Чтение онлайн

В то время я понимала, что вижу смерть, и вместе с тем мне еще хотелось верить в розово-ванильный мир, что все живут в любви долго и счастливо, в сказочной стране. Мне не верилось в то, что этот чудак Сашка умирал.

Я вижу смерть, но что теперь с этой информацией делать? Просто наблюдать, как человек уходит? Сообщить ему? Как он это воспримет, сочтет меня сумасшедшей? Я была в замешательстве. Видела старого, усталого от жизни, измученного старика в молодом, но запущенном теле. Все его стремления, задачи и жизненные цели свелись к нулю. Жизнь перестала пульсировать и наполняться смыслом. Он должен уйти, но как? И какие обстоятельства смерти, я не стала просматривать, дабы еще больше не расстраиваться, но что делать с этой информацией, не понимала.

Подойти к Саше и обсудить свои видения мне не хватало духа. Я бы предпочла заблуждаться. Страх, что он посчитает меня ненормальной, пересилил меня. О как же я тогда заблуждалась, все могло бы пойти иначе.

Миновал год. Мы с Сашей пересеклись на очередной дружеской вечеринке. В течение прошедшего года мы не виделись. Все прошлые видения стерлись повседневной суетой. Но так случилось, что в наших коллективах намечался совместный корпоративный вечер. На том же месте, тот же повод для встречи, тем же составом, то же самое меню, и даже погода была та же. Дневной плотный зной жаркого лета отступил, настал черед теплого спокойного, расслабляющего вечера. Я снова сижу за тем же столом, за тем же местом, и опять мой vis-a-vis Сашка все так же балагурит и веселится. Опять мой взгляд прикован к нему.

Весь вечер я невольно следила за Сашкой, да он и недолго присутствовал с нами. К середине вечера он решил взять ответственность за музыкальный фон на себя, примостился за компьютером. Не прошло и получаса, как он, раскинувшись на компьютерном кресле, опрокинув голову за спинку стула назад, громко захрапел. Ребята безуспешно пихали его в бок, пытаясь если не разбудить, то хотя бы приглушить храп. В унисон Саше стул под ним грустно стонал, затем скрипел, потом захрустел, но устоял. Я все переживала то за Сашу, то за стул, как бы они не грохнулись и не повредились. Все усилия пробудить его были тщетны. Так до конца вечера он сопровождал музыкальный фон своим храпом.

Только теперь что-то не сходится. Почему он жив? Я, конечно, за него рада, и пусть живет вечно. Просто хотелось понять, отчего мне мерещилось всего полгода. Если я сошла с ума, то это одно. И тогда придется серьезно лечиться. Но поскольку мне совсем не хотелось сходить с ума, я решила хорошенько разобраться в своих видениях. И просканировала его еще раз.

И все то же самое, он должен умереть, только существует одно отличие, уже как полгода он должен лежать в могиле. Зрелище для меня жутко отвратительное, неприятное, отталкивающее, но четкое и устойчивое. Как так получилось, что срок его истек, а он еще живет? Приговор наверху подписан, а он еще жив.

Ответ на этот вопрос мне открылся чуть позже.

Но перед этим, спустя еще полгода, после новогодней ночи мне начали поступать звонки с сообщениями от наших общих друзей, что Саша все же умер. Сердце не выдержало и остановилось. У молодого двадцатисемилетнего парня! Это казалось неуместным, противоестественным. Но реальным. Несмотря на мое знание грядущих событий, мне всегда жалко людей, когда они уходят, и я скорбела со всеми остальными его друзьями и коллегами. Казалось странным, что у всех его ровесников жизнь бьет ключом, а у Саши остановилась.

Но несмотря на мою печаль в душе, я отследила ощущение, что теперь все встало на свои места и теперь идет своим чередом.

С Сашей я не работала, его не изучала, в его жизни участия не принимала. Могла, но струсила.

Если коротко о произошедшем, почему молодой человек рано ушел? Это самый распространенный вопрос, когда совсем молодые люди рано уходят. Кто виноват, карма, случай, тотальная несправедливость? В случае с Сашей, прежде всего, он ушел от своей примитивной халатности к своему здоровью. Наше тело не просто наш основной инструмент для реализации себя в материальном мире. А единственное средство, через которое мы проявляемся здесь. И за своей машиной Саша следил гораздо внимательнее, чем за собой. Техническое обслуживание его джип проходил систематически, детали и агрегаты менялись своевременно, но пройти техобслуживание своего тела времени не находилось, и подлатать вышедшие из строя и перегруженные свои агрегаты не получалось. Саше бы в голову не пришло заправлять свою ласточку не бензином, а соляркой. Но снабжать свое тело пищевым мусором его логика позволяла. Он не просто халатно относился к себе, а ежедневно губил, уничтожал, убивал свое тело неверным стилем жизни. Злосчастный ЗОЖ, который требует внимания и развивает силу воли, стойкость, приверженность, характер и познавательные способности, был ему не по силам. Все это так сложно, когда есть верный друг диван, сладко увлекающий в свои объятья, на нем совершенно не нужно ничего делать, лень разрастается, пиво расслабляет и имитирует состояние счастья. Близкие, которые благословенно закрывают глаза на медленный, прикрытый временем суицид, заплатят за свою халатность позже, когда останутся один на один с безжалостной реальностью и вынуждены будут бороться за жизнь, чтобы выжить, только уже не Саши, а за свою. Все так просто, тут нет ничего в этой истории зловещего.

Если посмотреть на Сашу с позиции его энергетики, у него случился словно энергозатор. Энергия, поступающая ему, не просто потреблялась им, а в силу того, что не шла на благо, на его развитие и поддержку его близких, словно застревала в нем. Эта энергия как будто раздувала его изнутри, оттого, что он перекрыл планомерное движение энергии Создателя через себя, он просто превратился в потребителя, а таких энергозаторщиков почему-то изымают из жизни.

Если мой читатель задаст претенциозный вопрос, у многих на земле запущенные тела, но не все стремительно уходят из жизни. Соглашусь, есть такой аспект. И для того, чтобы Высшие Силы приняли решение убрать человека из жизни, необходимо соотнести несколько факторов. В случае с Сашей этот фактор был главным. Следующим по значимости был тот, что Саша не брал ответственность за свою жизнь и, как следствие, за свою уже большую семью. Вклада Саши в его потомство не было и проку от него, соответственно, тоже.

У него была явная возможность бороться за жизнь и отстоять ее. Просто основной костяк, остов жизни этого молодого человека прогнил основательно. Весь заложенный природой потенциал в Саше не использовался и на одну десятую его возможностей. Все его жизненные ресурсы застаивались, были невостребованы и загнивали. Чревоугодие властвовало над ним. И Саша оказался легкой добычей для своих грехов, не противостоял им совершенно. Теперь не он отвечал за свою жизнь, а он становился донором для своих слабостей. Как личность он развалился. И, дабы не уйти в закоренелую форму деградации души, душа выбрала уйти сама, так сказать, определила, что ей тут делать больше нечего, полезна она тут больше не будет, а жизнь – для нее.

В случае с Сашей я впервые столкнулась с понятием «нерентабельный проект», так его обозначили Высшие Силы.

– Что значит «нерентабельный»? – вопрошала я, обращаясь к Высшим Силам.

– Это значит, что затрат энергии на его содержание требуется больше, чем он возвращает. Он не плохой парень, но и хорошим его не назовешь. Все, что его занимает, – это исключительно он сам. О жене не заботится, в близкой семейной жизни ее нещадно эксплуатирует, для своих детей бесполезен, на работе от него тоже проку нет.

И правда, когда он ушел из жизни, на работе отряд не заметил потери бойца. Даже человека нового на его место не приняли.

– А почему такое странное определение, как в бизнесе?

– Общаясь с тобой, мы можем использовать только твой словарный запас и твой понятийный ряд. А это словосочетание емко определяет суть, которую мы хотим донести.

А и правда! Это очень удобно – рассматривать человека с позиции бизнеса, как проект. Вот Бог создает нас, и каждый из нас – проект Бога. Интересно, насколько я рентабельна в этом воплощении? (Это некорректная формулировка «рентабельный», но для простоты общения я ее использую.)

После смерти Саши его жена осталась одна, без средств к существованию, с тремя маленькими детьми на руках, в съемном жилье. Как вы думаете, роптала она на свою судьбу? Жалела себя? Разумеется, да. Казалось ей, что жизнь несправедлива? Конечно.

Ребята с работы Саши помогли продать его машину. Деньги были невелики, но позволили ей продержаться первые полгода. Затем она вынуждена была пойти на работу и уже весьма скромно обеспечивать семью сама.

Могла она избежать такой «несправедливости»? Конечно, если бы ранее не была столь равнодушна к самоуничтожению Саши. И как его супруга стремилась взращивать в нем зачатки ответственности и развития в жизни, желания познать и вкусить все великолепия и многогранность человеческого существования. И в этом заключалась ее работа, предназначение, если этого не сформировали его родители. Всю свою женскую силу ей необходимо было направить на мужа, но она не справилась, струсила, спряталась от суровой жизни, прикрыв ладошками лицо.