Чтение онлайн

— Боги, неужели у этого дрянного мальчишки совсем нет ни чести, ни капли благородства?

Девушка, казалось, созданная из серебра и света, подошла ко мне и, приложив свою прохладную ладонь к моему лбу, покачала головой. Я удивленно воззрился на нее, не понимая, зачем ко мне пришла богиня, и смутно догадываясь, кто навещал меня ночью до этого.

— Тоже пришла ставить условия? Что-то попросить? Мне нужно убить кого-то?

Луна несколько растерянно посмотрела в мои глаза и присела рядом.

— Нет, мне ни к чему ни убийства, ни условия.

Тонкие пальцы ловко повернули меня на живот, и я услышал с какой легкостью раскрылись замки на моем затекшем теле.

— Но зачем?

— О Ньярл, мне не до праздных разговоров, скоро рассвет. Я обязана успеть помочь тебе и заковать обратно с первыми петухами.

С трудом поднявшись, я постарался встать, опираясь на стену. За три дня жизни овощем, как мне показалось, я значительно ослабел.

— И все же я хочу хоть каких-то объяснений.

Богиня, выудив из складок платья небольшой бархатный мешочек, копалась там, доставая маленькие кристаллы.

— Как был упрям и своеволен, таким ты и остался. Мой милый, я позже объяснюсь.

Я сделал шаг назад, насколько позволяла камера, не поддаваясь уговорам Мун. Девушка это заметила и подняла-таки на меня голову.

— Скажи пожалуйста, а что ты помнишь обо мне?

— Помню, как ты пришла ко мне на площадь.

— А раньше?

— Раньше?! — Я вздрогнул, и волна озноба снова прошла по моему телу. Я вдруг отчетливо понял, что действительно знал ее раньше и даже доверял, отголоски этих чувств я ощущал сейчас.

— Тебя тогда звали иначе. Тогда и мир был другой, и мы счастливы… были. — Богиня сжала руки, явно борясь с собой, и, вновь взглянув на меня, села на колени. — Если ты позволишь мне помочь, то может быть получится воззвать к воспоминаниям, но это больно, я не хочу вредить тебе.

Неуверенно посмотрев на Луну, я все же сел рядом, протянув руку. Девушка, с неудовольствием осмотрев мои запачканные ладони, жестом приказала мне открыть рот и положила на язык несколько кристаллов.

— Дождись, пока они растают, некоторые из них внутри жидкие, это нормально.

С интересом прислушиваясь к вкусу странных конфет, я сам не заметил, как богиня быстро положила мою голову к себе на колени, вновь накрыв лоб своей ладонью.

— И все же, что ты от меня хочешь? Не просто же так ты ко мне пришла и помогаешь.

Мун сняла с себя верхнюю накидку и накрыла меня ей. Гладкий шелк коснулся моей кожи, и я невольно подумал о том, что мне жалко столь дорогую ткань.

— Я хочу, чтобы ты сам выбрал свой путь.

— Светлый или темный?

— Нет, Ньярл, Мне не важно, останешься ли ты здесь, или пойдешь к эльфам, я просто желаю, чтобы ты следовал воле своего сердца. Понимаешь?

Я отрицательно покачал головой, постепенно ощущая, как по телу разливается тепло, а раны и синяки болят все меньше. Спокойствие, легкая тревога богини за меня и ее искренняя забота погрузили меня в полусонное состояние. Мне показалось, что я будто бы вернулся домой спустя десять лет скитаний и снова нахожусь в окружении родных, чувствуя их поддержку.

— Мои глаза видели рассвет и закат этого мира, его смерть и возрождение из пепла, но время, проведенное с тобой когда-то, мне все еще милей. Я знаю, это звучит дико, но когда-то первый из людей, мой самый первый жрец построил первый храм в мою честь.

— И что же было дальше?

— Дальше… счастливые деньки. Шепчущий ветер и ласковое море, веселые пиры и мессы в мою честь, сладчайшие плоды и бесконечное вино. Но к сожалению, в мой храм явился тот, кто разрушил наш маленький рай.

Склонившись надо мной, Луна оборвала рассказ, внезапно зачитав какой-то стих:

— Пускай тебя навек, прелестное созданье,

Отторгла злоба их от сердца моего;

Но, верь, им не изгнать твой образ из него,

Пока не пал твой друг под бременем страданья.

Прежде чем я успел что-то понять, полузабытые строки ясно возникли в моей голове, и я тут же продолжил:

— И если мертвецы приют покинут свой

И к вечной жизни прах из тленья возродится,

Опять чело мое на грудь твою склонится:

Нет рая для меня, где нет тебя со мной.

Богиня грустно улыбнулась, ее яркие глаза сияли словно свет далеких звезд. Она прикоснулась губами к моему лбу, и сознание внезапно провалилось в бездонную, пугающую пропасть.

Перед моим взором проносились смазанные образы людей и мест, я чувствовал знакомые запахи и дуновение ветра, но все было словно подернуто пеленой забвения, не дающей мне полноценно вспомнить, оценить, прочувствовать момент из моей прежней жизни. Беспомощно я цеплялся за редкие кадры, стараясь рассмотреть чужие лица, вглядывался в знакомые места, но не узнавал, бросая попытку хоть что-то найти. Именно в этот момент я ощутил, как вокруг меня сгустилась тьма, живая, подвижная и, кажется, тоже принадлежащая мне. Коснувшись ее, я четко увидел и запомнил два образа. Моя кровь на сером алтаре в обрамлении черных, расползающихся пятен, и человек с кинжалом, что, улыбаясь, возносил молитву каким-то чужим богам. Страх и ужас сковывали меня, я в слепой надежде потянулся силой к чему-то большему, чем моя суть и, умирая, мое сердце растянуло удары, подарив мне крохотный шанс помочь своей богине.

Вынырнув из жутких видений, я едва не задохнулся от боли и навалившихся на меня тяжестью прошлого воспоминаний. Всего два образа, всего два, но я осознал сколь многого тогда лишился. Я позволил тьме проникнуть в меня, я встал на сторону врага в надежде обратить против него его силу, но что я потерял взамен! Как мог я попрощаться с теми чувствами, что хранило мое ныне проклятое сердце? Я вспомнил, какого это любить, но толку. Сейчас я словно инвалид, и все, что чувствую, лишь жалкие отголоски. Будто разум мой привык мне говорить какие эмоции я должен показать на лице, и лишь чужая страсть действительно будоражит меня.

— Зачем я все еще жив?

— Я не смогла с тобой проститься, извини. У меня получилось сохранить хоть что-то от твоей души, переродить спустя время, дать тебе силу, достаточную, чтобы защитить себя, но я знаю, что прежних чувств мне не вернуть.

— Я действительно живой мертвец.

— Но ты был одним из первых, ты мог переродиться снова, сохранив воспоминания.

— Если бы не был первой жертвой на оскверненном алтаре.

Луна отвела взгляд, я ощущал ее вину, но сил поддержать свою богиню у меня уже не было.