Чтение онлайн

Бедная Талли. Я знала, что у ее родителей не все гладко, но это просто сюжет реалити-шоу.

— Ты никогда не задумывалась, почему миссис Мэттьюс не ходит на свидания?

Ну, я никогда не задумывалась, что она должна, но…

— Нет.

— Это потому что она все еще связана. Партнеры могут быть только друг с другом. Хотя, я не думаю, что это будет проблемой. — Он наклонил голову и приподнял бровь. — Или что?

— Но ведь есть церемония, так? Чтобы связать их? Они просто не будут ничего устраивать. Мы придумаем что-нибудь еще, и они смогут не по-настоящему прервать свои выдуманные отношения.

— Но Джэйс сказал, что он поклялся.

— Да, но это был блеф.

По мрачному выражению лица Чарли я поняла его ответ еще до того, как он его произнес:

— Его намерения ничего не значат. Как только он заявил права, их судьбу уже не изменить. Ровно через год пройдет церемония, и они будут связаны навсегда.

Будет чудесно, если мое сердце не взорвется до конца дня.

— Год? Но Джэйсу только-только стукнуло 18! Они не смогут пожениться, или что-то там еще!

— Но они должны!

— Или что? Их прикончат?

— Не убьют. Изгонят.

— Изгонят из…?

— Общества шифтеров. Они не смогут быть в стае и владеть территорией.

Мои плечи расправились от облегчения. Я уже думала, что они уже практически сурово наказаны.

— Звучит неплохо. Нас ведь не заставят их выгнать.

— На самом деле, заставят.

Конечно, заставят.

— И как именно?

Чарли дернул бровью.

— Дай угадаю, тут начинаются всякие казни и убийства.

— Укрывание изгнанных считается изменой.

— Либо я не понимаю, что такое измена, либо в этом вообще нет смысла.

— В принципе, смысл есть, — сказал Чарли и вновь откинулся на кресле. — Изгнанные считаются врагами Альфа-Стаи. Помогать врагу правительства считается изменой в любом государстве. С тем же успехом мы могли бы урывать террористов.

Ненавижу, когда он прав.

— То есть, им придется стать волками-одиночками?

— Ты постоянно забываешь, что мы койоты.

Я бросила в него солонкой, но он ее поймал.

— Да, им придется жить в изоляции. И это не то чтобы слишком легко. Почти все места, где может спокойно жить оборотень, уже заняты. Даже окрестности больших городов заняты, из политических соображений. Оборотень мало куда может податься, чтобы ему не бросили вызов.

Что будет означать бесконечную борьбу, так как даже если они победят, земля не будет им принадлежать. Долго так не проживешь.

— А Провидицы?

Чарли смотрел в стол.

— Чарли, расскажи мне, что становится с ними!

— В чем-то им легче, ведь им нельзя бросить вызов.

— Но…

— Но они считаются нечистыми. Грязными. Все остальные оборотни и провидицы будут делать все, чтобы изгнать их... Бабушка Хэйган говорит, что большинство кончает с собой.

Я мало знаю о кровяном давлении, но я чувствовала, что мое достигло критических масштабов.

— Это такая чушь! Весь этот мир оборотней какой-то бессмысленный.

— Я знаю, это выглядит жестко, но обычаи…

Я подняла руку.

— Ну-ка стоп. Я не хочу знать, насколько ваши традиции древние и священные. Потому что это женоненавистническое запугивание.

— Блин, Скаут, почему бы тебе не сказать, что ты чувствуешь на самом деле.

— Скажи мне, почему Провидицы не восстали? — Я продолжала набирая обороты. — Вы же почитаете их и жить без них не можете. Говорите, что они вторые по старшинству, а потом обращаетесь с ними как со скотом, или с рабами, или со скотом, угнанным в рабство! Вся это чушь про самых важных членов стаи только для того, чтобы держать их в ежовых рукавицах.

— Погоди, я никогда…

— Талли просто сама невинность и посмотри, что вы с ней делаете со своими глупыми правилами! Сначала родной отец выбрасывает ее и продает стае Хэйганов, потому что она ничего не Видит. Потом, когда она начинает Видеть Все, ей нужно волноваться о том, что толпа мужиков, которые думают, что она им принадлежит, похитят ее. А теперь она неразрывно связана с Джэйсом, только потому что я не знаю, когда заткнуться. Да что, мать вашу, с вами не так?!

— Ты что, только что выругалась?

— Ответь на чертов вопрос! — сказала я так громко, что все в доме остановилось.

— Скаут, — сказал Чарли медленно и спокойно, будто говорил со злившимся животным. — Не я придумал правила. Никто из нас. Я не знаю, кто их придумал — Джордж Вашингтон, Наполеон, миссис Фей с соседней улицы или кто-то настолько же древний, но я уверен, что это не были члены стаи Хэйган. Черт, мы койоты, никто нас никогда ни о чем не спрашивает. Так что, пожалуйста, сбавь обороты своего праведного гнева.

Я знала, в его словах есть смысл, но выносить свою злость на оборотнях было легче, чем признать, что я только что сломала жизни своему брату и лучшей подруге.

— Конечно, ты понимаешь, насколько эти традиции ужасны?

— Традиции делают нас теми, кто мы есть.

— Где ты такое вычитал, в печеньке с предсказаниями?

— На самом деле, узнал от тебя.

Я приподняла брови.

— Прошлый май. Я не хотел идти на выпускной, но ты сказала мне, что это важно, и это традиция, а традиции, цитирую, «делают нас теми, кто мы есть».

— Это другое, — возразила я. — Это не носить в течение нескольких часов уродский костюм и ленточку ради важного этапа в жизни. Это Джэйс и Талли, которые вынуждены всю жизнь прожить в браке без любви, потому что иначе их будут гнобить, и, в конце концов, они рано уйдут из этого мира.

— Откуда ты знаешь? — Чарли наклонился над столом, будто бросая вызов.

— Откуда я знаю что?

— Брак. Откуда ты знаешь, что он будет без любви?

Я хотела что-нибудь ответить, придумать что-то умное не в стиле Скаут, но не смогла, так как ответ на его вопрос вошел на кухню, и ее опухшие глаза и щеки в засохших слезах не оставляли никаких аргументов.

— Талли, я… — Что я могла ей сказать? — Мне жаль. Я не знала, что делаю, хотя это и не оправдание….

— Все в порядке, — сказала она, отмахнувшись от меня. — Это был умный ход. Любой вожак сделал бы то же самое, если бы хватило ума.

Ее голос звучал, будто она проглотила мешок щебня, и меня это бесило. А еще меня бесили ее глаза, светившиеся голубым на фоне покрасневшего лица. Она говорила о себе как о ящике с оружием или клочке земли. Я сбросила ее с горячей сковороды в кипящий котел, и Джейса заодно.