Чтение онлайн

– Религиозное учение?! – в какой уже раз за время нашей беседы пожилой человек заставил мои глаза таращиться от удивления, – вы полагаете, что я вот так, запросто, смогу создать религиозное учение?!

– Поверьте, в этом нет ничего сложного, – Иван Иванович вернул свое тело в вертикальное положение, – садитесь за стол, начинайте писать, и мысли сами придут в вашу голову и выстроятся там в нужной последовательности.

– Откуда же они придут? – я бросил на собеседника подозрительный взгляд.

– Оттуда, – гость вновь, как минутой раньше, ткнул пальцем в потолок. – Ну, – подтолкнул он меня к письменному столу, – садитесь и пишите.

– Как?! – опешил я, – прямо сейчас?!

– А зачем откладывать? – в свою очередь удивился Иван Иванович, – назвался груздем – полезай в короб. Единственный совет, который я хочу вам дать: не уподобляйтесь своей соотечественнице, Елене Блаватской. Сия дамочка разродилась многотомным трудом. Причем, писала на неродном ей английском языке. В результате, вместо ясного, доступного для понимания учения, получилось средство для борьбы с бессоницей.

Я улыбнулся понравившейся мне шутке.

– Нет. Я серьезно, – нахмурился Иван Иванович, – используйте простой, разговорный язык. И, ради бога, пишите коротко. Тезисно. Постарайтесь уложиться в десяток страниц. Иначе, ваш труд не будут читать.

Пожилой человек вновь подтолкнул меня к письменному столу.

Словно к ядовитой змее осторожными шагами я приблизился к столу и медленно опустился на сиденье стула. Теми же неспешными движениями я достал из ящика чистую ученическую терадь, открыл ее на первой странице и взял в руки карандаш. Спиной я чувствовал пристальный взгляд Ивана Ивановича, неподвижно застывшего от меня в трех шагах. Странно, но, вопреки ожиданию, взгляд этот совсем не мешал мне сосредоточиться. Скорее наоборот.

– С чего же начать? – задался я вопросом и в следующую секунду написал в верхней строке тетрадного листа.

Бог (он же Вселенский Разум, он же Космос) есть некая субстанция, которая, для восприятия ею человеком, может быть охарактеризована следующими качествами…

Ощущение было невероятное. Мне казалось, что я парю где-то в космическом пространстве и со стороны наблюдаю за движением космических тел. Мне была ясна закономерность их перемещения, зарождения и гибели. Из глубины космоса я наблюдал за жизнью на планетах, делал анализ уровня развития цивилизаций, отмечал их достоинства и недостатки. Мне становился понятным смысл бытия, его целесообразность и направленность. Мне была ясна роль Вселенского Разума в глобальном мироздании и в человеческой жизни в частности.

Хотелось скорее изложить все увиденное и осознанное на бумаге и рука, послушно следуя этому желанию, с фантастической скоростью выводила букву за буквой, слово за словом.

Садясь за стол, я не посмотрел на часы. Поэтому затрудняюсь сказать, сколько времени я затратил на свой труд. Лишь поставив точку в конце последнего предложения, я взглянул на ручные часы. Стрелки показывали без четверти десять. Я потянулся, давая возможность размяться затекшим мышцам, и затем повернул голову назад, расчитывая встретиться взглядом с Иваном Ивановичем. Однако в комнате никого не оказалось. Вскочив со стула, я бросился в коридор. Он был пуст. Я попеременно заглянул в спальню, на кухню и в туалет, но и там не обнаружил моего гостя. Вернувшись в зал, я остановился в дверях, в растерянности крутя головой из стороны в сторону.

– А не померещился ли мне визит старика? – закралась в сознание шальная мысль, – может быть, я заснул, и мне все это приснилось?

Я продолжал крутить головой, и тут взгляд мой упал на раскрытую тетрадь, по-прежнему лежащую на письменном столе.

– Не померещелось, – тяжело вздохнул я, – старик здесь действительно был.

С трудом передвигая вмиг ослабевшие ноги, я добрался до дивана и рухнул на его скрипнувшее пружинами сиденье.

– Значит, теперь я – Пророк, спаситель человечества? – нервный смешок вырвался из моей груди. Все мое существо противилось признанию этого факта, а сознание угодливо подыскивало нужные аргументы. – Чушь! Ерунда! Не может этого быть! Просто зашел ко мне какой-то ненормальный старик, бывший циркач-фокусник. Продемонстрировал пару своих трюков, навешал мне лапшу на уши про какую-то Разумную Энергию, надиктовал несуразный текст, а затем скрылся.

Я хлопнул себя по коленям и громко рассмеялся. В этот момент на глаза мне попалось кресло-качалка, безмятежно стоящее у дальней стены комнаты. Смех резко оборвался.

– Постой, постой, – обратился я к самому себе, – а как же кресло? Оно ведь шевелилось!

Решив провести эксперимент, я упер взгляд в спинку кресла и мысленно приказал ей отклониться назад. В следующую секунду спинка послушно исполнила мое желание. Холодный пот выступил у меня на лбу.

– Пророк! – издал я жалобный вопль, – Пророк, мать твою!..

Я вскочил с дивана и принялся мерить комнату из угла в угол широким шагом.

– Что делать? Что делать? – до боли сжимал я пальцами виски, – может, плюнуть на все и забыть, как-будто ничего не случилось? Как-будто никто ко мне не приходил и не было никакого Ивана Ивановича с его идиотской теорией о Добре и Зле?

В следующую секунду я резко затормозил посреди комнаты от неожиданно пришедшей на ум мысли.

– А что, если все сказанное стариком, правда? Что если действительно за Добро необходимо бороться? Что если я в самом деле призван быть на переднем крае этой борьбы? В этом случае, надо действовать! Но как? Ах да, Иван Иванович говорил, что у меня теперь есть способность убеждать людей, влиять на их сознание и волю. Что же, в таком случае завтра пойду к Ягоде и заставлю его стать моим верным союзником. Без его помощи мне трудно будет обойтись.

Стоп! – хлопнул я себя ладонью по лбу. – А если это лишь блеф старика, решившего придать мне уверенности? Что если никаких экстраординарных способностей у меня вовсе нет? Можно представить как, в этом случае, среагирует Ягода на мои призывы свергнуть тоталитарный режим в СССР. В лучшем случае он упечет меня в дурдом. Ну, а в худшем…

Я поежился, ощутив пробежавший по спине холодок.

– Нет, прежде, чем приступать к столь опасному делу, необходимо убедиться, действительно ли я обладаю нужными мне способностями. Следует провести эксперимент.

Я задумался, подыскивая подходящую кандидатуру.

– Для чистоты эксперимента, – рассуждал я, – этому человеку я не должен нравиться. Будет даже лучше, если он ненавидит меня. Так… так…

Кажется, нашел!

Я вспомнил о Любе Кожевниковой, сотруднице нашего отдела. Люба занимала в отделе невысокую секретарскую должность, однако это обстоятельство не мешало ей пользоваться повышенным вниманием работников аппарата НКВД мужского пола. Причиной тому была ее внешность: небесного цвета глаза, обрамленные густыми, длинными ресницами, алые полные губы и большая, упругая грудь, которая на фоне стройного, чуть худощавого тела казалась еще величественнее.

Я, как и многие наши сотрудники, пытался ухаживать за Любой, однако выбрал для этого, как оказалось впоследствии, неверный путь. Пользуясь своим начальственным положением, я загружал Любу всевозможными поручениями, чтобы как можно чаще бывать рядом с ней. Результат такого ухаживания оказался прямопротивоположным ожидаемому. Люба скрытно, но люто меня возненавидела. Выяснилось это, когда я, решив, что настало время перейти к активной форме ухаживания, предложил девушке совершить совместный поход в кинотеатр. Люба ответила мне грубой насмешкой, настолько ранившей мое самолюбие, что несколько дней я страдал бессонницей и отсутствием аппетита. С тех пор я Любу лишней работой не нагружал и, вообще, старался не замечать ее, хотя нанесенная ею обида продолжала терзать мое сердце.