Чтение онлайн

Он переступил с ноги на ногу, попытался оглядеться. Красноватая дымка настойчиво лезла в лицо, липла к коже, вызывая непреодолимое желание отмахнуться как от паутины. Парень наклонил голову, взглянул на туман из подо лба. Густые клубы всё больше напоминали дым, раздуваемый ветром. Иногда ему начинало казаться, что они складываются в едва различимые очертания нечто, что пытается проступить из тумана, но каждый раз безуспешно. Сташ постарался сосредоточиться, понять и, наконец, увидеть, что туман хочет ему показать. Сказать?

Красноватое марево вдруг дрогнуло, налилось багровым цветом. В его глубине шевельнулись причудливые волны, скрутились воронкой и быстро запульсировали. Удар, дрожь, удар, холод, бьющий в лицо, слепящий глаза, заставляющий зажмуриться… Сташ невольно заслонился рукой, попятился. Холод впился в его кожу, сначала просто защипал, потом вгрызся ледяными иглами боли. И дёрнул к себе, потянул куда-то вглубь. Он упёрся ногами в землю, попытался сопротивляться.

Что происходит? С его губ сорвался глухой стон, туман ответил яркими всполохами. Всполохами теней. Багрово-красными, стремительно разбухающими, пульсирующими покрывалом крови….

– Нет! — Сташ едва не закричал. Для него, почти всегда воспринимающего мир сквозь тени, они были лишь иллюзией, предшествующей чему-то большему. Голодные. Жадные. Готовые поглотить чужой рассудок безумным ужасом собственной жажды.

— Нет! — он с силой дёрнулся и смог отшагнуть назад, в спину упёрлось нечто упругое. Сташ невольно положил руку на рукоять меча, с трудом вздохнул, словно готовясь к прыжку, и развернувшись, резанул выхваченным оружием по препятствию. В уши впился звенящий вопль, парень качнулся, почувствовал, что его больше ничто не сдерживает и шагнул дальше — за пределы поляны.

В лицо сразу дохнуло свежестью, прохладным ветром. Сташ быстро отбежал от тумана, с облегчением огляделся, осознавая, что вокруг шумит лес и только потом отыскал взглядом братьев. Те по-прежнему находились у самой Границы, их руки напряжённо сжимали рукояти мечей, на него они взглянули изумлёнными, не верящими взглядами с нескрываемой тревогой. Странной тревогой, тревогой не за него, а наоборот. Сташ не успел разобраться, сердце сжал запоздалый страх, по телу пробежала дрожь. Увидел, как сузились глаза Грома, Старший окинул его пронзительным взглядом и быстро шагнул в туман.

— Нет, — Сташ едва не кинулся вслед за ним, сделал два быстрых шага вперёд и замер. В его грудь упёрся клинок Медо. Тот покачал головой.

— Не мешай, Гром сам увидит истину.

— Истину? — голос был хриплым, Сташ отступил, с каким-то отчаяньем понимая, что его никто не будет слушать. Да и что он мог сказать? Он ничего по сути не видел. Тени? Ему могло показаться. Тени сопровождают переродившихся, он один воспринимает их как реальность, остальные их не видят. Ему не поверят что у Того кто знает кроваво-красная тень. Это лишь иллюзия, обретающаяся вмести с высшими сущностями — теми, кто слишком давно перестал быть людьми…. Да, Тот кто знает не человек, но он не зло, не должен быть злом… А кто он? Этого никто никогда не объяснял, он просто существовал — духовный наставник Берущих, у которого они могли найти ответы на все вопросы. Всегда существовал.

Ему захотелось сесть на землю и сжаться в комок. После стольких лет жизни, в которой имелся смысл, мир вдруг вновь начал рушиться. Он ещё не знал, как именно это произойдёт, но ощущение, что под ногами расходится бездна, уже вклинилось в его сознание и затягивало всё дальше.

Братья напряжённо всматривались в Границу, иногда оглядывались на Сташа. Ждать пришлось недолго, воздух всколыхнулся и пошёл разводами, Гром медленно ступил в привычную реальность.

Сташ напряжённо замер, взгляд Старшего был тяжёлым, отрешённым, наполненным холодом. Десять быстрых шагов и руки Грома схватили его за плечи, сжали с невероятной силой, так, что парень едва не закричал.

— Что ты слышал, что он тебе сказал?!

— Ничего, — Сташ попытался вырваться, не получилось, он лишь прикусил губу. — Совсем ничего.

Гром на мгновение закрыл глаза, потом отпустил его и с силой оттолкнул, парень едва удержался на ногах. Больше всего его пугало непонимание происходящего.

Старший замер на месте, его пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались, он ни на кого не смотрел, просто стоял. И молчал.

Сташ медленно отступил, с горечью глянул на братьев. Почему-то он знал, что именно сейчас произойдёт. Гром выхватил меч, шагнул вперёд, короткий рубящий удар остановил машинально вскинутый навстречу клинок Сташа. Раздался звон, парень с трудом удержал свой меч, настолько сильным и яростным был выпад Старшего. Он хотел покончить с этим сразу!

— Гром! — крик Ларко заставил обоих вздрогнуть.

— Его время закончилось, — прохрипел Гром, слова довались ему с трудом. — Он больше не один из нас….

Сташ опустил меч, посмотрел на тех, кто были его единственной семьёй. Их лица окаменели, превратились в безжизненные маски. Это происходит со всеми… с каждым… это происходит со мной?

Он вновь попятился, не спуская с них взгляда, а они двинулись следом, выхватили оружие, занося в разящем замахе. Сташ отпрянул, удар Медо успел парировать, от оружия Ларко увернулся, третий клинок прошёлся самым кончиком по его груди. Боли он почти не почувствовал, но невольно споткнулся, ноги почему-то подогнулись, а перед глазами мелькнул каменистый край обрыва. Сташ коротко вскрикнул, понимая, что соскальзывает в пропасть, выпустил меч из руки и попытался затормозить падение.

Над головой сверкнула сталь, он услышал гудение воздуха, почувствовал, как он наполняется холодным ветром, рассекаемый тремя клинками, и его впившиеся в камень пальцы разжались сами собой. Сташ оттолкнулся и полетел вниз.

Мечи чиркнули об валуны, троя Берущих медленно выпрямились, наблюдая, как удаляется тело их бывшего брата. Все лица были застывшими, отрешёнными. Внизу шумели густыми кронами сосны, они приняли в свои объятья беззвучно упавшую фигуру и скрыли от их взглядов.

— Его нужно найти, — коротко произнёс Гром. — Он мог выжить.

Медо и Ларко кивнули.

***

Боль накатывала волнами, горячими, рвущими плоть. Он глухо стонал свозь стиснутые зубы, кроме резаной раны на груди, он заполучил глубокую рваную борозду на плече, которая нещадно саднила — напоролся на острый сук, когда падал. Множество ушибов и синяков он в расчёт не брал, но вот вывихнутая нога, заставляла сидеть на месте, привалившись спиной к стволу сосны. Оставалось только удивляться, что ничего не сломано, он не разбил голову, не свернул шею, лишь содрал кожу с ладоней и пальцев, хватаясь за колючие ветки. Но вот с правой ногой не повезло — распухшее колено не позволяло сделать ни шагу.

Сташ посмотрел вверх, в который уже раз поражаясь тому, что остался жив. Жив? Зачем? Какое это теперь имеет значение? Одиночки не выживают. Никто из изгоев не выживает.

Значит, он подошёл к грани перерождения? Ощущение было странным. Не зря говорили, что почувствовать собственную подступившую грань невозможно. Это лишь миг, очень быстрый миг, который до самого конца не заметишь, не поймёшь. Твой окончившийся путь видят только братья. Так же как это произошло с ним.

Он с трудом приподнял руку, приложил к груди, ощутил под пальцами панически-быстрые удары собственного сердца. И что дальше? Было мучительно трудно принять страшную реальность. А ведь мог бы и догадаться… Наверное. Пусть он не почувствовал изменений в себе, но братья-то начали относиться к нему по-другому. А он просто закрыл на это глаза, не захотел осознавать правду. Не поверил.