Чтение онлайн

– Простите, – сказала Фурия, – мы не хотели проявить неуважения.

Мальчик был явно моложе Фурии, хотя определить возраст чернильной поганки с первого взгляда было практически невозможно: тяжёлая жизнь в ночных убежищах накладывала отпечаток даже на детские лица.

Он молча повернулся и исчез в темноте.

– Бежим отсюда! – прошептала петушиная книга.

Но Фурия последовала за парнишкой.

– Что ты делаешь?!

Девочка вошла в жилище, сложенное из грубого камня и напоминающее снежное иглу. Прошло некоторое время, пока её глаза привыкли к темноте, и тогда она заметила слабый отблеск огня, падавший через отверстие в противоположном конце помещения. Мальчик прошёл сквозь него и исчез, она еле успела заметить, куда он делся.

– Чуешь? – прошептала петушиная книга. – Пахнет жареной человечиной!

– А вот и нет, – тихо возразила девочка, вышла из помещения и свернула в один из крытых проходов между постройками.

Навес над ней похлопывал, колыхаемый ветром. Откуда-то, совсем неподалёку, раздавались многочисленные голоса. Она собралась с духом и пошла в ту сторону.

Следующая постройка была больше, чем каменное иглу, но вместо крыши сверху на ней был натянут полог, сшитый из кроличьих шкурок. Должно быть, кто-то потратил уйму времени, чтобы сшить столько шкурок вместе. Полог, вероятно, кое-как укрывал обитателей жилища от дождя и угольной пыли.

В центре помещения на сером меховом покрывале, – единственном удобстве в грязной хижине, – не подавая признаков жизни, лежала женщина с коротко стриженными волосами, напоминавшими щетину. Рядом с ней, в перевёрнутом стальном шлеме, горел огонь.

Вокруг женщины, усевшись по-турецки, скрестив руки на груди и закрыв глаза, сидели несколько полуголых девочек и мальчиков. Мальчик, за которым последовала Фурия, опустился на свободное место в кругу и принял ту же позу – по-видимому, ритуальную. Прежде чем сесть, он коротко глянул на Фурию, но его взгляд девочка никак не смогла истолковать.

Самый старший среди детей, уже почти взрослый, опустил руки, поднял с пола книгу, открыл её и начал тихо говорить на языке чернильных поганок. Другие дети прервали монотонное бормотание. Они, по всей видимости, таким образом прощались со своей матерью.

Фурия прикусила нижнюю губу: ей стало ужасно стыдно, что она вломилась сюда посреди траурной церемонии, как какая-нибудь наглая туристка. Медленно, чтобы не мешать остальным, она отошла к проходу и хотела повернуться, чтобы выйти, когда старший из детей прервал чтение.

– Подожди, – попросил юноша.

Сначала Фурия не собиралась оставаться. Однако потом она всё же вернулась в хижину и, поколебавшись, опустилась на колени, чтобы детям не приходилось задирать головы, глядя на неё.

Заглавие на переплёте книги находилось кверху ногами: юноша держал её неправильно. Оказывается, он лишь делал вид, что читает. И ещё одну вещь заметила Фурия: полуголые тела всех восьми детей покрывали строчки из белых букв, а не полосы, как ей показалось сначала.

– Ты – библиомантка, – сказал юноша с книгой, в то время как мальчик помладше, вслед за которым она пришла сюда, не выпускал её из виду. Его братья и сёстры тоже таращились на неё. – Нам было предсказано, что ты придёшь.

Предсказано? Как будто она – святая или спасительница.

– Я – Фурия, – сообщила девочка.

– Я – Третий сын, – представился старший из детей. Он указал на другого мальчика: – Это – Восьмой сын.

От возбуждения петушиная книга впилась клювом в ладонь Фурии, но девочка ощутила это только как лёгкое пощипывание.

– Мать пятнадцати. – Одна из девочек показала на безжизненно лежавшую женщину.

Получалось, что семи её детей здесь не было. Только через некоторое время до Фурии дошло, что, вероятно, их нет в живых. Детская смертность в таком месте, как этот лагерь, должно быть, была чрезвычайно высока.

– Мне очень жаль, – сказала Фурия. – Мы вам помешали. Мы не… я не хотела.

– Ты библиомантка? – спросил Восьмой сын.

– Да, – подтвердила она. У неё засосало под ложечкой, а пульс просто захлёбывался.

– Ты можешь провести её туда? – спросил Третий сын.

Фурия боролась с желанием вскочить и убежать. Она медлила с ответом.

Лицо Третьего сына омрачилось.

– Ты можешь провести её туда? – ещё раз спросил он.

Чернильные поганки явно были убеждены, что у Фурии есть какая-то особая власть, и, увидев, как они притворялись, что умеют читать, она поняла, какая именно. Дети умирающей думали, что библиомантка сможет облегчить их матери переход в другой мир. Возможно, потому, что в их глазах библиоманты понимали толк в смерти и убийстве.

У Фурии по коже побежали мурашки.

– Подойди ближе, – попросила одна из девочек и подвинулась, освободив место в кругу для Фурии.

Фурия больше не размышляла о последствиях. Вместо этого она действовала инстинктивно – опустилась на свободное место в кругу, села по-турецки и положила петушиную книгу себе на колени.

В отблесках пламени она разглядела, что буквы, проступающие на телах мальчиков и девочек, не образовывали слов, а представляли собой абракадабру. Должно быть, они были срисованы из одного из заражённых книжной лихорадкой томов из библиотеки «Флёр де Мари». Вероятнее всего, из той книги, которую держал в руках Третий сын.

Он поймал взгляд, который она бросила на книгу, и быстро спрятал её за спину.

– Это наше.

– Я не хочу отбирать её у вас.

– А ты и не сможешь, – возразила одна из девочек, предположительно того же возраста, что и Фурия. – Нас много, а ты одна. Это наша книга!

Третий сын огрызнулся на сестру, она в ответ зашипела на него.

– Это книга со старого корабля? – спросила Фурия.

Дети опасливо переглянулись.

– Да ладно, не бойтесь. Я никому не расскажу.

Фурия положила ладонь на свою сердечную книгу. Клюв спрятался глубоко в обложку и не издавал ни звука.

Грудная клетка женщины поднималась и опускалась через неравные промежутки времени, периодически изо рта вырывался мучительный стон. Самая старшая из девочек склонилась к ней и смачивала ей губы влажной тканью.

– Женщина понимает меня? – обернулась Фурия к Третьему сыну. – Это она выучила вас моему языку?

Мальчик кивнул:

– И ещё Мать восемнадцати – мать Матери пятнадцати.

Фурия ощущала такой же жуткий страх, который испытывала петушиная книга. Именно сейчас ей бы не помешало немного уверенности в себе.

«Только не подведи меня!» – подумала она, раскрывая книгу где-то на середине.

Мальчик с книгой по-обезьяньи повторил её движение, словно зеркальное отражение. При этом он напряжённо смотрел на её руки, чтобы не упустить ни малейшей детали.

От возбуждения Фурия стала задыхаться: только теперь до неё дошло, во что именно она ввязалась. Если бы женщина, лежавшая перед ней, была уже мертва, девочке было бы легче притворяться перед её детьми, что она способна сделать то, за чем они позвали её. Однако Фурии было ясно: они ожидают от неё не пары слов утешения, которые должны облегчить их матери последний путь.