Чтение онлайн

Художественное время также обусловлено рядом характерных признаков:

– одномерность, непрерывность, необратимость, упорядоченность с одной стороны (для реального времени), с другой – многомерность, прерывность, обратимость, дискретность (для художественного времени) [Николина 2003].

Отметим, что при всем многообразии предлагаемых и уже сложившихся в науке моделей пространства и времени наиболее устоявшимися и признанными считаются открытые и замкнутые, реальные (географические) и ирреальные (воображаемые, ментальные и т.п.) пространственные модели, циклическая и линейная временные модели. Такие модели пространства и времени отражают два восприятия жизни, обусловленные космологическим (философским) и историческим типами сознания, а также двумя образами, двумя символами мировой культуры в целом: окружностью и прямой, кругом и путем. Так, категории пространства и времени в обозначенных моделях предстают как концептуальные и языковые, шире, по замечанию Л.Н. Михеевой, – как лингвокультурологические, т.е. языковыми средствами выражающие представления о пространстве и времени, сформировавшиеся в сознании человека и в культуре. Значимой представляется мысль о том, что в реальности абсолютное различение пространственных и временных моделей, как «типов сознания, не представляется возможным, поэтому условны как само деление, так и характеристики той и другой модели» [Михеева 2006: 34].

Все это многообразие пространственных и временных типов, моделей, интерпретаций, набор качественных характеристик свидетельствует о сложности структуры, многогранности и универсальности названных категорий в разных областях научного знания и, наконец, о неподдельном интересе к их феномену, сущности проблемы современных исследователей.

Обобщение и систематизация теоретических основ научного знания о природе категорий пространства и времени в данной работе обусловили следующие выводы.

1. Пространство и время относятся к базовым категориям человеческого мышления, которые по-разному преломляются на различных этапах общественного развития, в различных языковых парадигмах, определяя специфику языковой картины каждой конкретной эпохи в целом, концептуальной системы автора, являясь ее важным фрагментом, в частности.

2. Проблема авторского лингвоментального существования имеет интегративный характер, который может быть выявлен только при междисциплинарном подходе к ней.

3. В различных областях современной науки уделяется пристальное внимание изучению проблематики пространства и времени; эти исследования весьма разноплановы как по своим непосредственным целям, так и по методикам и исходным концепциям.

4. Пространственные и временные признаки тесно взаимосвязаны: понятия хронотопа в литературоведении и континуума в лингвистике текста, которые М.М. Бахтин и И.Р. Гальперин ввели для обозначения единства времени и пространства в структуре художественного текста, применимо и к культуре в целом, способствуют восприятию в ней единства пространственного и временного, между которыми может устанавливаться почти синонимическая связь.

5. С учетом вышеизложенных теоретических предпосылок и обобщений, имеющегося серьезного научно-практического задела в разработке феномена обозначенных смысловых единиц в данном исследовании пространство и время мы будем понимать как лингвокогнитивные категории, которые включают представления, знания о мироустройстве, месте и роли человека в нем, дают основания для описания и анализа способов их речевого выражения и репрезентации в ткани художественного произведения. Понимаемые таким образом пространство и время могут рассматриваться как своего рода методологическая база интерпретации художественного текста в его структурно-смысловой целостности.

Общепринято, что одной из ведущих универсальных категорий художественного текста, наряду с текстовым пространством, является категория художественного времени. Само понятие художественное время как термин было введено в контекст гуманитарного знания Д.С. Лихачевым.

Вслед за рядом авторов предшествующих исследований и научно-теоретических обобщений по феномену художественного текста [Яковлева 1994; Бабенко, Казарин 2006; Болотнова 2007; Маслова 2007; Михеева 2006; Панова 2003] мы рассматриваем текстовое художественное время как модель воображаемого мира, отражающего реальный и представляющего собой некое преломление сквозь призму авторского сознания и мировосприятия, то есть отличающегося многомерностью и образностью. «Художественное время – это и репрезентация реального времени в различном объеме, масштабе, с различных точек зрения, и своеобразный аспект художественно изображенной действительности, и конструктивный элемент текста» [Бабенко, Казарин 2006: 115].

Данная глава представляет собой попытку интерпретации текстовой категории худо жественное время в творчестве поэтов Серебряного века, М.И. Цветаевой и З.Н. Гиппиус, а также языковых средств и способов ее репрезентации, которые способствуют организации темпорального плана авторских поэтических текстов и определяют их временную перспективу.

Отметим, что в поэтическом тексте названных авторов специфика его темпоральной организации определяется несколькими аспектами: онтологическим или объективным временем, субъективным временем, обработанным в восприятии и преломленным в сознании автора, психологическим временем лирического «эго», осознанием реального исторического времени, а также грамматическим временем. В этой связи нам представляется необходимым уточнить, какое именно время станет объектом нашего внимания. К примеру, в английском и других некоторых языках индоевропейской языковой семьи (немецком, французском), в отличие от русского, существуют две различные лексемы для описания понятий собственно лингвистического времени и феномена времени переживаемого, времени жизни (lived time). Так, в первом случае мы имеем дело с лексемой tense и понятием грамматического времени, во втором – с лексемой time и понятийным аппаратом, который она содержит. Эта своего рода языковая дихотомия является следствием того, что временные значения, помимо глагольных средств, могут выражаться достаточно разнообразно и с помощью других средств (наречиями, существительными, названиями исторических периодов и дат, указанием относительно точного времени, временными дополнениями и т.п.). Итак, семантическое наполнение (план содержания) понятия время намного шире его сугубо лингвистической (грамматической) природы, то есть время как семантическая категория может быть присуще и глаголу, и имени.

Таким образом, логично будет заключить, что для нас особый интерес как составляющая концептуальной картины мира М.И. Цветаевой и З.Н. Гиппиус будет представлять именно время как time (lived time). Гиппиусовское time воссоздается и актуализируется во многом посредством второго, tense. То есть time – фрагмент гиппиусовской картины мира (план содержания), tense – одно из ведущих средств его реконструкции (план выражения). Так, и Е.С. Яковлева отмечает, что «в тех случаях, когда исследователь ставит перед собой задачу описать время с позиций семантики, а не грамматики, time неминуемо сопровождается какими-то аспектами из сферы tense» [Яковлева 1994: 84].

Следовательно, построение поэтической временной картины мира М.И. Цветаевой и З.Н. Гиппиус будет ориентированным на лексику, семантические описания и их толкования, с учетом специфических средств и способов грамматической и структурной временной репрезентации.

Способы языковой интерпретации категории времени имеют философскую значимость и отражают специфику авторской лингвоментальности. Информация, включающая жизненный опыт автора текста, существующую в его сознании картину мира, энциклопедические и процедурные знания, подвергается процессу переработки, причем механизм переработки индивидуален. В результате возникает особым образом организованный временной план (плоскость), языковое воплощение которого обусловлено авторским идиостилем.

Как известно, время принадлежит к определяющим категориям человеческого сознания, является одной из составляющих картины мира. Оно (время) не только является важнейшим атрибутом категории бытия, но и отождествляется с бытием по многим аспектам своих проявлений. Многоаспектность категории времени позволяет вычленить физический, философский и лингвистические уровни ее определения. Каждый аспект выносит на первый план свою отправную точку в трактовке данной категории, рассматривая ее под своим углом и по своим собственным законам. Э. Бенвенист выделяет три разновидности времени, четко разграничивая сферы их выражения: физическое время с его непрерывностью и бесконечностью линейного пространства; хронологическое время событий; лингвистическое время, отраженное при помощи языка и его формальных средств.

В данном разделе попытаемся проследить за тем, как, посредством конкретно каких лексем репрезентируется время в текстовом пространстве М. Цветаевой. При этом сразу подчеркнем некую ограниченность выбора лексем, взятых нами для анализа. Мы сознательно уходим от сверхширокого подхода, который предполагает изучение всех слов, в семной структуре которых содержатся разные оттенки концептов «время», «временной отрезок» и др. Например, нами не анализировались такие слова, как лето, осень, зима, весна, называющие времена года, утро, вечер, ночь и др., номинирующие временные отрезки суток и т.п. Постараемся ответить на вопрос: как экспликация категории темпоральности становится стилеобразующей чертой великого поэта, которая изначально заявила о себе как «вне времени»: Время! Я тебя миную. Понятие времени пронизывает смысл многих слов, но, по нашим наблюдениям, у Марины Цветаевой центром «временного пространства» являются имена существительные. Заранее заявим: не наречия и не глагольные формы, которые должны быть «перенасыщены» темпоральностью по грамматико-функциональным и коммуникативно-прагматическим своим функциям, а имена несут в себе тончайшие оттенки временных типов значений. Объектом нашего внимания стали стихотворения поэта, включенные в сборники 1983, 1988, 1990, 1994 гг., – всего было проанализировано 300 стихотворений, в текстах которых присутствуют слова миг, секунда, минута, час, день, год, век, значение темпоральности в которых способно быть маркером как в непосредственно и объективно физическом, астрономическом, так и субъективно-поэтическом проявлениях.