Чтение онлайн

— Вы спасены, спасены!!

Депеша от Бекингэма была следующего содержания: «Заметив пропажу привесок и догадываясь о злоумышлении на спокойствие королевы, моей владычицы, я в ту же ночь приказал запереть все порты Великобритании, оправдывая это распоряжение мерою политическою: ради препятствия к сношениям подданных моего короля с мятежниками Ла-Рошели. Король одобрил мои распоряжения и приписал их моей заботливости к поддержанию доброго согласия между Англиею и Франциею. Пользуясь временем, я заказал хорошему ювелиру заменить отрезанные две привески новыми, и надобно отдать ему справедливость, он сделал свое дело нельзя лучше, в чем легко убедитесь и вы при первом взгляде на аксельбант, который при сем препровождаю. Курьер мой пробудет в Париже целые сутки, и ко времени его возвращения все порты Великобритании будут открыты… Скажите государыне, что, если бы дело касалось не до ее спокойствия, я не расстался бы с ее бесценным подарком, который ежечасно осыпал поцелуями и слезами. Теперь, кроме воспоминания, не остается в душе моей иного сокровища, но этого уже у меня не отнимет никакая сила в мире, и я сохраню это воспоминание в глубине моего сердца до той минуты, в которую оно замрет под рукою смерти. Эти слова, надеюсь, вы передадите королеве вместе с ее подарком!»

Через четверть часа герцогиня привезла в Лувр футляр с аксельбантом. Две привески были приделаны так искусно, что и сам ювелир, Работавший остальные десять, не мог бы отличить их от своей работы.

— Вы спасены, государыни, — сказала герцогиня де Шеврез, — но этого мало: подумайте о мщении кардиналу. Напоминаю вам о его любовном письме, которое вы обязаны вручить вашему супругу. Когда Ришлье увидит на вас аксельбант, он онемеет с досады, а вы, пользуясь минутой, можете окончательно раздавить этого ядовитого змея!

На другой день был назначен бал. Перед выходом королевы король, сопровождаемый кардиналом, вошел в ее уборную (Анна уже была одета) и, окинув ее наряд мрачным взглядом, произнес дрожащим голосом:

— Радуюсь вашему выздоровлению и в то же время не могу не досадовать, видя, как мало обращаете вы внимания на мое спокойствие!

— Я вас не понимаю, ваше величество! — отвечала невозмутимо Анна Австрийская.

— Мудрено надеть убор, которого у вас нет… — вскрикнул король и остановился под обаянием змеиного взгляда Ришлье.

— Да, государыня, — произнес кардинал с своей приторной улыбкой. — Ревнуя о спокойствии короля, я следил за странными поступками герцога Бекингэма в бытность его при дворе и убедился, что он имел дерзость домогаться вашей благосклонности. Само собою, что искания его были с негодованием отвергнуты, и только из жалости вы, государыня, подарили ему аксельбант, которым герцог так мало дорожил, что отдал его другому лицу, распродавшему привески по мелочам. Один из моих агентов в Лондоне купил у жида вот эти две привески…

Ришлье подал коробочку королю, и в будуаре воцарилось минутное молчание. Лицо королевы было величаво-спокойно; герцогиня де Шеврез едва удерживалась от смеха.

— Ваше величество, — произнесла Анна Австрийская, — потрудитесь отомкнуть ларчик, который стоит на туалете…

Людовик XIII повиновался, и аксельбант со всеми своими привесками засиял радужными огнями, которые жгучими стрелами врезались в глаза и его величества, и его эминенции кардинала.

— Что вы на это скажете? — гневно спросил король у министра.

— Меня обманули, государь! В Лондоне или здесь, но меня обманули!

— Нет, — вмешалась королева, — вы хотели обмануть короля и поселить раздор между им и мною. Как ни оскорбительны были мне неосновательные подозрения государя, вами ему внушенные, я, может быть, еще сказала бы слово вам в оправдание, если бы вами руководила благородная ревность о его спокойствии, а не ревность отвергнутого любовника, плясавшего передо мною сарабанду и имевшего дерзость писать ко мне любовное письмо.

Королева, дрожа от ярости, чуть ли не в лицо кардиналу бросила письмо, писанное его секретарем Ландри. Король, схватив бумагу, пожирал ее огненными глазами, а по окончании чтения перенес их на Ришлье.

— Скажи мне, — произнес он дрожащим голосом, — человек ты или. сам дьявол в человеческом образе?

— Всмотритесь в мое лицо, ваше величество, — спокойно отвечал Ришлье, — и решите сами, в состоянии ли был бы сам дьявол быть так невозмутим, как я в эту минуту.

— Вопрос не есть ответ! — вскрикнул король, заикаясь от ярости. — Вы писали это письмо? Вы? Знаете ли, что за это вас мало колесовать? За это следует жилы вымотать…

— Именно этого и желали мои враги, подделавшие это письмо!

— Подделавшие?!

— В чем вы и ее величество сию же минуту убедитесь. Не угодно ли вам выйти в соседнюю залу.

Король, королева и герцогиня вне себя от изумления вышли из будуара; через пять минут в аванзалу был введен Ландри.

— Кто писал это письмо? — спросил Ришлье, показав ему бумагу.

— Я, ваша эминенция.

— Вы слышите? — обратился кардинал к державным супругам.

— С какой целью?

— Этого я не знаю, но меня обольстили щедрой наградой.

— Кто?

— Герцогиня де Шеврез, — отвечал Ландри, указав глазами на герцогиню.

— Я? — воскликнула та, дрожа всем телом.

— Вы сами!

— Докажи истину, — сказал король, — и напиши сей же час этим самым почерком…

— Нет ничего легче! — сказал Ландри и тотчас же написал несколько строк.

— Государь, — сказала королева, — клянусь вам Богом, что это письмо написал сам кардинал и через герцогиню передал мне.

— Клянусь и я, ваше величество, — воскликнула герцогиня, — что кардинал из рук в руки передал мне это письмо.

— А я клянусь святым распятьем, — торжественно произнес Ришлье, — что письмо подложное.

— Кому же верить? — быстро сказал король. — Тут, я вижу, все обманывают, все лгут, и одурачен я один. Этого молодца, — продолжал он, кивнув на Ландри, — в Бастилию и допросить как следует. Его показания решат и вашу участь, герцогиня!

— Государь, — воскликнула любимица королевы, — неужели вам не угодно понять, что этот человек — клеврет кардинала…

— Изучивший мой почерк, — досказал Ришлье, — и по этому самому избранный вами в сообщники. Это, конечно, весьма понятно не только его величеству, но малому ребенку.

Собеседники разошлись в невыразимом негодовании друг на друга; Ландри спокойно отправился в Бастилию, вполне уверенный, что Ришлье согласно своему обещанию выручит. Действительно, в ночь Лафейма явился в келью Ландри, вручил ему от имени кардинала две тысячи пистолей и объявил, что за стенами крепости его ждут два проводника, которые будут ему сопутствовать до Марселя, где он сядет на корабль. Эти попутчики были шпионы кардинала, подчиненные Лафейму, друзья-приятели Ландри. Верхом все трое (Ландри и его спутники) воротами св. Антония выехали в Венсенский лес, и здесь в самой чаще «друзья» пристрелили ничего не подозревавшего Ландри… Кардинал умел прятать концы в воду. Весть о бегстве Ландри дошла до ушей короля. «Не ясно ли, ваше величество, что ему помогла герцогиня!» — сказал Ришлье. Таким образом, кардинал не утратил ни на волос своего влияния на Людовика XIII, продолжавшего питать к своей супруге и ее приятельнице непримиримую ненависть.