Чтение онлайн

— Не дай себя одурачить!

Эльф прикоснулся к книге и взмахнул ладонью, будто срывая покров, уничтожая купол. В этот момент Каин вылетел вперед к Избранной, но не ударил ее, а пролетев мимо, выбил фолиант из рук короля. Девушка, едва подавшись в их сторону, натянула тетиву на луке, снова целясь в некроманта, но Ньярл, призвав клинок, оказался рядом, заставив светлую отпрыгнуть и вытащить свой рунный клинок.

— Вы просто чудовища!

Я понимала, что сейчас должна завязаться драка. На самом деле Ньярл и Каин здесь выглядели достаточно сильными противниками и могли бы выиграть до прихода светлого короля, но что-то явно пошло не так. Настигнув эльфа, некромант совершенно точно ударил и его, покрыв магией небольшой полуторный меч, но лезвие не только не тронуло короля, но и разбилось как стеклянные стрелы Избранной. Металлические осколки со звоном упали на каменный пол. Чувствуя, что Каин не сможет закрыться от следующего удара, Ньярл попытался увести его малым перемещением, хотя бы на пару-тройку метров назад, но заклинание не сработало. В ужасе он вновь посмотрел на книгу, неужели она недостаточно далеко? Отбирая последнюю возможность помочь, светлая сделала выпад вперед, ударяя не слишком сильно, но достаточно, чтобы отвлечь Ньярла, заставив защищаться. Маг взмолился, чтобы Каин смог пережить этот удар, и тут же ощутил, как чужая боль хлестнула по напряженным нервам.

Не выдержав, Ньярл выбросил в эльфа свой золотой клинок, лезвие вошло в предплечье короля, заставив его отдернуть ладонь от Каина. Магия, мучавшая некроманта, отступила, и маг всего на миг почувствовал облегчение, пока оно не сменилось осознанием собственной боли.

Рвано выдохнув, Ньярл опустил голову к рукам Избранной, сжимающим рунный клинок в его груди. В полутьме Храма кровь показалась совершенно черной, и, капая на ониксовый пол, она напомнила ему другую сцену, где он так же, полный сожалений, принял чужой выбор своей смерти.

Светлые глаза с удивлением взглянули в глаза Ньярла. Девушка явно рассчитывала на проклятья, такие крики, что рухнет Храм или сами небеса, но в зале послышался лишь тяжелый вздох, будто уставший исполин обрел свободу. Избранная отпустила рукоять и сделала пару шагов назад, лишая Ньярла опоры, но Каин вовремя подхватил наставника, осторожно усадив его у алтаря.

— Нет-нет-нет… этого не может быть…

Прижав ладонь к ране, он постарался остановить кровь, но руны на лезвии упорно отвергали магию, не давая помочь.

— Оставь, защити себя, Каин, ты не должен сдаваться.

Подняв руку, Ньярл осторожно провел ей по лицу мужчины, улыбнувшись из последних сил.

— Не бросай сестру, она все, что у тебя есть.

— Ньярл… пожалуйста…

Прислонив голову к алтарю, маг закрыл глаза и, собрав накопленную в камне магию, неукротимой волной отправил ее в мир, давая второе дыхание некромантам, сражающимся в городе.

Видение кончилось и чужие воспоминания отпустили меня, оставив раздрай в сердце. Наблюдать чью-то смерть, ощущая ее отчасти как свою, было жутко и странно. Глубоко вздохнув, я посмотрела на то, что осталось от алтаря. Сила Аван разделила камень на две части, время сбило его края, а люди, что все еще посещали это место, оставили на земле множество белых лилий.

На глаза навернулись слезы и, набравшись храбрости, я закрыла их, потянувшись к Ньярлу, к той темной комнате, в которой он обитал все это время.

Руки на миг похолодели, занемев, но едва я вновь увидел алтарь, стало значительно легче. Приблизившись к нему, прикоснулся пальцами к гладкой поверхности, но едва почувствовал отклик от той магии, что когда-то хранилась в нем.

— Все аккуратно, как я учил.

Пожалев о том, что Софи не взяла с собой трость или любой другой клинок, я огляделся, вспоминая годы, прошедшие в этих стенах. Как строил его, как камень за камнем воздвигал то, что должно было служить защитой другим, как мои ученики раз за разом обретали свой путь в таком жестоком для них мире. Я никогда не был хорошим наставником, хоть и понимал, чего хотят другие, но поколение за поколением сюда приходили некроманты, помогая себе и другим.

Я помню, как привел сюда Элея, подарив ему его первый дом, Каин и Аван оказались здесь в моих руках, спасенные от смерти, Герберт с уже беременной Ив просили о помощи и защите. Даже первые робкие чувства Геспера к Мелете зародились тут же, среди занятий магией и тени надвигающейся беды.

Смогу ли я когда-нибудь восстановить это место? Или создать нечто подобное? Как много сил для этого понадобится?

Ты уже создаешь, вместе со мной. Неужели именно этого желали боги?

Может быть.

Завершив осмотр, я прошел к лестнице и, поднявшись к жилому блоку, вышел на небольшой балкон под крышей, где когда-то любил прятаться сам. Столько лет прошло с тех пор, а это место все еще кажется самым родным здесь. Особенно в присутствии Гемеры, как тогда, перед вторжением.

Девушка сидела у перил, смотря на небо и обняв колени. Заметив меня, она похлопала ладонью рядом с собой, и я покорно присоединился.

— Еще до войны дядя показал мне это место, говорил, что сюда очень удобно было забираться по карнизу, ждать пока мама вернется с занятий и залезать к ней в комнату через окно. Воспитатели бранились, наказывали его, а Каин все равно приходил к сестре, чтобы сделать вместе уроки, почитать вместе книги или просто поболтать.

— Да, и прекратил это делать только после того, как замок на окне сломался, а сквозняк простудил за ночь их обоих. Ох, как ругалась тогда соседка Аван, мало того, что болтали пол ночи о сказках, так еще и ее чуть не застудили. — поймав удивленный взгляд Геры, я поспешно добавил. — Мне мама рассказывала.

Гемера хихикнула и, улыбнувшись, уткнулась в колени, смотря вниз.

— Я в такие моменты жалела, что у меня нет старшего брата, чтобы тоже был сильным, защищал меня и давал всем врагам по лицу. Может тогда я смогла бы вырасти такой же смелой как мама и никого на всем белом свете не боялась.

Вздохнув, я понял, что не могу поддержать Геру, не знаю какие слова подобрать. Потянувшись к собственной сути, вернулся в свою обитель, где вместо тьмы меня приветствовала комната, расцвеченная множеством сияющих светлячков.

— Гани часами мог говорить о том, как ты спасла Аван и как умело воспользовалась собственной магией у поместья, как вы помогали раненым, как ты защищала от Мома больных. Это разве не смелость? Все люди боятся, и твоя мама тоже, просто важно не забывать о том, для чего ты двигаешься вперед.

Я протянула руку и дождалась, пока Гемера опустит в нее свою ладонь, согревая ее озябшие пальцы.

— Спасибо, — девушка вновь шмыгнула и положила голову на мое плечо. — Посидим еще немного и пойдем домой, пока дядя не начал волноваться.

— Конечно.

Слабо улыбнувшись, я опустила голову, смотря вниз, на внутренний двор Храма, где еще виднелись остатки стеклянной оранжереи и заброшенного плодового сада.

Выбравшись с эльфийского континента, я не мог вернуться к светлым, ослабев из-за ран, не мог прийти к оборотням или даже пройти через их земли, не привлекая их внимание. Мой путь лежал только через небесное море, к единственному месту на свете, где я надеялся хотя бы ненадолго обрести покой.

Вернувшись к границам Целестии, в одной из деревень на мелких островах, разбросанных у перешейка, словно горох, я смог найти себе лодку достаточно прочную, чтобы пережить путешествие. Провиант пришлось собирать дольше и тем более ждать, пока мое плечо и струпья, образовавшиеся на ране, достаточно сильно затянутся, чтобы я мог хотя бы иногда работать веслом. За это время, стараясь как можно аккуратнее общаться с жителями, я смог завоевать чуточку их доверия и заработать себе кое-какую одежду и принадлежности, чтобы привести себя в порядок. Мне сложно сказать, сколько недель или месяцев я провел в подготовке, отрешившись от собственных переживаний и чувств. Впервые я не был им рад, так как кошмары о прошлом, о дереве и жизни в тюрьме, почти не прекращаясь, тревожили мой сон. Иногда, казалось, что сами туманные дни, наполненные работой и поисками ее у стариков на отшибах поселений, и есть лишь затяжные, мутные сновидения, медленно разъедающие мое сознание. Не могу сказать, было ли это результатом моего состояния или близостью проклятого эльфийского леса, но сырость, холод и отщепленность деревень давили и будто заставляли опустить руки, сдаться и молча погрузиться в болотистые берега.