Чтение онлайн

Мельбурн, это самый австралийский город из всех остальных автралийских городов. Огромный порт, и нынешняя столица огромного урбанистического образования, протянувшийся от Аделаиды до Брисбена.

Мои родители жили в пригороде Сиднея Ричмонде, где отец преподавал английскую литературу в университете западного Сиднея.

Еще 720 километров и я почти у отцовского порога.

Я никогда не видел нового отцовского дома. Он вынужден был переехать в Австралию из-за меня, малолетнего преступника. Уже почти восемь лет я не видел ни отца, ни мать.

Во время тех редких минут, когда я говорил с ним из Европы по телефону, он был со мной подчеркнуто строг и холоден. С мамой он вообще не давал мне разговаривать, считая, что ни к чему хорошему это не приведет.

Прибыл в Сидней, а оттуда в Ричмонд, я с Голди в первую очередь забронировали номер в отеле, освободились от багажа и сходили в ресторан, подкрепиться.

Чтобы найти адрес, по которому жили родители, нам понадобилось около часа. В справочную мы обращаться поостереглись, справедливо предполагая, что все такие запросы будут отслеживаться. Поэтому решили воспользоваться безымянным интернет-кафе на окраине города.

Причем большую часть времени занял поиск такого неприметного заведения, чем сам поиск в сети. Родители жили на Колледж-стрит 13.

Мы вернулись в номер отеля и разработали план на завтрашний день. Естественно, что в нем было больше вопросов, чем ответов. Но последние мы с Голди решили решать по мере поступления на месте.

Хорошенько выспавшись и плотно позавтракав, мы оделись по-походному, спустились в подземку на углу Рутледж стрит и Браш-роуд и уже через пять минут неслись к Ричмонду в пневмокапсуле.

В Ричмонде пересели на местную линию, и вышли на поверхность в начале Колледж-стрит в районе Лондондерри-роуд, всего в шести домах от Колледж-стрит 13.

Здесь мы с Голди, по нашему плану, должны были разделиться. Она осмотреть окрестности дома, а я, сидя в кафе около станции метро, совершить переход в будущее, и попробовать проникнуть внутрь дома. Через полчаса Голди вернется в кафе, и мы уже окончательно доработаем все детали плана.

Место я присмотрел в дальнем углу. Столик на двоих с двумя полудиванами один у стенки, который я и занял, второй напротив.

Я заказал себе двойной кофе и кекс с изюмом и предупредил официантку, что жду подругу, а сам принялся внимательно изучать свежую газету, лежащую тут же на столике.

Переход прошел как обычно, без последствий, только чуть закружилась голова, да немного изменилось направление солнечных лучей, бьющих в окно, а через два столика от меня прямо из воздуха сотворился джентльмен лет пятидесяти, с красным лицом и лысиной на всю голову.

Я вышел из кафе перескочил через Лондондерри и быстрым шагом направился по Колледж-стрит в направлении дома. Я остановился у калитки и внимательно осмотрел здание.

Это был достаточно фешенебельный, двухэтажный особняк, стоящий внутри небольшого сада. На улицу выходило три окна первого этажа и два – второго.

Окна были большие, с арками и широкими внешними подоконниками, на которых расположилось множество вазонов с цветами. Крыльцо было не высокое всего четыре ступеньки, с резными перилами темного цвета.

Внутри сада я заметил большой бассейн, заполненный прозрачной водой.

Я вошел внутрь, обошел вокруг дома. Сзади я, с удивлением, увидел кусочек нашего сада в Веллингтоне. Точную копию большой беседки, увитой зеленым виноградом со скамеечками внутри и большим барбекю посередине.

Попасть внутрь дома не составило труда. Я поднялся на крыльцо и потянул ручку двери, она легко открылась…

В большом коридоре было темно и прохладно, пахло запахами из давно забытого детства. На кухне явно готовили пирог с апельсинами. Мама его очень любила, да и я конечно, тоже.

Через большую арку я вошел в большой зал. Напротив арки, в стене, был выложен камин в викторианском стиле, а рядом… Мое сердце защемило и потом пустилось в пляс, глаза застлало слезами.

Рядом с камином в пол оборота ко мне стояла мама. Она почти не изменилась за эти восемь лет, ну, может быть, чуть-чуть похудела, хотя я мог и ошибаться.

Она была в легком коротком халатике и протирала губкой какую-то статуэтку из зеленого нефрита.

Секунды щелкали в моей голове, переползая в минуты, а я просто стоял и смотрел на нее.

В какой-то момент, мне показалось, что она почувствовала этот мой взгляд. Потому-что резко повернула голову в мою сторону и пристально посмотрела сквозь меня в пустоту.

Я вздрогнул и вдруг снова оказался сидящим в кафе. Посмотрел на часы, меня не было шесть с небольшим минут. Голди должна была появиться только минут через двадцать.

Я взял в руку чашку с кофе, задумчиво отхлебнул глоток и снова принялся просматривать «Сиднейтелеграф». Писали о политике и прочей никому не нужной ерунде. Биржевые новости кричали о падении цен на золото и серебро. А спортивные коментарии больше походили на ставки из казино и тотализаторов. Я отложил газету в сторону…

Голди вся взъерошенная и вся такая прекрасная, появилась в дверях кафе, увидела меня, подозвала официантку, заказала себе кофе и показала пальцем на столик, за которым сидел я.

Голди Нотт, она же Сара Бери, со вздохом плюхнулась на диванчик напротив меня. Она перевела дух и посмотрела на мое вопрошающее лицо:

– Господин не хочет угостить даму вкусным обедом?

– Что прекрасная дама пожелает откушать? – Подыграл я ей.

– Ну, я бы не отказалась от лобстеров, запеченных в тесте, блинчиков с черной икрой, но пойдет и обычная картошка фри с курицей. Любимый я проголодалась! – Голди сделала бешеные глаза и посмотрела на меня изподлобья.

Я вновь подозвал официантку и сделал заказ, но помимо фри и курицы, попросил принести нам с Голди самое вкусное мороженое.

Мы за обе щеки уплели сытный обед, заев его десертом – сливочным пломбиром с малиной и, отягощенные съеденным, откинулись на спинки диванов.

– Рассказывай, Голди, – Я устроился поудобнее, скрестив руки на груди.

Голди, не спеша шла по Колледж-стрит, выстукивая музыкальную дробь каблучками высоких туфель. На ее плече свободно висела небольшая сумочка, ярко красного цвета.