Чтение онлайн

Но этот мерзавец, требовавший звать его «учителем», стоял как ни в чем ни бывало. Более того, и даже — о боги и духи! — улыбался! Да как он посмел?

— ...вправе как угодно тренировать моего младшего сына, Ханя Нао, и применять к нему любые способы воздействия. Любые!

Матушка Лихуа заломила было руки, но прогремел оглушительный гром, и водоворот духов, подтверждающих клятву, ускорился, превратившись размазанное, сияющее потусторонним светом пятно. Руки мамы бессильно опали.

— Никто в семье Нао да не помешает этим тренировкам! А если помешает, то будет зарублен на месте, клянусь в этом духами предков!

Те снова замелькали и завыли, а Хань опять прикрыл уши руками. Почему они появились именно сейчас? Почему бы не выползти на свет пораньше, и не затем, чтобы внимать нелепым клятвам отца, а, например, дабы помочь ему стать героем, пробудив древнюю ци или одарив несокрушимым телом?

— ...вправе зарубить такого наглеца на месте! Любого, кто помешает! Любого, вы слышали?

Новый всплеск воя, новая волна холода и новый оглушительный раскат грома. Кружение замедлилось и прекратилось, духи застыли на долю мгновения, обвели присутствующих в зале пронзительными потусторонними взглядами и скрылись в чёрном провале, который тут же бесследно закрылся. Лихуа сглотнула, а у Ханя в животе завертелся новый водоворот.

Духи предков обитали в семейном святилище и присматривали за всем родом, и клятва ими была не просто словами. Теперь отец уже не сможет отступиться от клятвы, даже если когда-нибудь захочет. И это означало... Хань перевел взгляд на проклятого как-его-там и вдруг заорал, обиженно взревел и, вывалившись из кресла, помчался на него в атаку, в то же время осознавая, что у него нет ни единого шанса. Если он не может победить грандмастера в сражении, то хотя бы его заблюёт! После такого унижения тот сбежит сам, и клятва нарушена не будет, вот!

— Не так быстро, — спокойным, даже ленивым голосом сказал этот мерзавец и вдруг куда-то исчез.

Пол встал на дыбы, треснув Ханя по лицу, да ещё и пнул в живот, заставляя выплеснуть накопившееся содержимое. Нестерпимо заболели ушибленные руки и ноги, а в спину вдруг вонзилось что-то твёрдое. Больно и... тепло? Но ведь не мог же Хань вот так просто взять и... щупать себя не хотелось, и он опять захныкал от унижения.

— Ци позволяет не только причинять страдания, но также лечить и укреплять тело, — заявил этот гад сверху. — Вся боль во время тренировок — лишь временные трудности.

— Не важно! — резко заявил Гуанг. — Я воззвал к духам предков, и они ответили, приняв мою клятву!

Хань заметил сияние и снова застонал, ткнулся лбом в пол, ощутив под собой что-то липкое и вонючее, но в то же время с запахом сливового пирога.

— Этого достаточно, клятва будет исполнена! Знайте, мастер, пока я являюсь главой дома Нао, ваше слово — моё слово! И любое непослушание — личное оскорбление меня, Гуанга Нао, а значит, карается смертью! Хватит на этом, меня ждут Император и войска. По возвращении я жду результатов, любых результатов! Ну а если сердце этого хряка такое слабое, как говорит моя дражайшая супруга, то так тому и быть. Не иметь сына лучше, чем каждый день получать всё больший позор!

Хань мысленно взвыл. Теперь этот «самый молодой мерзавец ци в Империи» может его просто прикончить, и никто ничего ему даже не скажет, просто не посмеет сказать! Хлопок закрывшейся двери прозвучал погребальным гонгом.

Во всех известных Ханю историях герой, попав в подобное положение и получив свою порцию беспомощности и отчаяния, обязательно находил выход. Он использовал секретную технику, получал помощь верного друга или возлюбленной или же умудрялся обмануть врага, прикинувшись не тем, кем является. Но почему-то выход не находился, и тишина повисла в приёмной, словно гуань дао палача над шеей правителя мятежной провинции. Но Хань не отчаивался, ведь у него, как и положено герою, был верный и безотказный соратник — матушка. И кто бы ни предстал перед её пылающим взором — отец, духи предков, боги, демоны, драконы, да хоть сам Император — она никогда не оставит любимого сына в беде. И пусть этот мерзавец, словно западный варвар, незваным явившийся в их дом, получил поддержку отца, но против госпожи Лихуа у него нет ни малейшего шанса. Хань даже с некоторым предвкушением ожидал, как все усилия самозванца разобьются о непреклонность мамы, словно демонический клинок злодея об технику Несокрушимой Железной Рубашки героя. Пусть он осознает тщетность своих усилий!

К сожалению, этот подлец всё и так осознавал. Он почтительно, словно вернувшийся из военного похода сын благородному родителю, поклонился матушке и омерзительно мягким, почти любящим голосом спросил:

— Досточтимая госпожа Лихуа, простите, если я проявляю непочтительность, но буду ли я прав, если предположу, что вы страдаете от болей в почках? И временами у вас сводит шею и ноги?

Мать, приготовившая нахалу гневную отповедь, удивлённо замерла.

— Да, вы правы! Но откуда вы можете это знать? Я понимаю, если бы вы хотя бы проверили мой пульс, как доктор Суо...

Злодей вновь коротко поклонился, словно отдавая должное справедливости и мудрости её слов, и ответил:

— Вы совершенно правы, лучшего результата я бы добился, проверив ваш пульс. Но многое этот недостойный чужак может увидеть сразу, ощутив ток ци в вашем теле!

Матушка качнула головой и слегка улыбнулась. Улыбнулась! От подобного предательства у Ханя перехватило дыхание.

— Вы заблуждаетесь. Нет-нет, не по поводу болей. У меня нет ци.

— Простите, госпожа, при всём уважении к вашей мудрости, осмелюсь предположить, что это вам сообщил кто-то из упомянутых ранее уважаемых докторов.

— Разумеется, — благосклонно кивнула матушка, — меня осматривало множество специалистов.

— Значит, им ещё предстоит продвинуться по пути науки. Они заблуждаются.

Он несколькими стремительными шагами подошёл к стене, легко, словно это была невесомая ширма из шёлка и бамбука, подхватил кресло, тяжёлое, которое слуги носили только вчетвером, поставил его за спиной госпожи Лихуа и, без спросу подхватив её за запястье, помог сесть. При этом он полностью проигнорировал страдания Ханя, пытающегося дрожащими руками подняться из лужи непереваренного обеда.

— Ци есть везде и во всем. Ведь она — энергия жизни, пронизывающая все вокруг, от холодных звезд до самых раскалённых глубин земли под нашими ногами, от вершин гор до бездны океана. Она есть у деревьев и зверей, у богов и демонов, духов и призраков. И, конечно же, есть она у каждого человека. Да, у некоторых она сильнее, у других слабее, кто-то может ею разрубать горы и крушить врагов, а кому-то не удаётся даже задуть свечу. Некоторые не чувствуют её, ведь им неведомо, что она у них есть, а значит, не могут ею повелевать. У вас есть ци, госпожа Лихуа, чистая и прекрасная, столь же прекрасная, как и вы сами!

Хань от возмущения вновь замычал. Что этот подонок вообще себе позволяет? Лишь плохое самочувствие не позволило вновь кинуться на самозванца и по-настоящему его проучить.

— Если вы, госпожа, позволите этому недостойному коснуться вашего благородного тела...

К ужасу Ханя, мать благосклонно кивнула головой.

Руки злодея замелькали стремительными змеями, лёгкими незаметными движениями касаясь рук, запястий, лопаток, плечей и шеи матушки. Один раз они даже коснулись впадинки между ключицами! Наконец он вытянул палец и коснулся ей средины лба.