Чтение онлайн

Добровинский взял трубку телефона после первого же гудка. Как будто ждал моего звонка.

– Отмывание денег? Это вряд ли, – чуть поразмыслив, ответил мне адвокат. – Проблема Черного в Болгарии, так же как и в России, заключалась, мне кажется, в другом. Я уже говорил, что ошибка Михаила, как и многих бизнесменов в 1990-е годы, в том, что он строил бизнес в тени, в офшорных компаниях. Это был абсолютно непрозрачный бизнес. «Кому нужна твоя прозрачность?» – часто говорил он. Михаил искренне не понимал, почему ему нужен легальный бизнес, зачем самому владеть акциями, ставить подписи под документами и выходить в итоге на открытый цивилизованный рынок. Он этого не понимал. Было такое время, было такое восприятие бизнеса. Я приведу очень характерный пример, который объясняет ментальность Черного и рисует его видение бизнеса. Дело было как раз в Болгарии в 1997 году, когда Черный купил там телефонную компанию. Кто-то из наших общих знакомых объяснил ему, что надо легализовать сделку и выйти в открытое пространство рынка. Он заинтересовался и пригласил в Софию вице-президента компании «Мерил Линч». Тот прилетел на переговоры, которые я переводил, так как Михаил не владеет ни одним языком, кроме русского. Тот, его звали Питер, во время встречи объяснял Михаилу, что надо «чистить» офшоры, выходить на рынок IPO, продавать акции, покупать их, в общем, вести цивилизованный бизнес. Через два часа беседы Михаил увидел в этом смысл, но под конец разговора Питер напрямую по-английски, обращаясь к Михаилу, сказал ему в шутку: «Купите вашему переводчику клюшку для гольфа, у вас же такой хороший переводчик». Тот, не понимая перевода, решает, что речь идет о целом клубе. Быстро считает в голове, сколько это стоит, и отвечает: «Если до пяти миллионов долларов, то это нормальный подарок». Но я-то это все не перевожу, видя, что под финал беседы и Михаил, и Питер решают вроде бы поговорить напрямую. Но Черный говорит по-прежнему по-русски. Американец его не понимает, но, видя, что тот согласен купить мне «клюшку», также в шутку говорит: «Тогда уж купите ему целый набор» (а набор клюшек для гольфа состоит из четырнадцати штук и по-английски звучит как «сет»). Михаил, не зная перевода, решает, что должен купить сеть клубов, и отвечает, опять по-русски: «Жирно ему будет». Американец не понял, почему Михаилу жалко тысячи долларов. А ведь Миша имел в виду совсем другое. Он готов был заплатить мне просто в качестве подарка пять миллионов. В общем, эта картина свидетельствовала о разности не только языковой, но и культурной с точки зрения бизнеса. Они так общего языка и не нашли. А болгарский бизнес скоро и вовсе рухнул. А ведь у Михаила был футбольный клуб, две газеты, банк и крупнейшая телефонная компания, то есть целая империя! Но болгарский премьер выступил с заявлением, что неплохо было бы создать конкуренцию на рынке телефонного бизнеса, а то Миша сосредоточил у себя в руках слишком много. Нужны еще лицензии для других компаний и бизнесменов. Михаил через свою газету отреагировал очень резко: «То, что говорит премьер, – полная глупость, и, если он будет продолжать в том же духе, надо такого премьера просто убрать». Но мы находимся в чужой стране, мы – в гостях. Естественно, заявление Черного вызвало политический резонанс, и вскоре он стал персоной нон грата. И потерял весь бизнес в Болгарии. Он был продан. (В 2000 году Черный был со скандалом выдворен из Болгарии как международный преступник. Правоохранительные органы этой страны сочли, что его деятельность представляет угрозу национальной безопасности. Черному пришлось продать болгарские активы – пакет акций единственного оператора GSM в этой стране компанию Mobitel и один из национальных футбольных клубов. – Авт.) А ведь все почему? Потому что Миша почувствовал себя «королем» в отдельно взятой маленькой черноморской стране. Если бы не амбиции, все было бы нормально. Это все происходило на моих глазах. Я часто говорил ему об осторожности в ведении бизнеса, да и в собственном поведении. Говорил и о прозрачности бизнеса, что она, прозрачность, была наконец необходимым явлением. Но вы понимаете, когда существует 200 офшоров, деньги текут рекой, а налоги не платятся, хозяин считает, что так должно быть вечно. Никто не думал о будущем, все думали сегодняшним днем. Деньги – сегодня, и все! И – побольше! Кто знает, что случится завтра.

Я поблагодарил Александра Андреевича. Тут что-то громко щелкнуло в трубке. Нас, кажется, разъединили. Я решил перезвонить адвокату позже, предполагая, что у меня еще возникнут вопросы. Так и вышло. За телефоном мне предстояло провести ближайшие два часа...

Наступил вечер 16 октября. Спустившись в бар отеля, я заказал себе кофе, включил диктофон и еще раз прослушал запись разговора с Литвиненко. Затем взял в руки листок бумаги, который Саша передал мне в ресторане.

«По информации британских спецслужб, русский магнат Михаил Черный, постоянно проживающий в Израиле, приобретает дом в Лондоне. Для этой цели Черный на прошлой неделе вылетал в Великобританию. Михаил Черный прилетел из Тель-Авива в Хитроу 15 октября на частном самолете, принадлежащем Борису Березовскому. Как утверждают его знакомые из русскоязычной общины Лондона, Черный интересовался, в частности, усадьбой Trevor House стоимостью около 25 млн фунтов в Белгравии, самом престижном районе Лондона. При этом Михаил Черный не исключает для себя возможности приобретения поместья Beachwood House площадью 11 акров в Хэмпстэде в окрестностях Лондона, стоимость – 65 млн фунтов. Покупка жилой недвижимости в Великобритании может свидетельствовать о намерении Михаила Черного сменить страну проживания, уверены эксперты».

Прочитанное меня потрясло. Во-первых, потому, что Литвиненко явно вел двойную игру. Вряд ли Березовский дал бы ему разрешение на умышленный слив такой информации. Во-вторых, для меня стало очевидно: Литвиненко получал информацию от Ми-5 и Ми-6, сильнейших спецслужб мира, а значит, действительно был их агентурным «контактом». И наконец, из этой записки следовало, что Михаил Черный сейчас в Лондоне! Но как его здесь найти? Да и стоит ли торопить события? Я не мог позвонить Березовскому и сказать, что получил информацию о прилете Черного в Лондон от Литвиненко. Я бы просто сдал своего информатора. Кроме того, я вообще не мог позвонить Березовскому. Он категорически отверг все возможности нашего общения еще четыре года назад. Тогда, осенью 2002 года, мы встретились в Нью-Йорке на банкете, венчавшем серию политологических лекций, которые Борис Абрамович читал русской эмиграции в Бруклине. Я подошел к беглому олигарху – он стоял с бокалом красного вина в окружении каких-то длинноногих красоток (говорили, что он их привез из Лондона как почетный эскорт) и заговорил об «Атолле» – это частная служба безопасности, созданная Березовским еще в 1995 году. Сотрудники «Атолла» по указанию шефа записывали все его телефонные переговоры. Руководителем этой законспирированной службы безопасности был мой друг Сергей Соколов. В 1998 году я записал с ним телевизионное интервью, в котором Соколов признался, что прослушивал телефонные переговоры президентской семьи. Это была настоящая сенсация. Своего рода русский Уотергейт. Но тогда никто в России за это не ответил. Позиции Березовского были очень сильны, сотрудники ФСБ попросили у меня записи бесед с Соколовым, но уголовное дело, заведенное Генеральной прокуратурой, вскоре развалилось. А весь архив «Атолла» изъяли люди тогдашнего министра внутренних дел Владимира Рушайло, близкого друга Березовского. После чего этот архив, естественно, пропал.

Услышав мой вопрос о деятельности «Атолла», Березовский изменился в лице, подозвал своего пресс-секретаря и во всеуслышание обвинил меня в том, что я якобы шпионю за ним по поручению ФСБ. В безграмотной эмигрантской среде Бруклина это должно было произвести, по его мнению, сильное впечатление. Я развернулся, чтобы уйти, но Борис Абрамович придержал меня за руку и шепотом произнес:

– Не лезьте в те дела, которые вас не касаются. Иначе долго будете сожалеть. Я таких вещей не забываю.

Это была неприкрытая угроза, но я понимал, что он, скорее всего, играет на публику. После того случая мы не виделись, но мне говорили, что Березовский меня запомнил надолго. Итогом же нашего общения стало то, что меня с ним никогда не соединяли по телефону и всячески давали понять, что общаться со мной Березовский никогда не будет. Так что проверить информацию о прилете в Лондон Михаила Черного у меня не было никаких шансов. Но была другая возможность – позвонить в Москву и попросить того самого Сергея Соколова выяснить, существует ли кто-нибудь, осуществляющий связь между Черным и Березовским. Это давало мне мизерный, но последний шанс проверить, действительно ли алюминиевый олигарх, которого не пускали на свою территорию ни Болгария, ни США, ни Швейцария, ни Франция, ни еще с десяток государств, вдруг оказался в Лондоне, куда до последнего времени его тоже не пускали. Соответственно либо английские спецслужбы передумали, а это означает только то, что у них появился свой оперативный интерес к фигуре русского олигарха, либо Литвиненко умышленно подкинул мне липу...

Сергей Соколов был дома. Я быстро объяснил ему суть своей просьбы. Ответ бессменного руководителя «Атолла» пришел в мою лондонскую гостиницу факсом через тридцать минут. Я знал, что агентство «Атолл» продолжало функционировать, но на кого работали люди Соколова, мне было неинтересно. Не о том сейчас речь. Но скорость ответа меня немало удивила. Значит, информация о контактах Березовского и о том, что скрывает «лондонский туман», у Соколова уже была. Привожу письмо Соколова полностью.

Я, прочитав письмо Сергея, понял, что еще немного усилий с моей стороны, и я буду втянут в неведомую мне игру разведок. Мне было уже очевидно, что без специального разрешения спецслужб Великобритании Черный не смог бы прилететь в Лондон. Я снова набрал телефонный номер адвоката Добровинского. Извинившись за прерванный часом ранее разговор, я поинтересовался, известно ли моему собеседнику о контактах Черного и Березовского и что он думает о вероятной вербовке Михаила Черного спецслужбами Израиля и Объединенного Королевства? Услышав в трубке характерные звуки, я тут же представил себе, как адвокат с удовольствием затянулся своей любимой сигарой, откидываясь на спинку кресла.

– Когда Михаил начал бизнес в Израиле, Моссад тут же начал его пасти, прослушивать и так далее. Для Израиля было бы лучше всего, чтобы Черный уехал бы от них куда-нибудь подальше с его-то репутацией. Скорее всего, на контакт он с ними не пошел. Теперь он им мешает. Но они его не могут выслать, закон не позволяет. А посадить не за что. В этом смысле самая интересная ситуация с английскими спецслужбами. Вам уже наверняка известно, что Черный летал в Лондон. (Как я и предполагал, Добровинский знал гораздо больше, чем мне казалось в начале этого расследования. Кроме того, будучи умнейшим человеком и прекрасным психологом, он, очевидно, понимал, что информация о нахождении Черного в Лондоне станет вскоре известна многим. – Авт.) Так вот, английские спецслужбы его пустили в страну. Мне кажется, в Лондоне раньше других поняли, что раз уж такие странные эти ребята из русской мафии, пусть лучше к нам прилетают, а мы попытаемся с ними здесь уже «поработать». Я думаю, и с Черным ситуация в данный момент выглядит так. Иначе бы его Ми-6 к себе бы не пустила. Возможно, он там возобновил контакты с Березовским. Может быть, их объединяет не только эмиграция. Оба по-своему неординарные люди. Но очень разные. Березовский, например, стремится вернуться в Россию. Черный – нет. В Черном для меня огромное количество загадок. Я неоднократно спрашивал его: почему ты не возвращаешься? Он никогда мне на этот вопрос не отвечал. Теперь я его уже не спрашиваю. Но я отчетливо понимаю, что его эра закончилась. Его время ушло. У Михаила еще есть деньги, но создать вновь какую-либо империю он не сможет. Многое в России изменилось. Я его вижу в каком-нибудь строительном бизнесе или в сфере недвижимости. Что-нибудь средненькое по сравнению с тем, что было раньше. Как-то даже Михаил Фридман сказал, что «время Черного уходит, а приходит эпоха „белых воротничков и очкариков“». Так и произошло.

Не рано ли адвокат ставил крест на карьере своего хорошего друга? Или это было сказано специально для меня? Я еще раз поблагодарил Александра Андреевича и повесил трубку. Добровинский оказал мне неоценимую помощь. Искать Черного в Лондоне – занятие бессмысленное. Не по отелям же бегать! Тем более я теперь хотел получить еще один комментарий, который бы либо подтвердил мои предположения, либо их опроверг. Надо было возвращаться в Москву. Я знал, с кем мне необходимо встретиться. Перед тем как поехать в аэропорт, я набрал хорошо знакомый московский номер, чтобы договориться о встрече с Олегом Нечипоренко, ветераном Службы внешней разведки. Если Михаил Черный действительно находился «под колпаком» спецслужб, пусть даже английских, Олег Максимович, наведя справки, мог бы мне хотя бы об этом намекнуть.

Я улетел из Хитроу в Шереметьево в полдень 17 октября 2006 года. Михаил Черный в это время еще был в Лондоне. Перед вылетом я хотел было позвонить Литвиненко и поблагодарить его за справку, которую он мне передал накануне, но не был теперь уверен, что его телефон не прослушивается. В тот момент я и не думал, что больше мне увидеться с Сашей будет не суждено. Его убьют через две недели. Сейчас я лишь могу вспомнить, как он говорил мне о том, что на Новый год хотел полететь в Израиль. Я спросил, не с Черным ли он собирается встречаться. Литвиненко ушел от ответа. Мне же говорили, что он собирался на встречу с Леонидом Невзлиным. Впрочем, зачем ему было лететь в Израиль, Саша так и не сказал. Пусть теперь это выяснит Скотленд-Ярд...

В десять часов утра я вошел в роскошное здание торгового центра в Москве. Через полчаса у меня была назначена встреча с Олегом Нечипоренко. После моего возвращения из Лондона прошло три дня. Олег Максимович позвонил мне накануне вечером и сказал, что может поделиться со мной интересующей меня информацией.

Что я знал о моем собеседнике? Генеральный директор Национального антикриминального и антитеррористического фонда, полковник ПГУ КГБ в отставке. Разведчик. Работал в Мексике с 1961 по 1965 год и с 1967 по 1971 год. Заместитель резидента в Мексике по внешней контрразведке. Был выдворен из страны якобы за попытку организации государственного переворота. Работал в соцстранах, помогал кубинцам в организации работы их спецслужб против США. Был во Вьетнаме во время американского вторжения. В 1980-е годы работал в Никарагуа, где помогал организовывать местную контрразведку. Профессионал до мозга костей. Всегда в прекрасной форме. Связей с Ясенево, где располагается головной офис российской разведки, не утратил. Более того, к нему нынешние разведчики и резиденты постоянно обращаются за советом.