Чтение онлайн

Наши соотечественники, ходившие по северным морям, использовали так называемые «матки», представляющие подобие переносных солнечных часов, снабженных компасом, что позволяло ориентироваться на море. Свидетельством широкого использования нашими моряками солнечных часов различного устройства являются найденные советскими учеными в 1940 г. па северном берегу Таймырского полуострова шесть солнечных часов, оставленных там в 1617 г. русской торгово-промышленной экспедицией.

В Ленинградском музее Арктики и Антарктики хранятся трое солнечных часов, обнаруженных при раскопках в городе Мангазее в Сибири. В документе, впервые опубликованном М. И. Беляевым в 1952 г., отмечается, что в «росписи товарам», перевозившимся «вниз по Лене и морем на Индигирку реку и на Колыму и в иные сторонние реки», упомянуты «тринадцать маток в костях».

Среди имущества, оставленного известным деятелем просвещения Феофаном Прокоповичем (1681–1736), обнаружено несколько солнечных часов, которыми он пользовался на своей обсерватории недалеко от Петергофа (ныне Петродворец), и на обсерватории Л. Д. Меньшикова (1673–1729), производя астрономические наблюдения.

Большое внимание солнечным часам уделяли Петр I (1672–1725) и государственный деятель Я. В. Брюс (1670–1735); они лично изготовили несколько часов, которыми пользовались в астрономической обсерватории, находившейся между Петергофом и Ораниенбаумом (ныне Ломоносов), и в обсерватории князя А. Д. Меньшикова они же и организовали подготовку часовых мастеров. Недавно реставрированы солнечные часы, установленные в свое время на здании бывшего кадетского корпуса (на Васильевском острове в Ленинграде), построенном в 1738–1753 гг. Сохранились до нашего времени и два мраморных верстовых столба (бывших Царскосельской и Петергофской дорог) с солнечными часами, представляющими квадратные мраморные плиты с часовыми шкалами и гномоном, а в г. Пушкине (под Ленинградом) находятся и теперь обелиски с солнечными часами. Более совершенные солнечные часы, учитывающие изменение высоты Солнца в течение дня, демонстрировались в 1879 г. на Совете Московского университета известным этнографом Е. И. Якушиным (1826–1905), полученные им из Ярославской губернии (см. книгу «Солнечные часы и календарные системы народов СССР»). До 40-х годов нашего века сохранялось несколько солнечных часов, установленных в разное время в парках Ленинграда и его окрестностей. Немало солнечных часов было сооружено в XVII–XVIII вв. в разных городах, селах, деревнях нашей страны, особенно в Сибири и северных районах. Оригинальные солнечные часы на тумбе были построены в 1833 г. в г, Таганроге перед лестницей, ведущей к морю; они сохранились до наших дней. Много их было в Москве и ее окрестностях. Так, например, часы сохранились на зданиях Историко-архивного института, Новодевичьего монастыря (построен в 1525 г.), в музее-усадьбе Архангельское… На территории дома-музея отца русской авиации Н. Е. Жуковского (1847–1921) в деревне Глухово Владимирской области сохранилась каменная тумба с солнечными часами, которыми он пользовался до 1919 г.

В 1795 г. князь Г. А. Потемкин (1739–1791) основал в местечке Дубровке в Белоруссии фабрику по изготовлению солнечных часов, переведенную в том же году в село Купавна под Москвой; в ней из крепостных готовились мастера солнечных часов.

Самые последние солнечные часы в нашей стране были построены в 1947 г. к 800-летию Москвы на площадке Московского планетария. Часы показывают московское время с мая по сентябрь.

В связи с 750-летием города Шяуляй (ЛитССР) в нем создается архитектурно-скульптурный ансамбль — триада «Время — Солнце — Стрелок», отмеченный Золотой медалью Академии художеств СССР, разработанный А. Черняускасом, Р. Юрелой, А. Вишнюнасом и С. Кузмой. Центральная часть ансамбля — площадь, вымощенная брусчаткой и являющаяся циферблатом солнечных часов с числами, 12, 3 и 6, символизирующими год основания города (1236). Стрелкой часов служит железобетонная 18-метровая колонна с позолоченной фигурой стрелка.

Интерес к солнечным часам проявляется в разных странах и в наше время. Так, например, в ГДР насчитывается 1150 солнечных часов; из них около 500 таких «хронометров» используются и теперь, а другие сохраняются как культурно-исторические памятники. В Чехословацкой Социалистической Республике сохранилось несколько десятков часов-памятников; они несли свою службу до конца XVI в., а некоторые используются и сейчас. К последним относятся часы на фасаде Шварценбергского дворца, в саду бывшего Страговского монастыря.

Из-за отсутствия электроэнергии во время блокады Ленинграда в 1941–1944 гг. по инициативе В. И. Прянишникова были установлены солнечные часы на краю газона у Большого проспекта и Девятой линии на Васильевском острове. Ими пользовались до окончания Великой Отечественной войны.

В полдень солнечного дня и теперь в Ленинграде можно проверить часы на участке улицы Герцена от арки Главного Штаба до Невского проспекта, так как этот участок улицы расположен точно по полуденной линии (см. в книге «Солнечные часы…»).

Рис. 11. Песочные часы

Песочные часы. В дальнейшем были изобретены песочные часы. Ими можно было пользоваться в любое время суток и независимо от состояния погоды. Их чаще делали в виде двух воронкообразных стеклянных сосудов, поставленных один на другой (рис. 11). Верхний заполнялся песком до определенного уровня. Продолжительность высыпания песка в нижний сосуд и служила мерой времени. Такие часы делали не только из двух, но и из большего числа сосудов. Так, например, в одних часах, состоявших из четырех сосудов, первый сосуд опоражнивался за 15, второй — за 30, третий — за 45 минут, а четвертый — за 1 час. Затем сосуды поворачивались специально приставленным к ним человеком и вновь отсчитывали время, а обслуживающее их лицо отмечало прошедшие часы.

Песочные часы широко использовались на кораблях — так называемые «корабельные склянки», которые служили морякам для установления времени смены вахт и отдыха. В XIII в. сыпучую массу для песочных часов приготовляли из смеси песка и мраморной пыли, прокипяченной с вином и лимонным соком, повторяя эту операцию до десяти раз и снимая при этом появляющуюся накипь. Такая смесь сыпучего материала позволяла несколько увеличить точность определения времени. Теперь песочные часы широко используются преимущественно в медицинской практике.

Рис. 12. Огненные часы

Огненные часы. Более удобными и не требующими постоянного надзора были огненные часы, имевшие широкое распространение.

Одни из огненных часов, которыми пользовались рудокопы древнего мира, представляли собой глиняный сосуд с таким количеством масла, которого хватало па 10 часов горения светильника. С выгоранием масла в сосуде рудокоп заканчивал свою работу в шахте.

В Китае для огненных часов из специальных сортов дерева, растертого в порошок, вместе с благовониями приготовляли тесто, из которого делали палочки разной формы или чаще длинные, в несколько метров спирали (рис. 12). Такие палочки (спирали) могли гореть месяцами, не требуя обслуживающего персонала.

Известны огненные часы, представляющие одновременно и будильник (рис. 13). Для таких часов, а они впервые появились в Китае, к спирали или палочкам в определенных местах подвешивались металлические шарики, которые при сгорании спирали (палочки) падали в фарфоровую вазу, производя громкий звон.

Европейский вариант огненных часов, которыми особенно часто пользовались в монастырях, представлял собой свечи, на которых наносились метки. Сгорание отрезка свечи между метками соответствовало определенному промежутку времени.

Однако точность огненных часов, независимо от их конструкции, была весьма низка и во многом зависела от состояния окружающей среды — доступа свежего воздуха, ветра и других факторов.

Рис. 13. Огненные часы-будильник

Водяные часы. Более совершенными являлись водяные часы, которые в отличие от огненных не требовали систематического возобновления. Водяные часы были известны и широко использовались в Древнем Египте, Иудее, Вавилоне, Китае. В Греции их называли «клепсидрами» («воровками воды»).

Первые водяные часы представляли сосуд с отверстием, из которого вода вытекала за определенный промежуток времени. Так, например, в Африке, где ощущался недостаток воды, человек, ведавший ее распределением («укиль-эль-ма»), пуская воду на поле крестьянина, одновременно заполнял и сосуд. По истечении воды из сосуда прекращалась подача воды на поле крестьянина; ее пускали на поля другого земледельца.