Чтение онлайн

– Так мы никогда не дойдем, – проворчал Рублев.

– Да уже практически дошли, – сказал Швед. – Вон, впереди, зелененький.

В разгоняемой придорожными фонарями темноте дом казался вовсе не зеленым, а серым. Даже на подходе было прекрасно видно, что ни единое его окно не освещено, зато оба выходящих на Мельникова окошка флигеля светились. Стало быть, охрана бдит.

Все трое продолжали шагать в прежнем прогулочном темпе.

– Доходим до остановки и садимся на лавочку, – скомандовал Швед примерно через минуту.

Никто не возразил.

Подошли. Сели.

«Как в театре», – мелькнуло в голове у Шведа.

Девушка, сидевшая на соседней лавочке, передвинулась от них подальше, на самый краешек. Ее можно было понять: когда поздним вечером на пустынной остановке трое идущих мимо здоровенных дядек внезапно сворачивают и усаживаются рядом, невольно заподозришь худое.

Минуты через четыре подкатил троллейбус, и девушка с хорошо ощутимым облегчением юркнула в него. Швед, Симонов и Рублев, понятное дело, остались.

– Вообще это плохо, – тихо заметил Швед. – Быстро станет понятно, что нафиг нам троллейбус не сдался и сидим мы здесь не из-за троллейбуса.

– Значит, долго сидеть не будем, – подытожил Рублев. – Что дальше-то?

– Так! – сказал Швед решительно. – Еще некоторое время сидим, смотрим. А потом я попробую туда войти. Симонов, остаешься на месте, в Сумраке, причем следишь за окрестностями, а не за мной. И внимательно! Если что где шевельнется, чтоб тут же засек! Ты, тезка, оставайся в реале и тоже по сторонам поглядывай.

– Хорошо, – пробасил Рублев.

Прошло несколько минут. В доме и около него ничего не менялось. Совершенно ничего. Тишь да гладь, только окна флигеля светятся, но что происходит внутри, не разглядишь – занавешены. А в Сумрак соваться и смысла нет, там ни дома, ни флигеля вообще не видно.

– Слышьте, – прошептал Симонов. – Интересная вещь!

– Ты о чем? – вполголоса справился Швед.

– Гляди, на той стороне прохожие есть, но или дальше влево, или вон там, правее. А вот мимо дома за все это время не прошел никто! Ни единый человек!

– Да и по этой стороне не больно-то ходят, – заметил Рублев.

– По этой двое прошли, я считал, – авторитетно заявил Симонов. – Ну и девчонка та – не прилетела же она на остановку?

– С-следопыт, – проворчал Рублев. – С-счетовод!

– Ладно, парни, – сказал Швед и встал. – Я пошел.

– Ни пуха! – пожелал Симонов.

– К черту, – выдохнул Швед и ушел в Сумрак.

Разбавленная светом фонарей полутьма летней ночи сменилась равномерно серыми сумерками. Тут не было ослепительно белых конусов света вдоль дороги, все было одинаково серым – и небо, и дома, и асфальт под ногами.

И маленький голый пустырь, начинавшийся на противоположной стороне дороги, тоже был уныло-серым и выглядел совершенно не опасным.

Швед неторопливо пересек проезжую часть, смутно ощущая отголоски реального мира – там в эту самую секунду по этому самому месту кто-то проезжал на чем-то четырехколесном, не подозревая, что проскальзывает сквозь Иного.

От бордюра до забора, по прикидкам Шведа, было метров десять – двенадцать. Он сделал пятнадцать полновесных шагов и вернулся в обычный мир.

Теперь флигель высился справа. Дверей в нем насчитывалось аж три, над каждой – навесик-козырек. Окон тоже было несколько; светилось только ближнее к улице, все та же дежурка охраны.

Швед стоял на асфальте между забором и домом. Теперь стало видно, что дом имеет также и полуподвальный этаж – окна полуподвала, как и наверху, представляли собой стеклопакеты с решетками внутри. Пол первого этажа располагался примерно на высоте человеческого роста. Швед наскоро прикинул – как через Сумрак проникнуть в дом? Для этого надо либо на пару метров воспарить над грунтом, либо на пару метров погрузиться в него, иначе вернешься в мир рассеченным на две части межэтажным перекрытием.

Он всмотрелся в неверную и обманчивую полутьму – нигде к дому не примыкало никакое крылечко, нигде не виднелись ступеньки, только стены с окнами да аккуратные бетонированные ниши напротив окон полуподвала. Хоть взлетай.

Все это время Швед старался не шевелиться, чтобы не выдать себя неосторожным движением или звуком – иди знай, может, тут и датчиков каких хитроумных понатыкано или магическая защита поставлена, все может быть.

«А ведь придется входить как-нибудь, – подумал он сердито. – Толку с того, что я тут снаружи торчу?»

Швед снова ухнул в Сумрак и пошел налево, к соседнему дому. Рассуждал он просто: двери есть только там. Они с самого краю, там, где нужный дом примыкает к торцу шестиэтажки. Сразу за дверью скорее всего какая-нибудь лестница. Вот и надо встать около угла этой самой шестиэтажки, со стороны торца, так, словно он миновал двери нужного дома и остановился уже внутри, перед лестницей.

Из Сумрака он вынырнул, предусмотрительно наложив на себя «кошачий глаз», чтобы темнота не мешала.

Швед рассчитал верно: он оказался в доме, аккурат между дверьми и ступеньками. Подъем вел к небольшому холлу. Направо из него можно было войти в дверь и попасть на первый этаж, прямо и левее начиналась лестница на второй, рядом такая же лестница вела вниз, без сомнения – в полуподвал, а возможно, и ниже.

«Так, – подумал Швед. – Сначала эксперимент, чтобы потом не дергаться».

Он поднялся на две ступеньки и ушел в Сумрак.

И стал медленно падать с высоты двух ступенек. Коснулся гладкой, будто выметенной земли пустыря, чуть присел, а затем подпрыгнул. Прыжок тоже получился медленный и плавный, словно при съемке с двойным замедлением.

В верхней точке Швед вышел из Сумрака и мгновением позже приземлился на ступеньки. Удачно приземлился, на плоскость. Вообще с такими трюками можно было и ноги переломать, но зато Швед теперь точно знал: в Сумраке дом не невидим, он действительно отсутствует. И что если на этаже придется уходить в Сумрак, нужно заранее приготовиться к падению с высоты полутора метров.

Ввиду этого осмотр разумнее было начать с первого этажа, потому что упасть с такой высоты не опасно, а вот метров с четырех – уже могут случиться проблемы. Тем более подвал: уйди в Сумрак оттуда, вообще окажешься погребенным под землей. Швед смутно представлял – что будет, если в объеме, занятом каким-нибудь местным черноземом, возникнет человеческое тело? Ну, хорошо, пусть тело Иного, но ведь в обычном мире между телом человека и телом Иного мало разницы.

Тут Швед сообразил, что запутался. В обычном мире он как раз сейчас, а под землей окажется в Сумраке. Это меняло дело – в Сумраке Иные шутя проходят сквозь стены, стало быть, пребывание под землей вряд ли Шведу особенно повредит.