и вновь вылез наружу. От боли я запрокинул голову, стиснув зубы и зажмурившись, но каждый вдох отдавался резью в проколах, я ощущал, как сталь двигается под кожей.

— Не вздумай терять сознание, даже барышни выдерживают первую метку, а мы еще не начинали.

Я открыл было рот, чтобы проклясть своего мучителя, но голос мой тут же сорвался на крик. Единица, ухватившись за края спицы, начал выгибать ее, сводя их вместе и оставляя на животе кровавую борозду. Кожа неровно расходилась, рвалась, а плавный, неспешный темп работы стража почти сводил с ума. Я каждой клеткой тела прочувствовал, как сильно Единица любит свое искусство, он никуда не торопился и проделывал всё с такой ужасающей тщательностью, что, когда проколы выходили недостаточно ровными, он поправлял спицу так, чтобы она вышла в нужном ему месте.

— А ты сильный парень, держишься, мужчины обычно теряют сознание после третьей метки, а ты вот все шесть терпишь.

Ответить мучителю я не мог, меня снова била дрожь, бередя открытые раны. Горло саднило от криков, и сорванный голос выдал лишь сипение.

— Побереги силы Сорок, я должен дойти сегодня хотя бы до десяти.

Это последнее, что я запомнил в тот день, спокойный голос Единицы отзывался в моей голове горячечным бредом и мимолетными кошмарами. Я даже не был уверен, что очнулся в ту же ночь, а не через неделю после первых пыток.

В темноте, все еще пристегнутый к стене, я проснулся от крика птицы. В небольшом квадратном окошке под потолком скрылась луна. Чужой, странный голос громко объявил:

— Извините.

На пол что-то упало, и в вновь появившемся блеклом свете мелькнули блестящие черные перья. Ворон, склонив голову на бок, подошел к моим кандалам на ногах.

— Можно?

— Д-да.

Крепкий клюв тихо застучал по креплениям, ворон сопровождал работу недовольным ворчанием. Я не слишком верил в результат, хоть и был бы рад избавиться хотя бы от этих оков. Усталость и жажда уводили меня снова в сон, но едва я проваливался в дрему, ворон больно клевал мне лодыжки.

— У меня нет сил.

— Держись.

Глаза болели так, будто в них насыпали песка, веки, заметно отяжелевшие и будто бы горячие сами собой, закрывались, обещая мне передышку и лучший мир подальше от постоянной боли и голода в камере.

— Не спи!

— Я не могу.

— Держись!

Внизу что-то щелкнуло, и я в мимолетном страхе замер, прислушиваясь к шагам в коридоре, но стражи даже не пошевелились. Где-то недалеко послышалось размеренное сопение. Пошевелив ногой, я ощутил, что хоть металл остался висеть на ногах, но к полу я больше не был привязан.

— Спасибо.

— Рано!

Ворон, не церемонясь, подлетел к моей голове и, сев на макушку, принялся освобождать мои руки. Сверху посыпалась известь или что-то подобное, заполнявшее отверстия для крепления оков. Я ощущал, как медленно, но верно расшатывается конструкция в стене. Запоздало до меня донеслась мысль: Я не смогу сейчас встать и даже руки выставить вперед не успею, чтобы смягчить падение.

— Ворон…

Недовольно каркнув, птица предостерегающе щелкнула клювом и продолжила работу. Смирившись со своей участью, я послушно продолжил ждать. Взгляд зацепился за неровные пятна света на полу. Луна светила ярче обычного и замерла на небосводе, словно подглядывала за происходящим в моей камере. Стоит ли мне ее попросить о помощи? В книге легенд герои часто взывали к богине, и бывало, что она обращала внимание на страждущего.

Над головой что-то щелкнуло, и я успел дернуть руку к себе, упав не на израненный живот, а на бок, но даже так в глазах на миг потемнело, и из легких выбило воздух. Ворон, задержавшийся у стенного крюка, слетел ко мне и стал назойливо щипать клювом, заставляя перевернуться на спину.

— Спасибо…

Восстанавливая дыхание, я послушно вытянулся на полу, наслаждаясь мимолетным отдыхом, прежде чем конечности снова заноют. Птица, спрыгнув на землю, подтащила ко мне плошку с питьем и сухарем, что полагались мне на обед.

— Я не смогу сейчас поесть.

Ворон снова заворчал и, отщипнув хлебный мякиш, окунул его в воду. Мокрый клюв ткнулся мне в губы, заставляя съесть «угощение». Пересохшее горло легко приняло такую еду, и я почти уверовал в собственные шансы выжить.

— Кто ты? Почему ты помогаешь?

Приподняв руки, я осторожно погладил птицу по голове, пытаясь понять ее настроение. Ворон, наклонив голову на бок, будто специально подставился так, чтобы я мог получше его рассмотреть. Черный глаз неожиданно вспыхнул васильковым цветом.

— Геката?

Заурчав, птица потерлась клювом о мою щеку, и мое сердце сжалось от тоски. Я и не надеялся на ее помощь, я не смог защитить Ньярла, не смог помочь ему и даже не знаю, что стало с его телом. Возможно, светлые предали его огню, и наверно это лучшее, что могло бы произойти.

— Прости, я оплошал, моих сил не хватило.

Ворон вновь погладил меня, утешая, и удобнее расположился на еще здоровой груди, раскинув крылья, словно диковинное покрывало.

— А как там Аван и ее дети? Она смогла их защитить?

— Да. Все живы.

— Хорошо. Боги, как же хорошо.

Судорожно вздохнув, я закрыл лицо руками, чувствуя, как по щекам покатились слезы. Это была самая лучшая новость из возможных, зная, что сестра жива, я мог и сам пережить что угодно. Главное не сдаваться.

Мне снился Храм, через три года после ухода Аван.

Быстрым шагом свернув в коридор жилого крыла, я застал одну из некроманток, сменяющую поднос с едой у двери Ньярла. Обед прошлого дня выглядел совершенно нетронутым, отчего я невольно занервничал. Наставник снова не ест. Забыл? Или не захотел?

— Азура, скажи, как он там?

Некромантка бросила на меня уничижительный взгляд карих глаз и безразлично пожала плечами.

— Откуда мне знать? Мне запрещено подглядывать в жилых комнатах.

Она явно не была рада меня видеть и говорила так, будто делает одолжение. Неужели все еще обижена из-за того, что я не принял ее чувств после той ночи? Кажется, вся ее влюбленность обратилась сейчас в ненависть, подпитывая и без того тяжелый характер Азуры.

— Пожалуйста, помоги мне, я должен знать, что происходит с Верховным, от этого зависит не только моя жизнь.