Чтение онлайн

— Вы бросайтесь на него первыми, а я вступлю в борьбу в критический момент, — проинструктировал помощников сексот.

Парни двинулись за преступником убыстренно, почти настигли его. Но злодей в обличии старухи бросился бежать, хромая, между бараками. Молодцы догнали штрундю возле помойки, свалили, пытаясь заломить ей руки за спину. Но подозрительная личность хрипела, отбивалась отчаянно, била парней клюкой и авоськой с сырыми яйцами. Разенков прятался за помойкой и подавал советы:

— Бейте по голове, оглушайте!

Старуху скрутили, однако, приволокли в милицию. С парней стекал желток яиц, выглядели они комично, но глаза у них сверкали геройски.

— Мы вам возместим убыток. Возможно, вы даже получите в награду по новому костюму, — воодушевлял героев Разенков.

— Ты зачем бабку приволок? — загородил проход сержант Матафонов.

— Эсеру взяли! — выпалил Разенков.

— Я не Исера, я Агафья! — верещала старуха.

— Разболокайте ее! — скомандовал Матафонов.

С бабки сорвали одежду и опешили. Да, ликом она была похожа на Эсера, почти точный портрет. Да еще и коротко стрижена.

— Опосля тифу я, — причитала старуха, покрывая порванными одеяниями свою срамоту.

— Извиняйте, гражданка, оплошка получилась. Идите домой с богом, — начал успокаивать бабку Матафонов.

— Платите мне за порваную одежу и за разбитые яйца, — голосила обиженная.

Матафонов рассудил мудро:

— Платить будут те, кто нанес урон. Требуй с них!

Сержант ткнул пальцем в парней, которые так героически помогали Разенкову в поимке опасного преступника. Сексот Разенков выскользнул на улицу, пытаясь сбежать от бабки и своих помощников. Но парни догнали его, избили и, раскачав, забросили в помойку. За день, к ужасу Придорогина, в НКВД притащили шестнадцать старух. А одну бабку приволокли даже с козой. Операция явно проваливалась, наделали много шума.

— Навряд ли теперь Эсер появится переодетым в бабу, — отменил Придорогин установку на проверку старух.

Время шло, а известий о банде почти не поступало. Мятежники разграбили лишь один продуктовый склад да сельский магазин, убив милиционера. С налетчиками была девка, которую они называли Фаридой. Темноволосая, большеглазая, кареокая — башкирка, по-русски говорит плоховато. При нападении на магазин лицо она не прикрывала, не таилась особо. При отъезде — с награбленными продуктами Фарида села на телегу с Гришкой Коровиным, он обнимал ее, хотя вроде бы и шутливо. Милиционера застрелил Майкл в тот момент, когда он прицелился в Эсера. Других сведений о банде не было. Где же у них основная база, место укрытия?

Придорогин смотрел на карту области, прикидывал, где могли затаиться преступники. Если Эсер появляется в городе, то можно предположить с большой достоверностью, что его отрядик находится поблизости, в округе до ста километров. Наиболее вероятным местом могли быть окрестности озера Банного. Геологи нашли там в Горном ущелье возле Чертова пальца землянку с нарами, чугунным котлом, складом пшеничной муки и мясными консервами. Консервы они украли, пытались продать их на базаре, но были задержаны. Проверка показала, что консервы из склада, ограбленного бандой Эсера. Бурдин с группой оперативников установил наблюдение за подходами к Чертову пальцу. В округе паслись конские табуны башкир. Если бандиты связаны с башкирами, то они могли брать коней для вылазок из этих табунов.

Придорогин запретил оперативной группе обыскивать землянку, находящуюся у Чертова пальца. За Горным ущельем наблюдали издали, с вершин холмов и скалистых гребней, пользуясь биноклями. С башкирскими пастухами не разговаривали, пытались на глаза им не попадаться. Оперативники ходили тремя небольшими группами, по три-четыре человека, с теодолитами и кирочками, маскируясь то под геологов, то под геодезистов. При встречах с местными жителями и туристами объясняли:

— Ищем марганцеву руду, — и показывали образцы фиолетово-черной породы приозерного происхождения.

На бортах грузовой машины-полуторки, которая привозила оперативников к Банному озеру, было написано крупно: «Геологическая экспедиция». В составе оперативных групп были в основном работники НКВД из Челябинска, Кургана, Златоуста. Местных не посылали, их могли опознать. Недели через три стало ясно: банда базируется у Чертова пальца. Придорогин начал разрабатывать операцию по захвату и уничтожению преступников. В Магнитогорске разместилась рота красноармейцев из 25-й стрелковой дивизии.

А город не замечал военных приготовлений. Все так же дымили мартены, люди стояли в очередях за ливерной колбасой и галошами, нищий Ленин собирал корки хлеба на помойках, а в НКВД поступали письма, что Трубочист — шпион, потому что ходит в шляпе.

— А где Эсера, Гриша?

— Переоделся старухой, в город уехал, Фарида.

— Я тебе кумысу принесла, Гриша. А завтра сварю вам бешмармак.

— Бешмармак у тебя, Фарида, вкусный получается: пальчики оближешь.

— А зачем ты, Гриша, пулемету мажешь салом?

— Штоб не заржавел.

— Пойдем в горы, Гриша, постреляем.

— Ты стреляешь хорошо, Фарида. А патроны беречь надобно. Да и шум поднимать не можно. Геологи по горам шастают.

— Эсере геологи не нравятся.

— Эсер у нас бздительный, в каждом туристе мильтона видит.

— А если окружат нас мильтоны, Гриша?

— Будем отстреливаться, Фарида. Уйдем в горы.

— Ты, Гриша, белый гвардеец?

— Нет, Фарида, я коммунист. Я, в общем-то, за советскую власть.

— Зачем же ты убиваешь большевиков?

— Я их не убиваю, я защищаюсь.

— А я, Гриша, хочу их усмертять. Они отца моего расстреляли, мать в тюрьму упрятали, дом разорили.

— А я, Фарида, не хочу никого убивать. Жалко их, заблудших. Я вот одного красноармейца зарубил насмерть лопатой. А он ить мальчишечкой был. Мать его, наверно, с горя поседела. И мне его жаль. Такой он был синеглазенький.

— Зачем же зарубил, Гриша?

— Так ить он меня расстреливать собирался.

— Мы не победим их, Гриша.

— Эсер говорит, что придет время — победим.

— А ты, как думаешь?

— Полагаю, не одолеем. Но я ить и не собираюсь с ними воевать долго. Раздобуду документы, уеду куда-нибудь в Сибирь, буду работать и жить честно, хату срублю, огород вскопаю, корову куплю, курей и хрюшку заведу.

— А меня бросишь, Гриша?

— Как же я тебя брошу, Фарида. Ты моя искорка по судьбе горькой.

— На всю жизнь?

— Да, Фарида, на всю жизнь.

— А если тебя заарестуют, расстреляют?

— Не дамся я им живым, мы ить казаки.

— И я не дамся.

— Подбрось, Фарида, хворосту в костер. Я затвор у пулемета переберу.

— Эсера не велел жечь костер зря.

— Тише, Фарида, замри. Кажись, идет кто-то по тропе.

— Гераська крадется, Гриша.

— Чего это он прется на ночь глядя?

— Наверно, Эсера его послал. Гераська с лисапедом, Гриша.

— Мож быть, чтой-то в городе случилось?