Чтение онлайн

— Тебя я и так получил, — улыбнулся Ксинг её вспышке эмоций.

Он и сам не мог понять, что здесь делает. Проведать свою первую женщину? Посмотреть на жену предателя? Отомстить за что-то, за что он не понимал и сам? Выполнить, в конце концов, старое никому не нужное обещание, которое он сделал лишь для того, чтобы оставить последнее слово за собой?

— Ты! — накинулась Сифэн на него с кулаками. — Ты во всем виноват!

Ксинг перехватил запястья и вновь внимательно осмотрел её фигуру. Что бы он ни собирался получить, но вспышка эмоций этой разъярённой тигрицы вызывала лишь одно чувство. Он привлёк её к себе.

— Говоришь, брак с Ли Вэем вышел не слишком удачным?

— Эй, что ты делаешь? Отпусти!

— Пока что твой муж находится в темнице, но очень скоро будет казнён!

— Ну и что? Меня не волнует жизнь этого мерзавца!

— Зато меня волнует! Ведь когда его казнят, ты станешь вдовой!

— И я жду этого с нетерпением! Это из-за него я столько страдала! И из-за тебя!

— Ты кое о чём забываешь, — ухмыльнулся Ксинг. — У тебя есть возможность, пока он жив, заставить его страдать в ответ!

Сифэн замерла и уставилась на Ксинга подозрительными глазами.

— То есть ты хочешь…

— Я никогда не делил ложе с замужней женщиной, — признался он. — Но если ты против…

— Я тебя всё равно ненавижу, подонок! — ответила Сифэн, вырвав руки из его хватки.

Ксинг пожал плечами. Он стремился стать героем, а герои не насилуют жён злодеев. Каковой бы ни была вина Сифэн в прошлом, она её полностью искупила. Он повернулся и, не прощаясь, двинулся прочь.

— Эй, ты куда пошёл! — взвизгнула Сифэн, её ци выдавала искренне возмущение.

Ксинг неторопливо повернулся и удивлённо округлил глаза. Сифэн справилась с завязками баофу и стягивала его через голову, открывая лунному свету большую красивую грудь.

— Я ненавижу тебя! — повторила Сифэн. — Но его ненавижу ещё больше! И ты мне должен кое-что пообещать!

— И что же? — спросил Ксинг, хватая её за талию и привлекая к себе.

— Завтра, как примерная жена, я пойду в темницу проведать мужа. А ты составишь мне компанию!

От такого примера женского коварства Ксинг расхохотался и толкнул Сифэн на кровать.

???

Иногда кто-то говорит, что каждый раз нужно пробовать что-то новое, иногда — что проверенные методы самые надёжные. Ксинг любил новизну, но ничего не имел и против надёжных проверенных средств. Он проведал Сифэн ещё раз и навестил с ней в темнице её мужа, где, пользуясь своим авторитетом спасителя города, попросил стражу погулять на улице. После этого бывшая наследница дома Симынь показала своему супругу, сколь сильными могут быть женские обиды. Ксинг ничуть не возражал — ведь это тоже было новым опытом, а покрасневшее от ярости лицо предателя, изрыгающего проклятия и ругательства, очень забавляло. Сифэн упивалась местью, но новизна ситуации её тоже порядком завела. Так что они старательно продемонстрировали Ли Вэю всё содержимое любимых трактатов, не пропустив ни единого места и ни одной позы.

А потом Ксинг оккупировал кухню своего нового особняка и, попросив поваров и прислугу временно удалиться, занялся готовкой. И приготовил он старые, проверенные временем, надёжные и всё так же великолепные фуцзяньские булки.

На этот раз он не стал красться, словно вор, а в открытую подошёл к нужному дому и запросто постучал в ворота. В отличие от прошлого раза, дорогу ему не заступали каменные истуканы, а лишь вышла симпатичная служанка, которая тут же узнала Ксинга и позвала хозяев. Увидав возвышающийся во дворе черепаший скелет, искусно закреплённый на распорках, Ксинг помахал ему рукой, словно старому знакомому.

Ксинг не знал, почему Пэйпэй и Сюэ живут в одном доме, и почему ночью их ци всегда ощущалась рядом, пусть в трактате «Восемнадцать сливовых лепестков» на такое давалось достаточно намёков. Но сейчас их совместное проживание играло ему на руку.

— Кто к нам пришёл? — воскликнула Сюэ, увидав Ксинга. В её ци промелькнула искренняя радость.

— Наш спаситель и герой! — поддакнула Пэйпэй, тоже выходя во двор. — И что привело такого важного человека в нашу скромную обитель?

Ксинг оглядел жадным взглядом обоих девушек и одарил их самой злодейской улыбкой.

— Булки! — ответил он. — Нежные, округлые, аппетитные булочки!

Служанка смерила его осуждающим взглядом, но обе феи захихикали.

— А между прочим, я совершенно серьёзен! — сказал Ксинг и сдёрнул покрывало с подноса, который он держал в руках.

— Фуцзяньские булки! — хором воскликнули девушки.

Служанка с полным непониманием переводила взгляд с Ксинга на своих хозяек, пребывая в полной растерянности.

— Заходи, о великий герой! — сказала Пэйпэй. — Мы прикажем подать чаю.

— Чаю? — ухмыльнулся Ксинг. — Вам следовало бы знать, что к таким булкам лучше всего подходит вовсе не чай.

— Да? И что же именно подходит лучше всего? — поинтересовалась Сюэ.

— Персики! Сочные, большие, восхитительные, упругие персики! — ответил Ксинг.

— И сколько же персиков нужно сорвать? — затрепетала ресницами Пэйпэй. — Ты уверен, что у нас их хватит?

— У вас есть четыре, и этого достаточно!

Ксинг сунул поднос в руки оторопелой служанке и, подхватив хозяек дома за талии, повёл внутрь.

А когда служанка действительно подала чай, фуцзяньские булки давно утратили свой хруст.

???

— Именем Императора, да святится его имя в веках и лунах! — раздался снаружи громкий усиленный ци голос. — Ксинг Дуо, выйди и склонись, чтобы выслушать его волю!

Ксинг недовольно мотнул головой, выбрался из-под переплетения женских тел, на мгновение задержался, чтобы полюбоваться картиной. Пэйпэй и Сюэ, потеряв Ксинга, ничуть не растерялись: сонно потянувшись, они заключили друг друга в объятия и принялись спать дальше.

Ксинг не стал искать городские одежды, а просто натянул на себя костюм из кожи саламандры. Прогнал через тело ци, сгоняя остатки сна, и вышел на улицу. Перед вратами его поместья прямо на брусчатке был разложен роскошный красный ковёр, на котором гордо стоял богато одетый чиновник. Вокруг ковра выстроились несколько столичных гвардейцев, а позади четверо носильщиков держали резной лакированный паланкин.

Ксинг почувствовал в медальоне, прикреплённом к свитку, знакомую по прошлой жизни яркую искру ци. Поэтому, не раздумывая, встал на колени, смиренно положив ладони на бёдра.