Чтение онлайн

Авторы доклада уверяют, что «утверждение узбекских историков попросту ошибочно. Завоеванию Кокандского ханства и Бухарского эмирата не предшествовали какие-либо договоренности с Великобританией: соглашения о территориальном разделении появились значительно позже — уже после взятия Хивы (август 1873 г.). Российский император Александр II не спешил…, с недоумением реагировал на рвение… некоторых русских военачальников… квалифицируя их в личной переписке выражением «завоевательный зуд» … Когда 14 июня 1865 года русские войска под командованием генерала Черняева взяли Ташкент, для официального Петербурга это стало неожиданностью».

Действительно, формальных договоров и соглашений о территориальном разделении в 1717 году не было и не могло быть, даже в ходе визита в Британию самого Петра I в составе «Великого посольства», но в учебнике и не говорится именно об этом периоде. Тем не менее, в ходе дальнейших завоеваний — Чимкента, Ташкента, Коканда и Самарканда в XIX веке шли интенсивные переговоры с Британией, в которых дипломаты России обещали не идти дальше туркменских владений, если Британия не будет претендовать на Афганистан. Военные (министр Д.А Милютин и генерал Черняев) не последовали дипломатии А. М. Горчакова, который стремился наладить отношения после турецких войн с Англией, обеспокоенной намерениями России продвинуться к Индии, для завоевания которой была послана ранее столь же неудачная экспедиция.

Сам Д.А. Милютин в своих мемуарах пишет, что Черняев «..не мог быть в полной неизвестности о видах правительства, т. е. Министерства иностранных дел, которое постоянно противилось всякому движению нашему вперед в Средней Азии. Впоследствии положительно выказалось, что Черняев не хотел знать видов правительства и действовал на свою голову… Требуя от местных начальников соблюдения по возможности даваемых им инструкций и указаний, я находил вредным лишать их собственной инициативы» [11] .

Неожиданностью для Петербурга действия Черняева не могли быть и потому, что он постоянно сообщал о своих планах в Петербург, а также потому, что «Местные задачи военного подавления окраин требовали предоставления администрации этих окраин широкой самостоятельности в действиях, известной независимости от центральных, а порой и высших правительственных учреждений» [12] .

Авторы доклада считают неуместно говорить о колониальном захвате Туркестана и предпочитают термин «расширение границ» (в документах царской России это называлось «расширением естественных границ»).

Но только ли расширением границ было следующее:

Кривошеин А.В. пишет «Главное в общественном мнении — «хлопок», «орошение», «русское заселение» [13] .

«Колонизация Туркестана русскими крестьянами была предпринята почти одновременно с его захватом. К началу XX века на территории Туркестана насчитывалось 326 русских колоний с населением в 248500 человек» и «Мусульманское население Туркестана, занятое земледелием, достигающее по численности 5 миллионов человек, располагает 2808000 десятинами, тогда как 300000 переселенцев и казаков имеют в своем распоряжении 1500000 десятин» [14] .

Авторы доклада в учебниках ЦА республик видят нежелательную тенденцию «к изображению басмачества как положительного героя национальной истории» и подчеркивают, что в учебниках умалчивают о том, что «против басмачей выступали национальные формирования из числа самого населения Средней Азии», т. е. с басмачами воевали и сами мусульмане (по этническим группам они себя тогда не делили).

В учебнике Узбекистана вполне корректно и без подчеркивания чьей-либо этничности сказано об одной из причин возникновения басмачей: «.. партия большевиков насильственным путем вынудила население края принять чуждые для него идеи. К большинству тех, кто не желал перейти на сторону советской власти, были применены жестокие меры, во многих районах страны были организованы погромы и грабежи… По официальным данным, в Ферганской долине в период установления советской власти были истреблены: в Маргелане — 7 тыс., в Андижане — 6 тыс., Намангане — 2 тыс., в окрестностях Базаркургана и Коканда (нынешний Пахтаабадский район) — 4,5 тыс. человек».

В учебнике Кыргызстана вполне объективно сказано о составе басмачей: «В нем были и истинные патриоты, болеющие за судьбу родного края, были и «попутчики», стремящиеся к достижению своих целей благодаря создавшейся неразберихе. Главным стимулом для последних было личное обогащение путем грабежа и конфискаций. Позже официальная пропаганда использовала это как основание для дискредитации всего басмаческого движения, выставляя его как сборище бандитов и грабителей».

Для того чтобы объяснить тенденцию учебников «к изображению басмачества как положительного героя» и разъяснить прочие вопросы авторов доклада к авторам учебников приведем основания, на которые опирались авторы учебников.

Во-первых, следует отметить признания самих большевиков о характере восстания и его причинах:

«Басмачество в Ферганской долине не является исключительно анархическим разбойничьим движением, а являет собой национальное движение… против Советской власти как таковой» [15] .

Российский коммунист Георгий Сафаров сообщает — «Бедное мусульманское население Туркестана, отторгнутое от всякого участия в управлении страной, лишено хлеба… Новый город (русские кварталы) подвергает голоду старый город (мусульманские кварталы) и кишлаки (мусульманские деревни) и вводит там режим реквизиции и конфискации. По этой причине происходит массовая смерть мусульман, которые не в силах бороться с голодом». [16]

Коммунистическая газета «Туркестан» сообщает — «Наманганский район Ферганской области меньше всего испытал на себе голод. Положение, в котором находится район, таково, что Наманган способен помочь нам дать представление о страданиях, перенесенных мусульманами в других областях Туркестана. Так, в 1922 году в указанном районе проживало 190675 человек, в предыдущем 1919 году проживало 230880, а в 1914 — 303790. Людские потери за один 1921 год составили 40205 человек" [17] .

Командир кавбригады Я.М. Мелькумов пишет: «Нередко, покидая кишлак, бойцы неожиданно находили на дороге котлы с пловом, или груду халатов, судя по их виду, принадлежащих беднякам» [18] . Итак, стоят котлы с пловом, лежат груды халатов бедняков, а вокруг никого!?

Во-вторых, и о «национальных формированиях":

Главнокомандующим и не русских и русских «басмачей» в Фергане в период их консолидации был Монстров, глава русской Крестьянской армии бедняков и середняков;

Часть курбаши (командиры басмачей) объединялись с русскими белогвардейскими отрядами, например, В. Донца [19] .

Авторы доклада подчеркивают, что «основателями и командирами ферганского басмачества были бывшие уголовники Кичик Эргаш и Мадамин-бек».

Если писать в учебниках об уголовниках, то пришлось бы сообщить и о том, как секретарь Политбюро ВКП(б) в 1920-х годах Б.Г. Бажанов в своих воспоминаниях писал: «Лидеры в эмиграции (были) постоянно заняты поисками средств. … путем вооруженных ограблений капиталистов и банков… Несколько вооруженных ограблений, сделанных бандой Петросяна, приятно наполняют ленинскую кассу…. Ленин принимает эти деньги с удовольствием. Организует эти ограбления… товарищ Сталин» [20] .