Чтение онлайн

Выслушав показания сержанта, судья спросил Мики Магуайра, может ли он что-то сказать в свою защиту и не хочет ли он задать какие-нибудь вопросы свидетелю. От перекрестного допроса молодой человек наотрез отказался; вместо этого он попытался рассказать, как обстояло дело с его точки зрения. Вот его история:

— Я вовсе не крал яблоки миссис Флинн, и в сад мы пошли вместе. Но сначала я постучал в дверь ее дома и спросил, можно ли мне войти. К миссис Флинн я попал только после наступления темноты, потому что днем я работаю и у меня нет времени ходить по гостям; когда же я выполнил всю положенную работу, я выпил дома чаю и отправился повидать миссис Флинн, которая живет в хижине на краю болота; как известно вашей чести, ее дом находится на некотором расстоянии от поселка, поэтому, когда я туда добрался, уже начало темнеть.

Повидаться с миссис Флинн мне хотелось, потому что я прочел много старинных ирландских легенд и узнал, что некоторые люди, обладающие особыми способностями, нередко превращали принцев в диких лебедей. Вот мне и захотелось спросить, остались ли еще где-нибудь такие люди, или прежняя Ирландия, о которой рассказывается в древних легендах, навсегда ушла в прошлое. Мне приходилось слышать, что люди говорят о вдове Флинн, и я подумал: если кто-то до сих пор обладает подобными способностями, то только она. И когда миссис Флинн поинтересовалась, что мне от нее нужно, я спросил, есть ли еще в нашей стране люди, способные превращать принцев в лебедей. Я, конечно, не имел в виду лично ее — просто мне хотелось знать, существуют ли такие люди или нет. А она ответила, что, быть может, такие люди до сих пор есть, но ей о них слышать не приходилось.

Впрочем, миссис Флинн тут же добавила, что и сама кое-что умеет, и я сказал: «Конечно, миссис Флинн, я нисколько в этом не сомневаюсь», но она ответила, мол, нынешние времена совсем не те, что прежде, и она больше не может превращать принцев в лебедей, но вот превратить одного простого деревенского паренька в гуся ей, пожалуй, удастся. И тогда я ответил: «Меня это вполне устроит, миссис Флинн, потому что если вы это сделаете, я буду твердо знать, что прежние времена не ушли безвозвратно и старая Ирландия жива до сих пор». Тогда она пробормотала несколько магических формул и прочла пару заклинаний; и я бы рассказал вам, что это были за заклинания, потому что я говорю вашей чести чистую правду, да только миссис Флинн заставила меня поклясться самой страшной клятвой, что я никому ничего не скажу, и я никогда не нарушу данного слова.

— Нет-нет, ничего такого я от тебя не требую, — перебил судья. — Просто расскажи нам своими собственными словами, что было дальше.

— Ну, когда вдова Флинн заставила меня поклясться, — сказал Магуайр, — я тоже попросил ее дать слово, что она непременно превратит меня обратно в человека, когда бы я к ней ни явился. «Боюсь только, что это будет непросто, миссис Флинн, — сказал я ей, — потому что в округе хватает молодых ребят, у которых есть ружья. Вдруг кому-то из них придет в голову прогуляться к болотам, чтобы подстрелить гуся? Если же я опущусь на землю перед вашим домом, меня подстрелят, прежде чем вы успеете превратить меня в человека».

«Тебе вовсе не обязательно спускаться на землю и дожидаться меня, — ответила вдова. — Если ты просто подлетишь ко мне хотя бы на тридцать ярдов, этого будет достаточно, чтобы я смогла тебя расколдовать».

Тогда-то я и попросил ее поклясться, что она так и сделает, и вдова дала мне свое обещание. Потом она быстро пробормотала оставшиеся заклинания, и — хотите верьте, хотите нет, — я тотчас превратился в серого гуся. По правде сказать, в первое мгновение я немного испугался и едва не попросил вдову как можно скорее превратить меня обратно в человека, однако почти сразу я понял, что на самом деле мне хочется вовсе не этого; расправив крылья, я взлетел, и тут оказалось, что летать я умею не хуже, чем ходить. Честно говоря, летать мне было даже проще. Прежде чем старая вдова успела повернуться, я взлетел на ее яблоню, чтобы начать полет с какого-то возвышенного места — так посоветовала мне сама миссис Флинн. А потом я оттолкнулся от ветвей и понесся над болотом. Да, ваша честь, я летел! И я был самым настоящим серым гусем. Если б вы только знали, ваша честь, как это удивительно и прекрасно — чувствовать в крыльях упругий ветер и сознавать, что отныне воздух для тебя — прямая и ровная дорога. Правда, в тот первый раз я не улетел далеко, потому что понятия не имел, куда мне нужно двигаться, и решил спросить об этом у кого-нибудь сведущего.

— Кого же ты спросил? — поинтересовался судья. — Можешь ты привести его сюда, чтобы он подтвердил твои слова?

— Я стал спрашивать других гусей, ваша честь, — сказал Мики. — Их стая как раз опустилась на болото. Кого же еще я мог расспрашивать о подобных вещах?

— Да-да, разумеется, — кивнул судья. — Продолжай.

— Дикие гуси сидели на болоте и кормились. Я и сам к тому времени успел немного проголодаться. Сказать по правде, я чувствовал себя голодным все время, которое я провел с ними, потому что гуси не едят два или три раза в день, как люди; они начинают кормиться каждый раз, когда им больше нечего делать, а я теперь сам стал гусем — таким же, как они, и поэтому был здорово голоден.

— Что же ты ел? — спросил судья.

— Это такая малость, ваша честь, вы проглотили бы ее и даже не заметили.

— Вовсе не важно, что я заметил бы, а что нет, — возразил судья. — Мне нужны факты, подтверждающие твои показания. Спрашиваю еще раз: что ты ел?

— Это были такие маленькие луковицы, которые называются бришкаун, — ответил Магуайр. — Они растут на болоте. Стоит только взять такую клювом и… Вы не поверите, ваша честь, до чего они вкусны, эти крошки!

— Какой же вкус у этих луковиц? — спросил судья.

— Как у крепкого портера с устрицами, — сказал Мики уверенно. — Не удивительно, что гусям они ужасно нравятся. А поскольку я теперь сам был гусем, мне тоже очень хотелось их отыскать.

— Что же произошло потом? — спросил судья.

— Потом я спросил гусей, как попасть на Север, — продолжал Мики, — потому что я знал, что они вот-вот улетят, а мне хотелось посмотреть мир. Но гуси ответили, что когда настанет пора отправляться в путь, с болот задует подходящий ветер; один гусь даже поднялся в небо, но ветер, который веял тогда над болотами, был не тот, что помог бы стае добраться до Севера, и гуси объяснили мне, что в нужное время ветер будет уже наготове — стоит только взлететь. Так они говорили, и когда это время настало, я понял, что они сказали мне правду, но тогда было еще рано, поскольку едва начался ноябрь, и гусиная стая только недавно прилетела на Юг. Впрочем, не мне рассказывать вашей чести о повадках диких гусей из Драмагули, о которых ваша честь и без того прекрасно осведомлены.

— Послушай-ка, Мики, — сказал судья, — чем больше ты расскажешь мне о вещах, в которых я разбираюсь, тем лучше будет для тебя, ибо если какие-то подробности твоей истории напомнят мне что-то, что я уже слышал раньше, я, пожалуй, буду склонен тебе поверить. Постарайся, впрочем, рассказывать попроще, как только что сделал сержант Райан.

— Я попробую, ваша честь, — кивнул Мики. — Так вот, днем я и остальные гуси паслись на лугах, что простираются вокруг болот Драмагули, не забывая, впрочем, выставить часовых на случай появления грабителей и убийц. Под грабителями и убийцами я подразумеваю лисиц и, при всем уважении к вам, ваша честь — людей. Когда же начинало темнеть, мы обычно перебирались на болото, далеко облетая большую развесистую иву на его западной окраине, о которой ваша честь, конечно же, хорошо знает, потому что под ней удобно прятаться человеку с ружьем; именно там устроил бы засаду любой опытный охотник, поэтому мы старались держаться от дерева вне досягаемости выстрела. Кстати, вовсе не я рассказал гусям об иве — они знали о ней раньше; я, казалось, вовсе не мог сообщить им ничего такого, о чем бы они не слышали. Гуси, напротив, поведали мне много такого, о чем я понятия не имел и во что ваша честь никогда не поверили бы, поэтому я не стану сейчас говорить об этом, ибо вряд ли подобные вещи могут свидетельствовать в мою пользу.

Среди гусей была одна дама, которая рассказала мне больше других. Именно от нее я узнал много подробностей о путешествии на Север еще до того, как мы отправились путь. И столь прекрасным показался мне ее рассказ, что я решил в свою очередь поделиться с ней чем-нибудь неслыханным и удивительным, но когда я признался, что на самом деле я — человек, превращенный в гуся силою колдовства, она ответила: в этом, мол, нет ничего особенного, ибо она сама некогда была принцессой, чей отец правил Ирландией девятьсот лет назад, но потом одна злая колдунья наложила на нее тысячелетнее заклятье.

Еще я беседовал с ней о вещах, которые могут показаться вашей чести сущими пустяками; она же в свою очередь много рассказывала о древней истории Ирландии, но если бы я сейчас взялся пересказывать все, что стало мне известно, на это потребовался бы целый день, к тому же и эти факты вряд ли смогут служить мне оправданием. И кроме этого, я узнал от этой дамы-гусыни немало подробностей о старинной птичьей премудрости, и надо признаться откровенно: и о земле, по которой мы ходим, и о небе над нашими головами гуси знают куда больше, чем мы в состоянии представить. Мне, однако, будет нелегко передать услышанное словами, ибо гусиная мудрость похожа, скорее, на обостренную чувствительность ко всем земным и небесным вещам и явлениям и к их взаимной связи тоже, благодаря которой гуси заранее знают, что произойдет: когда выпадет снег, когда взойдет овес и когда случится что-то еще — что-то такое, что мы едва замечаем или просто смотрим на это не так, как они.