Чтение онлайн

Наконец перед нами показалось большое полукруглое здание, на котором я не увидел названия. Остановившись на небольшой стоянке, папа заглушил машину, мы вышли наружу. Вокруг сразу начали летать два комара, которых тут же прихлопнул, а потом направился к традиционному, парадному входу в лабораторию.

– Ты куда это намылился? – услышав возмущение отца, я остановился и посмотрел на него.

– Куда-куда, в лабораторию, куда же ещё! – удивился я, приподняв одну бровь.

– Прости, но нам не туда, – он жестом указал идти за ним, я пошёл, оглянувшись напоследок на здание. – Ты что, уже забыл дорогу?

Но я не ответил, впав в размышления. Какую такую дорогу? Я первый раз иду этим маршрутом. Сегодня что, все эксперименты перенесли на улицу? Полигонные испытания? Или чего они там напридумали?

– Эм, – я в ступоре остановился, увидев небольшую постройку, напоминающую, скорее, биотуалет, – если тебе приспичило, то мог бы просто об этом сказать, а я бы тебя подождал, – смущённо и немного раздражённо проговорил я, уже собираясь разворачиваться обратно. – Хотя это был бы отличный повод сбежать…

– Что? – удивился отец, вперив в меня непонимающий взгляд. – А, это. Нет, ты не так понял. Это лифт, ведущий в специальный отсек лаборатории. Туда не попасть через здание, поэтому он находится здесь. Пошли, – папа нажал на несколько кнопок, кажется, вводя код, и двери с лёгким скрипом открылись.

Я осторожно проследовал за ним, оглядываясь по сторонам. На этот раз мы шли в совсем другое место, не туда, куда обычно меня приводили, чтобы ставить опыты. Вся эта обстановка немного напрягала, было дурное предчувствие ужасного. Когда мы зашли в лифт, папа нажал на одну из цифр, и мы тронулись с места, поехав вниз. И он внезапно обнял меня так крепко, что чуть не задушил.

– Не могли бы вы отлипнуть от меня, отец, а? – немного опешил я, резко выдохнув весь воздух.

– А? Да, прости, не сдержался, – ответил он, отстраняясь и потупляя взгляд.

Больше папа ничего не говорил, и я внимательно следил за ним, мысленно готовясь к какому-то подвоху. Ведь он был. Нутро не обманешь. Лифт остановился, последовал небольшой толчок, и двери со скрипом открылись.

Перед нами была тьма, и лишь малую часть неизвестного помещения освещал свет из лифта. Было жутко не по себе, ладошки вспотели от волнения, я вытер их о ткань толстовки.

Начали загораться огоньки на стенах, как выяснилось, коридора. В один миг стало светло. Помещение было полностью выделано металлом, свет от лампочек отражался от стен. Папа, выйдя из лифта, быстрыми и уверенными шагами направился вперёд, а я не успевал глядеть по сторонам, поэтому тупо смотрел в спину отца, чтобы, не дай Бог, не заблудиться.

После некоторых петляний по металлическому коридору перед нами выросла громадная железная дверь, сбоку от которой была небольшая панель с цифрами. Папа, опять быстро набрав какой-то код, встал посередине, соединив руки за спиной. Двери медленно разъехались в стороны, пуская в просторную комнату после всех этих извилистых коридоров-лабиринтов. Здесь жужжали и пикали какие-то приборы, а люди, которых было не так уж и много, в белых халатах и очках на головах торопливо ходили к своим коллегам и от них. Папа сразу же присоединился к ним, молниеносно надев на себя непонятно откуда взявшиеся халат и перчатки.

Я остался стоять в дверях, лишь чуть-чуть зайдя в комнату, которая больше была похожа на пещеру. С высокого потолка свисали провода, на конце которых в два-три ряда были лампочки, освещающие это угрюмое, не вселяющее доверия место, где пахло сыростью и, кажется, плесенью. Возле стены – напротив всяких компьютеров и неизвестных приборов – стояли три стеклянные камеры, сделанные под рост человека. Я поёжился, не желая оказаться там, внутри. К этим «клеткам» были присоединены чёрные матовые контейнеры, от которых шла гофрированная большая труба, заменяющая потолок этих камер. На каждом из них были треугольники разных цветов и форм: обычный красный, перевёрнутый зелёный с линией снизу и точно такой же, как и предыдущий, но только голубой и без линии1.

Меня охватило странное ощущение, что я уже бывал здесь однажды, но не мог вспомнить, что тут делал и как вообще сюда попал. Вот только я отчётливо чувствовал кожей сильнейшие порывы ветра, которых в данный момент не было. Мне всё больше и больше начинала не нравиться эта обстановка. Я уже собрался тихо развернуться и уйти, как мой взгляд зацепился за двух парней примерно моего же возраста, которые были прикованы к каменной стене. Оба смотрели на меня запуганными глазами, показывая на электронные наручники. Они пытались что-то сказать мне, но их голоса… я их не слышал. Они были немыми? Им хотят помочь восстановить их голосовые связки? Но почему тогда они в электронных наручниках и прикованы к стене?..

– Что здесь происх… – начал говорить я, развернувшись в сторону людей, но будто подавился словами.

Передо мной выросла фигура отца. Его лицо в этот момент пугало до чёртиков. Он не был похож на обычного себя с напряжённой морщинкой на переносице: какие-то слишком равнодушные глаза и руки, которые резко сомкнулись на моём затылке, нацепив нечто холодное, сделанное из металла. Я посмотрел вниз, борясь с сильным чувством страха неизвестности. На шее

красовался странный ошейник, который при каждом движении пропускал по мне лёгкий, но колючий ток.

Я руками потянулся к этой непонятной штуке, намереваясь снять её, но отец резко перехватил их и, чуть не вывихнув, надел точно такие же наручники, как и на тех двух парнях. Я попытался разъединить руки, но всё было бесполезно: оковы крепко-накрепко держали меня. Свободными оставались только ноги. У меня, конечно, и был большой опыт в драках, но все они были в основном рукопашными. Даже в такой ситуации рисковать не стоит.

Отец сбил меня с ног и, держа за голеностопы, потащил по полу к одной из камер, где на трубе красовался красный треугольник. Я выкрикивал самые отборные грубые слова, но все они оставались лишь в моих мыслях. Я сопротивлялся, но он крепко держал меня, а мелкая галька, которая была вместо пола, царапала мне то лицо, то затылок. Отец неожиданно резко поднял меня, будто я не весил совсем ничего, и забросил в камеру, закрыв дверь. Я неподвижно лежал на холодном железном полу, боясь лишний раз двинуться и вздохнуть. Папа, кажется, что-то настраивал на панели, потому что в камере послышался едва уловимый гул, исходящий с потолка, со временем лишь нарастающий.

– Прости, сын, – сказал отец, едва заглянув в камеру. Он хотел сказать что-то ещё, но воздержался.

Я посмотрел на него, почувствовав прилив ярости и ненависти. Новая попытка вырваться из наручников была поводом лишний раз убедиться, что все эти действия были без толку. Оставалось смириться. Чёрт.

Отец дал какую-то команду после двух других хлопков дверей, которые я различил сквозь гул в своей камере. Передо мной мелькнула небольшая красная молния, которая то исчезала, то появлялась, становясь всё больше и больше. Я отпрянул и прижался к стене, съезжая на пол. От страха не мог шевельнуться.

Молния стала крутиться вокруг меня, подняв в воздух. Я смог увидеть отца, который стоял прямо перед моей камерой и, соединив руки за спиной, смотрел в мои яростные зелёные глаза. Но молния, закрыв стекло красным мини-ураганом, прервала нашу зрительную перепалку. Руки в какой-то момент стали легче, а взволнованные вздохи теперь были слышны мне. Я посмотрел вниз: наручники разъединились, с глухим лязгом упав на пол, за ними же последовал этот странный ошейник. Красная буря, от которой исходил сильный жар, смыкалась, но после яркой вспышки, которая ослепила меня, исчезла. Всё пришло в норму, вот только я отрубился, впав в беспамятство…