Чтение онлайн

Я бежал на Ника с намерением врезать, перепрыгивая через его поваленных дружков, которые едва могли двигаться. Но он остановил меня, сделав апперкот правой рукой. Я отлетел и растянулся на тротуаре. Ноющая боль резко разлилась по спине и челюсти. Ник подошёл ко мне, с лёгкостью поднял и коленкой врезал по животу. А потом ещё и ещё, но уже стопой, при этом раскатисто смеясь. Я обхватил ушибленное место руками и свернулся калачиком. Сил встать не было.

– И это всё? Что, уже сдался? Говорил же, что ты ничтожество, мелкая букашка и всё. Ты ничего не можешь, ясно?! – и он ногой ударил по лицу.

Я услышал шорохи со стороны, где лежали дружки Томпсона. Они поднимались на ноги, недовольно ворча и разминая шеи и кулаки. Один из них раздражёнными шагами направился ко мне. А я лежал беспомощно на тротуаре, даже не имея сил встать и продолжить бой. Всё, это конец.

Появился необычный прилив ярости, который приятно жёг кожу изнутри. Это было то самое жжение, которое так раздражало до этого. Оно вновь вернулось. Но было не таким, как раньше… Сила резко возвратилась ко мне, будто и не покидала. Внутри стало тепло, ночной озноб отступил, а боль потихоньку утихала. И в следующее мгновение загорелся. Но на этот раз языки пламени обжигали кипящей яростью.

Я медленно встал на ноги и, оттряхнув толстовку и джинсы, размял костяшки рук, которые отозвались каким-то зловещим хрустом. Я хищно улыбнулся, взлетел, созерцая победным взглядом поражённого происходящим Ника и его хромающих удирающих дружков. Но было мало видеть лишь это. Глаза сверкнули голодным блеском, смотря им вслед, а потом я поднял руку и…

… мощной струёй выпустил пламя.

Оно быстро настигло и окутало их, став жадно пожирать каждую частичку тел, безжалостно прожигая кожу слой за слоем, превращая её в угли. Огонь не жалел их. Он был свиреп, голоден до свежей плоти, ведь такова была моя воля. Запахи жареного мяса и палёных волос разнеслись по улице, на что я хищно облизнулся.

Когда все они сгорели заживо, чёрными трупами свалившись на тротуар, я подлетел к одному из них и оторвал кусочек. Повертев в руке добычу, оценивая взглядом, особо не задумываясь, бросил в рот, смачно начав жевать. Резко развернулся к Нику, который стал бледен, словно его медленно помещали в чёрно-белое кино, и направился к нему. Я подлетал всё ближе и ближе, а моё лицо исказила безумная улыбка наслаждения происходящим. Томпсон на дрожащих ногах делал шаги назад, даже не пытаясь убежать. Его сковал страх.

– И это всё? – усмехнулся я, согнув левую руку и призывая в ней огонь. – Кто у нас тут слабак, Томпсон? КТО СЕЙЧАС СЛАБАК?!

– Н-нет, не надо! Хейл, не делай этого! – Ник прикрывал лицо руками, но это всё равно было бесполезно.

Огонь направился со своими горячими объятиями прямиком к Нику. Он был похож на лаву. Адски обжигающую, безжалостную лаву. Эта мразь издевалась надо мной все эти проклятые годы! Пора отомстить. Пора прекратить эти издевательства! А как это сделать? Правильно… От них можно избавиться, если только устранить главного зачинщика, главную сволочь. Да, именно так…

Я услышал звуки сирен, которые отрезвили меня. Отозвав огонь, быстро осмотрел место драки: магазин, в котором десять минут назад покупал орешки, охватили языки пламени, что высоко поднимались в небо; обезображенные чёрные трупы лежали на тротуаре; Ник, прислонившись к стене соседнего здания, был жив, но на его теле было множество ожогов, смертельных для жизни. Я приземлился на асфальт, жадно глотая воздух.

Когда звуки сирен стали ближе, из последних сил помчался прочь, проносясь сквозь пламя. Я бежал и бежал, пока жар огня совсем не исчез. Остановившись на незнакомой улице, опёрся руками о ноги и посмотрел в сторону пожара, тяжело дыша. Яркий свет на километры разносился прочь, и казалось, что уже наступил рассвет. Но сейчас была глубокая ночь. Тёмная, жуткая, которая стала роковой для меня и тех парней…

– Что я наделал… – тихо произнёс я и, прикусив губу и с силой сжав кулаки, на слабых ногах пошёл домой. Выступили небольшие слёзы, но быстро смахнул их, ещё сильнее стиснув зубы. Из губы струёй потекла горячая алая кровь.

Глава 9. Горящие волосы.

Я кое-как доковылял до района, в котором жил, всё время придерживаясь за живот. Прохладный ветерок приносил с собой слабый запах гари и дыма, или он мне просто чудился из-за сильного беспокойства и покалывания в кончиках пальцев. Ноги дрожали от ужаса и предвкушения того, что моё имя прозвучит в новостях, как имя убийцы или поджигателя. Даже представляю заголовки: «Огненный демон», «Прямиком из Ада», «Комиксы оживают?!» и ещё что-нибудь более интригующее. Хах, это будет в духе этих журналюг… Брр. Аж тошно становится от таких мыслей.

Подумаем лучше о другом. Что произошло с моим сознанием? Почему мне вдруг так яростно захотелось вмазать, нет, сжечь Ника и его дружков?! Почему я не ограничился обычными ссадинами и кровоподтёками? В меня будто вселился настоящий тёмный дух… Эта непреодолимая жажда крови… Хотелось просто жечь. И это было удовольствием.

Всё меньше и меньше оставалось до дома. Я представлял себе, как наконец зайду в него после бурной и довольно-таки неспокойной ночки, как мама будет сидеть на кухне и смотреть новости, где объявляют моё имя, как она увидит мои ссадины и огромные синяки, когда я сниму толстовку, чтобы закинуть её в стирку, и тут же станет ругать меня за это, даже не упомянув случай из новостей, но потом успокоится и возьмёт заживляющую мазь и перекись водорода из аптечки и станет обрабатывать покалеченные участки тела, а я лишь буду отнекиваться, мол, всё в порядке. И это стало бы отличным развитием событий. Мама ничего не заподозрила бы. И моя жизнь началась бы с чистого листа. Без отца. Без его лаборатории. Но… Смогу ли я жить без этого? Странный вопрос. Я же знаю на него ответ. Тогда что же я ожидаю услышать от самого себя?..

Я дошёл до дома, пересёк лужайку с зелёным газоном, поднялся по лестнице, ощущая дрожащие и паникующие нервы, и встал перед входной дверью, боясь открыть её и переступить порог. К горлу мигом подскочил комок страха, волнение слегка подкашивало ноги. Руки похолодели, капельки пота делали их неприятно липкими.

Едва пересилив себя, положил трясущуюся и чёрную от копоти ладонь на ручку, открыл дверь.

Дома было нестерпимо тихо, мне стало некомфортно от этой безмолвности, пусть даже она была как раз кстати. Будто всё вымерло. Ощущение смерти и одиночества… Меня передёрнуло от этих мыслей. Надо думать светлее, не привлекать лишь мрачную сторону жизни. Я глубоко вдохнул и, сделав осторожный шаг за порог и закрыв за собой дверь, тяжело выдохнул. Звон тишины ударил в уши.

– Мам? – спросил я на всякий пожарный и стал ждать ответа, нервно сглотнув.

Но его не последовало. Если дома никого нет, то почему дверь была открыта? Может, Рэй в спешке позабыл запереть её?

В этот миг мне показалось, что эта звенящая тишина, сопровождаемая беспросветной тьмой, просто проглотила моих родных. Пришла, похитила и притаилась в одном из укромных уголков нашего жилища. Ждала меня.

Я, не включая в коридоре свет, пошёл наверх и, делая небольшие остановки на лестнице, переставлял больную ногу на следующую ступеньку, всё время ощущая чей-то взгляд на себе. Добравшись до комнаты, быстро включил ночник, бегло осмотрелся и облегчённо вздохнул. Меня встретил привычный беспорядок: разбросанные вещи, упавшая полка с учебниками, которую я всё никак не повешу обратно (зато теперь мне было удобнее их доставать), не выкинутый мусор и, что раздражало маму больше всего, не заправленная кровать. Со всем остальным она как-то более-менее мирилась, а вот с этой оплошностью никак не хотела совладать.

Пройдя к шкафу и стянув с себя всю грязную одежду, которая магическим образом осталась не сожжённой, но пахла гарью, бросил её к куче испачканных вещей, которая, если не ошибаюсь, жила у меня как минимум полторы или две недели. Кое-как найдя треники, я прихватил их с собой вместе с полотенцем и майкой. Надо было скорее смыть с себя всю грязь, пока никого не было дома. Грязь, плюс копоть, плюс огромные раны равно бешенство мамы.

Но только мне стоило выйти из комнаты, как я впотьмах наткнулся на брата, выходящего из ванны. Меня всего передёрнуло от неожиданности.