Чтение онлайн

Папа и бабушка преподавали в одном университете и были знакомы задолго до того, как папа встретился с мамой и узнал, чья она дочь.

— Да, я очень переживала из-за их отношений. Они на момент нашего знакомства были… натянутыми.

— Правда? Ты не рассказывала… Из-за чего?

— Что-то касалось их преподавательской деятельности. Сейчас уже не важно. Но он помог ей вывезти студентов на ежегодный форум, где они защищали научные работы. Для бабушки это было критически важно, дало ей карьерный толчок — она получила грант, а потом и научную степень.

— Как он это провернул?

— Даже не знаю, но подкуп был засчитан. Ему была важна я. А мне — общение с мамой и наши общие хорошие отношения в будущем.

— Как здорово. Почему ты раньше не рассказывала?

— Ты знаешь, я сама осознала это не так давно. Мужчину характеризуют его поступки — помни это всегда. Я тебя очень люблю и хочу, чтобы твой избранник ценил тебя по-настоящему.

— Я поняла…

— Тебе нужно поговорить с ним, — заявляет она бескомпромиссно.

— Зачем?

— Чтобы он понял, с кем имеет дело.

Не хочу анализировать всё услышанное. Мозг отторгает любую попытку мыслить в этом направлении, уступая дорогу нахлынувшим чувствам.

Ухожу в свою комнату, чтобы поразмыслить над мамиными словами, но проваливаюсь в сон, а утром меня будят обрывки голосов.

— Не сомневайтесь, я дам лучшие рекомендации, — убеждает мама Алевтину Ивановну, но та явно из-за чего-то расстроена.

— Как только закончится отпуск… — слышится её встревоженный голос.

— Вы снова вернётесь! Не переживайте!

Прощальные реплики, шуршание вещей и хлопок закрывающейся двери.

— А зачем она мне тут, если у тебя ещё целая неделя отпуска? — непонимающе произносит мама за завтраком. — Я же правильно поняла — тебе в понедельник на работу?

— Д-да…

— Ну вот и отлично! Проведём время вместе!

Почему я не верю, что только в этом причина?

Хотя, возможно, так будет лучше.

Эти дни мы по-настоящему плодотворно проводим с мамой. У нас, оказывается, накопилось много дел по дому. За мытьём окон и вытиранием пыли, притаившейся в укромных уголках, время проходит не так заметно.

Погода балует теплом, и мы, как советовали врачи, подолгу гуляем в парке, дышим свежим воздухом и, конечно, разговариваем. Мама много вспоминает об отце и рассказывает об их отношениях то, о чём я раньше не знала, и ничего больше не спрашивает о Глебе, чему я очень рада.

Я позволяю себе думать о нём украдкой, поздним вечером. Уткнувшись лицом в подушку, остаюсь наедине с терзающими душу мыслями и с отчаянием осознаю, как сильно скучаю.

Скучаю так, что по щекам градом катятся слёзы — горькие и печальные. И я ничего не могу с ними сделать. Только крепко сжимаю ладони в кулаки и тихо скулю, до боли закусив губу. Не в силах заставить себя ни позвонить, ни написать ему. Пальцы немеют, а все слова испуганными птицами улетают прочь, оставляя лишь леденящую дрожь и гулкое безмолвие вокруг.

Ночами хватаю телефон — а там пусто. Перечитываю нашу последнюю переписку, где только мои сообщения, датируемые днём моего приезда к маме.

От него: «Хорошо, будь там». И всё.

И вот я здесь.

Уже целых пять дней.

Утром просыпаюсь от вибрации звонка. Сбросив одеяло, рывком сажусь на кровати и смотрю на экран телефона, который всю ночь провёл в моей руке. Звонит Глеб. В полусонном оцепенении принимаю вызов, уверенная, что это лишь сон, слышу его голос:

— Марина, я соскучился, приезжай. Я отправил за тобой машину.

Глава 37

Город встретил меня значительными переменами, будто кто-то перемотал плёнку вперёд за время моего отсутствия… Стремительно выросшую траву убирают жужжащие газонокосилки, а прохожие уклоняются от назойливых хлопьев тополиного пуха, норовящего забиться в глаза и нос. Знойная жара властвует, подтверждая прогнозы синоптиков об аномально засушливом лете.

Мама, как и ожидалось, не одобрила мой внезапный отъезд. Я не знаю, поверила ли она в неожиданно возникшую «срочную работу», но я всё равно сделала по-своему.

Я и не слишком пыталась убедить её в правдивости своей выдумки.

Да, он позвонил. Да, я хочу видеть его.

И вот я уже на заднем сиденье хорошо знакомой машины, нервно перебираю звенья браслета на запястье и прокручиваю в голове сценарий нашей встречи.

Сегодня за рулём снова Виктор.

— Мне нужно на Вяземскую, 35, — говорю я ему, понимая, что он по умолчанию повезёт меня в квартиру Глеба, — а после — на Ольховскую…

Ловлю в зеркале заднего вида его растерянный взгляд.

— Марина Николаевна, у меня другие вводные, надо бы уточнить… — бормочет водитель, почёсывая затылок.

Это мне нужно уточнить?

— Тогда уточните, будьте добры.

Нет уж, звонить и спрашивать, можно ли мне посетить собственную квартиру перед тем, как поехать к нему, я не стану.

Виктор набирает номер и, уточнив свой вопрос, что-то недолго слушает в телефоне.

— Нужно ехать на Ольховскую, — невозмутимо сообщает он итог переговоров.

Вот как? Прекрасно! Просто чудесно, чёрт возьми!

И почему я не удивлена? Нет, сегодня нам точно не избежать разговора. Хватит с меня! Он унижает меня таким отношением! Я ему не эскортница, не девушка по вызову.

Всю оставшуюся дорогу меня пожирают ядовитые мысли, а в голове змеятся планы предстоящего разговора, один мрачнее другого.

Машина останавливается на подземном паркинге, и я, не дожидаясь, пока водитель откроет мне дверь, быстрым шагом устремляюсь к лифту.

Отражающая блеск кабина взмывает вверх, выхожу на нужном этаже, вижу просторный холл и призывно распахнутую дверь в знакомую квартиру.

Внутри тишина, приятно пахнет чистотой, свежестью недавней уборки.

Глеб стоит, подперев косяк плечом, и смотрит на меня. Я чувствую его взгляд, но лица не вижу из-за слепящего солнца. Зажмуриваюсь.

— Привет. — Отделяющаяся от стены фигура приближается и обретает чёткие очертания. — Как доехала?

Его запах приближается вместе с ним и блокирует остальные витающие в воздухе ароматы. Дышу им глубоко, каждой клеточкой тела.

Выдыхаю шумно, скрещиваю руки на груди, готовясь к атаке.