Чтение онлайн

Он вытер руки и убежал, я слышала, как он делится радостной вестью с отцом и что-то вроде гордости испытывала. Ведь в этой пятерке есть часть и моей заслуги. По крайней мере, верить в это было приятно. Я прошлась по комнатам, проверить не забыл ли Шмаков чего, и ужаснулась: полупустые, а местами совсем пустые шкафы навевали тоску. Маета, мучившая с самого утра, становилась осязаемой, тягучей, как застывший сироп.

«Посторонние, — напомнила я себе. — Шмаковы тебе посторонние».

Славка прибежал в комнату, дернул из розетки свою зарядку и сунул её в боковой карман рюкзака. Шмаков на кухне возился с посудой. Я вошла, опустилась на ближайший стул и спросила:

— Ты его на каникулы или насовсем отвозишь?

— На каникулы, конечно, а что?

— А Галя, она как работает? — издалека начала я. — Я к тому, что, Славка не будет там на одних «дошираках» сидеть?

С некоторых пор меня беспокоил этот вопрос. Он сунул тарелки на сушилку, повернулся и как-то странно на меня посмотрел. Может, я не в свое дело лезу?

— Не будет он там на одних «дошираках» сидеть! — язвительно повторил он, обидевшись толи за себя, толи за Галю. Сообразил, что перегнул и примирительно добавил: — У Галки мать приезжает завтра, до Рождества там торчать будет, так что, всё в порядке, двойной присмотр.

— Хорошо. Счастливо добраться.

— Славик, отдай Лизе ключи, — велел Шмаков, когда они были уже у порога. Славка вопросительно посмотрел: на него, на меня, а Игорь пояснил: — Вдруг потеряешь.

Ответ на незаданный вопрос его удовлетворил, он вынул из кармана куртки ключи, связку протянул мне. Я убрала их в верхний ящик комода и замерла: обнять его или просто сказать «пока»? Нелепое прощание. Несуразное какое-то. Кто знает, когда мы теперь увидимся и встретимся ли вообще, а Славик даже не подозревает об этом.

Всё-таки я наклонилась и потянула к нему руки, готовая отпрянуть в любую секунду, встретившись с сопротивлением мальчишки. Обнять он себя позволил, даже прижался сам едва уловимо и, стесняясь этого своего порыва, тут же отпрянул. Поднял с пола свой рюкзак, взвалил на плечо и посмотрел на нас снизу-вверх: ну же, прощайтесь, давайте.

Неловкость – вот, что сквозило между нами, в воздухе витало. Очень хотелось посмотреть, как станет выкручиваться Шмаков, но я побоялась, что у него хватит наглости полезть целоваться. Пусть и невинно, в щеку. Я не настолько цинична и бездушна, что смогла бы спокойно реагировать на подобный фарс. В общем, я опередила.

— Как доедете, позвоните, — не придумав ничего лучше, сказала и по-идиотски помахала рукой.

— Конечно, — откликнулся Шмаков и повернул барашек замка.

Славка выскочил в подъезд первым, Игорь тормознул на мгновение и незаметно для сына передал мне свою связку. Я стиснула ключи в ладони, завела её за косяк, а второй помахала вновь – Славик уже спускался. Шмаков шагнул к лестнице, я потянулась закрыть дверь, но передумала и не удержалась:

— Славик, если захочешь написать мне, обязательно напиши.

На всякий случай. Вдруг, после признаний Шмакова, мальчишка выразит желание общаться, да постесняется. Или ему когда-нибудь станет грустно, как мне сейчас. Славка кивнул, мимолетно, беспечно, не уловив подтекста, заложенного в эту незамысловатую фразу, что было вполне естественно, и повернулся к отцу:

— Пап, а ты приставку взял?

— Взял, взял… — Услышала я и захлопнула дверь.

Всё.

И стало так тихо, так пусто и так...одиноко. И зыбкое будущее вязло, как в самом топком болоте, и никак не хотело складываться в нечто четкое, обозримое.

Не знаю, чего мне захотелось больше: сочувствия, поддержки или обычное желание выговориться руководило, но я набрала Лидку. Забралась с ногами на диван и вздохнула в трубку:

— Он его забрал. Они уехали.

— Ну, наконец-то! — выпалила сестрица и спохватилась: — Ей, ты там горевать по этому поводу собралась что ли?!

— Я не собралась, я уже горюю.

— Горевать больше пяти минут вредно, морщины появятся, — заявила Лидка и тоже вздохнула: — А я бы своих куда-нибудь сплавила на недельку. Отдохнула…— мечтательно протянула она, — тишь, гладь - благодать. О! Стихами заговорила.

— Ну, ты сравнила, — не прониклась я, — то на недельку, а то навсегда.

— И то верно, — согласилась она и предложила: — А хочешь я приеду?

— Нет, — отказалась я. — Спасибо, Лид, встретимся на выходных у мамы.

— Тебе не к маме ехать нужно, тебе на свидание сбегать не помешает. Ты, давай, Нинке своей позвони, вот уж кто до развлечений падка, сходите куда-нибудь.

— Не хочу.

— А вот и зря, затворничество дурно скажется на твоем организме!

— У меня перед праздниками столько работы, не до развлечений.

— Но сегодня-то у тебя выходной? — не сдавалась она.

— Выходной, — согласилась я.

— Вот и сходи куда-нибудь. Слушай, а давай мы с тобой в каникулы к морю махнем! Вдвоем, дней на семь-восемь, как тебе?

— А на Колю с Никиткой ты рукой махнешь?

— Коля с Никиткой прекрасно справятся вдвоем, — ответила она и пошла на попятный: — Хорошо, не неделя, но дней пять вполне можем себе позволить.

— Новогодние праздники с семьей проводить следует, — не согласилась я. Это она на словах такая шустрая, а на деле уже на следующий день без Никитки завоет.

Мы немного обсудили предстоящие праздники, условившись встречать наступление нового года у мамы, Лидка настоятельно советовала развлечься и попыталась мне впарить Колькиного одноклассника в «женихи». Тогда я рассказала ей про Федорова, который с завидной регулярностью интересовался то моими делами, то настроением, и она отстала, напоследок высказав ещё один ценный совет: не ждать «милости от природы», а самой написать ему.

— Как-нибудь напишу, — пообещала я и мы простились.

 Я прошлась по квартире и первым делом схватилась за рамку: давно следовало вынуть этот снимок, глаз мозолил. На фотографии крупным планом изображены я и Шмаков, да таким крупным, что одни лица видны. Во всю ширь улыбаемся, прижавшись друг к другу висками. Веселые, счастливые… влюбленные. Снимку всего-то пару лет. Разве может всё это рухнуть в один момент?

Получается, может. Причем, стремительно. Да и что могло держать нас вместе, пачка совместных фото, а с ними воспомнинаний, или машина, деньги за которую он мне вернул? Чушь. Ничего, кроме любви. А она закончилась или же вовсе не начиналась… последнее звучит до боли обидно.

«Новая жизнь», попробовала я словосочетание на вкус. Не окрыляет, не греет, не будоражит. А нужно принять новую реальность и учиться жить соответственно. Необходимо.

К черту всё: любил – не любил, какая сейчас уже разница?! «Новая реальность, новая жизнь», — пропела я и вынула снимок. Запрятала его в свадебный альбом, рамку так и оставила пустой, что-нибудь позже для неё подберу. В комнате Славика присела на кровать, покачалась и задумалась: куда её девать? Выбросить, отдать Лидке? С расчетом, что Никитос когда-нибудь дорастет до неё. Впрочем, я прекрасно могу спать на ней сама, рост позволяет, а это гораздо удобнее, чем на диване. В итоге просто сменила белье, больше для того, чтобы заняться делом и избавиться от мыслей об одиночестве.