Чтение онлайн

Ксинг навострил уши. Это нисколечки не напоминало отказ, скорее новое испытание. Из тех заданий, которые давал почти каждому герою таинственный наставник, подвергая того целой куче смертельных угроз.

— Принеси мне из Леса Дюжины Шагов ветку Багрового Дуба и руду Радужного Железа, — не разочаровал кузнец, — сделай из них молот, и тогда я возьму тебя в ученики, даю в том слово!

— Я принесу, мастер Бунтао, — поклонился Ксинг.

???

Лес Дюжины Шагов оказался не так страшен, как о том вещал стражник, но и безобидным его не назвал бы даже полнейший глупец. Изобилие ци в лесу вызывало изменения в кустах и деревьях, делало зверьё и птиц крепче, выносливее и, следовательно опаснее. Дюжина Шагов оказалась преувеличением — впервые сожрать его попытались лишь на четвёртой или пятой дюжине. Где-то с месяц проводил Ксинг каждый день в Лесу, изучая тропки и повадки зверья, разыскивая среди зарослей деревьев хоть что-то, напоминающее этот самый «багровый дуб», но так ничего и не нашёл. Багровых по случаю осени деревьев было полно, да и дубов он нашёл немало, но ни один из них ничем, кроме чуть более сильной ци, от обычного не отличался. Только почти отчаявшись и добравшись практически до центра Леса, Ксинг обнаружил огромного могучего исполина, выделяющегося своим насыщенным красным цветом коры и тёмно-багровым оттенком скругленных листьев. Только такое дерево и могло быть тем самым «багровым дубом». От радости Ксинг вскрикнул и, похоже, сделал это громче, чем следовало.

Из кустов выметнулось длинное юркое тело какой-то чешуйчатой твари размером с лошадь, с двумя хвостами и мощной, сильно выдвинутой вперёд зубастой челюстью. Как в случае с речным монстром и с вожаком волков, Ксинг ничего не ощутил, сумев увернуться только благодаря настороженности и готовности отразить атаку. Тут в лесу зрение ци и так частенько давало сбой — ведь обилие природной энергии прекрасно скрывало любую живность. И именно эта особенность делала Лес таким прекрасным местом для тренировок.

Ксинг не стал вступать в бой, положившись на скорость ног и силу своей ци. Он бежал, сверкая пятками, на ходу преобразовывая ци в Огонь, чтобы поставить огненный заслон, либо в Древо, чтобы перекрыть и затруднить путь преследователя. Если бы не одежда из волчьей шкуры, то, пробиваясь сквозь кусты, кроны деревьев и густой подлесок, Ксинг остался бы голым. Но и так ему пришлось вытерпеть немало хлещущих по лицу ветвей с острыми, словно лучшие ножи, листьями.

Тварь оказалась очень упорной, гналась почти до самой опушки и только натолкнувшись на границу, обозначенною вереницей столбов, наполненных сильной ци, окончательно отстала.

Следующую попытку Ксинг предпринял на следующий день. Осторожно скрывая энергию и до предела напрягая чувства, он добрался до самого дуба, умудрившись не столкнуться ни с одним лесным обитателем. Проблема отыскалась там, где он не ждал никакого подвоха: дерево вовсе не собиралось поддаваться его усилиям. Как он ни напрягал силы и не усиливал руки ци, не сумел отломить даже маленькую веточку, которой не хватило бы даже для мухобойки, не то что для рукояти целого молота! Его возня привлекла ещё одну тварь, на этот раз что-то большое, мохнатое, но с такой же огромной пастью. Так что Ксингу пришлось вновь бежать, петляя и затрудняя путь сначала одному преследователю, а затем и собравшейся стае разномастных зверей. И вновь, стоило добежать до границы леса, как погоню словно отсекло ножом.

Идти к мастеру Бунтао — расписаться в своей несостоятельности. Да и денег у Ксинга хватало, поэтому он пробежался до Жумэня, где хорошенько экипировался. И к следующему походу к Дубу взял топор из лучшего железа, которое только смог купить в этом не самом маленьком городе. Результат превзошёл все ожидания.

Топор, выкованный лучшим городским кузнецом Жумэня, «почти такой же как у Бунтао, только дешевле», обрушился на ветвь со всей силой рук Ксинга, усиленных с помощью ци. Звуки ударов разлетелись на весь лес. И когда, наконец, не выдержала и треснула рукоять, лезвие настолько затупилось, что теперь его следовало не точить, а перековывать в новое. Добрая дюжина зверей, чьи мохнатые мускулистые тела чуть ли не светились от переполняющей их энергии, восприняли стук, как приглашение на вкусный обед. К счастью, зверьё не умело лазить по деревьям. К несчастью, Дуб стоял в центре большой поляны, словно не подпуская к себе другие деревья и кусты, а значит, удрать, перепрыгивая с ветки на ветку у Ксинга никак бы не получилось. Пришлось отсиживаться прямо на Дубе, вступив в серьезный бой с двумя обитающими в кроне птицами, похожими на воронов, только гораздо больше и свирепее. Ксинг лишь каким-то чудом взял верх, а остался цел только потому, что острые, словно бритва, клювы не могли пробить шкуру волчьего вожака. И, будучи потрёпанным, с ног до головы измазанным едким птичьим помётом, победителем себя он не ощущал. К счастью, схватка с птицами заинтересовала зверьё настолько, что оно собралось с одной стороны дерева, так что Ксинг смог прорваться и сбежать.

На следующий день он вернулся более подготовленным. Чтобы больше не пришлось всю ночь отстирывать верные волчьи доспехи, он натянул сверху ещё один слой одежды из шкур убитых лесных зверьков. На дубу ждали новые птицы, но на этот раз, помимо нового топора, Ксинг прихватил и копьё. Схватка выдалась скоротечной, длина оружия сильно помогла, так что вскоре он сумел предпринять новую попытку добыть ветвь. Снова стук топора привлёк новое зверьё, но Ксинг лишь выпятил в их сторону задницу и несколько раз хлопнул себя по ягодицам. То ли звери в Лесу Дюжины Шагов были умнее своих обычных сородичей, то ли просто реагировали на движение недосягаемой жертвы, но увидав издёвку, они громко зарычали.

Ожидаемо, второй топор древесину тоже не брал. Ксинг попробовал укрепить его с помощью ци, увеличить прочность и остроту. Но инструмент прослужил недолго — после нескольких ударов лезвие, не в силах сдержать его энергию, при очередном ударе раскололось на части, оставив на ветке неглубокую царапину, которая к тому же затянулась прямо на глазах. Выяснилось, что возникший было план «принести тысячу топоров, наполнять их ци, пока не перерубит проклятую богами ветку» оказался полностью несостоятельным. Да и все остальные способы, что только мог придумать Ксинг, принести результат не могли.

Чувство гнева, безнадёжности и отчаяния так переполнили душу, что Ксинг, не думая ни о чём, треснул лбом о ствол, чтобы хоть так, с помощью боли, прояснить голову. Ци он подал совершенно бессознательно, как делал это уже каждый день несколько лет подряд. И действительно, своего он добился, боль отрезвила. Вот только на стволе, способном выдержать удары самого острого металла, осталась неглубокая вмятина, которая к тому же распрямилась совсем не сразу. Ксинг обрадовался. Он подал в руки как можно больше ци и начал молотить по злополучной ветке. Хоть результат и появился, но Ксинг быстро понял, что добиться так ничего не выйдет. Кулаки оставляли вмятины, а ему требовалось нечто острое, способное резать сверхпрочную древесину, а не пытаться вдавить.

— У меня есть ци, этого достаточно, — сказал он вслух рыскающему внизу зверью.

Вспомнились тренировки с учителем, его слова про подходящее оружие и про то, что можно создать клинок просто из ци, но это будет гораздо тяжелее. Ксинг усмехнулся: именно такое «тяжелее» ему и требовалось. После схватки с разбойниками он, мелкий малёк, почувствовал себя премудрым карпом, решившим, что ему всё по зубам. Теперь реальность показала настоящие границы сил. И если он хочет догнать учителя не через дюжину дюжин циклов, то придётся тренироваться ещё сильнее. Ксинг выпустил из пальца ци, попытавшись сформировать лезвие. Получилось нечто настолько жалкое, что даже рычащее внизу зверьё залаяло и засмеялось. Ксинг ничуточки не расстроился. Он увидел ещё одну область, в которой его навыки недостаточны, и, самое главное, — направление, в котором можно совершенствоваться.

Несколько дней понадобилось на то, чтобы жалкий заострённый сгусток ци, выходящий из его руки, превратился в нечто, отдалённо напоминающее острый клинок. Ксинг приставлял его к ветке и словно молотом колотил второй рукой. Надрез на ветке дуба уже обрёл достаточную глубину, чтобы оттуда выступила багровая смола, густая и, похоже, очень желанная для кружащегося внизу зверья. Звери завыли и зарычали, а к дереву стали стекаться другие особи, которых он раньше не видел. И для которых, похоже, высота дерева препятствием не являлась.

— Не так быстро! — выкрикнул он, встречая первого гостя.

Рука-молот ударила прямо в нос запрыгнувшему на дуб гибкому телу, рука-лезвие вонзилась в пушистый бок. Существо, отдалённо напоминающее тигра, такого не ожидало, так что, пронзительно мяукая, полетело вниз. Ксинг с сожалением проводил взглядом его полную мяса тушу и снова принялся рубить ветвь, поглядывая вниз и по сторонам.

Чтобы не тратить зря время, он поселился на ветвях этого дуба, собирая дождевую воду и утреннюю росу с листьев. Делал короткие вылазки, чтобы поймать и съесть, с помощью ци зажарив без соли, одного из собравшихся зверей. Но даже так ветвь не поддавалась. На создание и удержание клинка из внутренней энергии требовалась уйма ци, так что когда тот распадался, ему лишь оставалось беспомощно смотреть, как почти что на глазах затягивается столь тяжело сделанный разрез. Ксинг попробовал стихийные преобразования — дуб неохотно поддавался Огню, на него почти не влияло Дерево, а остальные стихии не действовали вообще.