Чтение онлайн

Так они ожидали, когда придет Советник. Стоять пришлось немалое время. И вот, дверь отворилась, и вошел Изольтар Лир. Кивнул стратам, и те вышли из кабинета.

— Ты выставил себя на посмешище, — без предисловий начал Советник. — И меня вместе с собой.

— Я не хотел.

— Хотел, — Советник подошел очень близко. Кулаки его сжимались и разжимались. — Я просил тебя переписать отчет два раза, оба раза ты согласился. Что пошло не так?

— Обстоятельства, отец. Я посчитал, что глупо скрывать то, что очевидно даже детям. Почему ты сдался?

— Очевидно даже детям то, что перечить мне не следует. Только ты, упрямец, никак не желаешь это понять.

— Зато тебе не заскучать со мной, — усмехнулся Ллойву.

— Ты считаешь, что это смешно? — Советник сузил глаза. — Ты теперь — под арестом. До самого отъезда. Будешь сидеть дома. И придумывать новые шутки. Если захочешь.

— Это глупо…

— Глупо не слушать меня! Мне пришлось делать твою работу. Уговаривать Кримма не волноваться. Ты извинился перед Гайо?

— Я не успел, я был занят вчера…

— Чем?

— Я искал ответы…

— Твоя роль — счастливый жених. Исполни ее до конца, чтобы стать счастливым мужем.

— Позволь, я сам определю…

— Не позволю! — в ярости воскликнул Советник. — Долгие годы я веду нас к процветанию! И только ты вообразил, что можешь все сделать сам! Что ты есть? Ничто! Ты не станешь спасителем! Потому что ты слабый! Едва только нагрузка превысит твой лимит, и ты превращаешься в обузу! Поэтому не лезь! Тебя поддержат, помогут только, если ты делаешь то, чего от тебя хотят! А тебе говорят, чтобы ты не лез к Окто! Это уже прошлое!

— Я просто хочу попытаться…

— Не надо! — Советник разъярился еще больше. — Никто не желает пытаться! Ни Гайо, ни Вайзе, ни Оластери! Они все хотят покоя! И один ты, словно назло, хочешь попытаться… Окто уже прошлое, оставь его!

Ллойву прочистил горло.

— Знаешь, чего мне хочется сейчас? — снова подступился Советник.

— Вероятно — нет.

— Я хочу позвать стратов и приказать им разрядить в тебя Октис. Помнишь, каково это? Ты будешь лежать у моих ног и осознавать свою никчемность.

— Так позови, — Ллойву взглянул отцу в глаза. — Но ситуация от этого не изменится. Звезды не зажгутся на небе, и энергия не восстановится.

Советник сделал едва заметное движение рукой, и Ллойву силой разряда отбросило на двери. Сфокусировав расплывающийся взгляд, Ллойву увидел синие отблески на руке у отца. Слабость одолела все тело, сердце просело в ритме, но Ллойву упорно не желал сдаваться. Он всеми силами старался остаться на ногах. Достаточно унижений на сегодня.

— Тебе полегчало? — выдохнул он.

— Немного, — согласился Советник, поднимая запястье, охваченное ремешками. — Хорошая вещь, жаль, перестанет работать, когда Окто умрет.

Ллойву оперся всей спиной на двери, понимая, что попытка изменить хоть что-то провалилась. Он оказался бессилен. Ему не хватило ресурса. Советник победил. Безоговорочно.

— Тебя отвезут домой, — проговорил Советник, снимая Октис с руки. — Там ты проведешь все время до отъезда. За тобой заедут. И не вздумай вырываться. Я прикажу стратам бить на поражение. Постарайся избежать хотя бы этой глупости.

Ллойву с трудом встал прямо. Все тело словно обескровили. Руки и ноги двигались, как сквозь толстый слой воды. Советник вызвал стратов, как ни в чем ни бывало, и велел им отвезти сына домой.

Для страция выделили закрытый экипаж, старты сели внутрь вместе с ним и не сводили с него глаз всю дорогу. Даже взглянуть в окна на разоренные улицы не вышло. Экипаж въехал в ворота особнячка на площади Сти. Страты проводили арестованного к дверям. Ллойву оглянулся мельком. Никого из знакомых лиц. На кучера, ни садовника Пема, ни лакея. Вокруг стояли лишь суровые, безучастные страты. Один из них сделал приглашающий жест рукой и Ллойву вошел в собственный дом.

Дверь закрылась, отрезая всякие звуки. Страций огляделся. Ни кухарки, ни компаньона. Дом абсолютно пуст, словно выеденная скорлупа. Страций медленно прошел в гостиную и застыл. Некогда заставленные до отказа книжные полки зияли пустотой. Все до единой книги были вынесены. Бюро разорено. Ни одного листка не осталось.

Ллойву прошел наверх, в кабинет. Так и есть. Ни одного листка. Рабочий стол переворошили в поисках тайных ящиков. Все, на чем и чем можно было писать, было вынесено. Ни единого томика. Советник лишил его последних радостей. Придется коротать это время наедине с собой, ибо общаться так же было не с кем, дом стал совершенно пуст, за исключением единственного обитателя. Губы растянулись в едкой усмешке. Советник знает толк в издевательствах. В детстве Ллойву вот так же лишали всех книг в наказание, но тогда рядом был Дженве. Всегда. Пленник спустился в гостиную, сел в любимое кресло и закрыл глаза.

Следующие за этим дни слились в один. День начинался с гимнастики, затем скудная ванная. Где-то к обеду приходил один из тюремщиков и приносил что-то съестное. В первый день Ллойву даже не взглянул на дурно сваренную похлебку, но на второй день она показалась уже не такой ужасной. Дверь в сад не открывалась, её заколотили снаружи. Вокруг дома теперь постоянно несли службу молчаливые страты. Было непонятно, что они охраняют, то ли Ллойву от мира, то ли мир от него. Он пытался заговорить со своими охранниками, но те молчали. Браслеты Октисы угрожающе мерцали в полумраке. В конце концов Ллойву бросил попытки наладить контакт.

Спустя день ему принесли письма. Одно от Альмы, другое от компаньона. Альма Гайо написала на дорогой гербовой бумаге. Она выражала сожаление, что ее жених выказал недальновидность и не покинул Аст’Эллот, как того требовал Советник. Писала, что ждет его на поверхности, что было, конечно же ложью. Альме все равно. Она лишь исполняет свою роль. В последней строке открылась неприятная правда. Она уверяла, что расторгнет помолвку, если жених не объявится на поверхности ближайшее время. Стоило задержаться. Ллойву улыбнулся. Следующее письмо было похоже на записку, написанную второпях. Сигрид Армар извинялся за вынужденное окончание службы, так как Советник посчитал излишним его присутствие. Желал беречь свое здоровье и быть крайне осторожным в начинаниях. Славный малый, жаль, что так же, как и прочие, он станет жертвой обстоятельств. Ллойву откинулся в кресле и закрыл глаза. Скверное дело.

Земля не переставала гудеть, за день это случалось по несколько раз, и каждый раз старция сгибало от боли. Страты, безучастные, стояли за дверью, и на этот раз ему никто не мог помочь. Все приступы он переборол сам.

В который-то день страты молча занесли завернутый в простую бумагу сверток.

— Что это? — никто ему не ответил. Страты так же молча покинули дом. Ллойву содрал упаковку и с замиранием сердца погладил переплет книги, на котором василиск свернул тело в кольца. Наконец-то. Хоть что-то. Быть может, Дженве решил скрасить его заключение? Он раскрыл томик и разочарование осадило все внутри. Листы в томике были пусты. Все до единого. Желтоватые, девственно чистые листы. Советник решил пошутить на последок. Ллойву положил томик на стол и сел в кресло. Снова. Сколько еще продлится эта пытка? Он закрыл глаза. Низкий гул начался на границе восприятия, постепенно нарастая. Ллойву, уже представляя, что сейчас последует, начал дыхательные упражнения. Гул стал сильнее, поднялся до высокой ноты и затих. Ллойву сжался в кресле, придерживая раскалывающуюся голову руками. Из-за связи с Окто его самочувствие теперь неразрывно связано с этим гулом. В мозгу настойчиво бился призыв из глубин. Это тоже загадка, которую стоило бы решить. Но у него не было инструментов для этого. Кроме собственной больной головы.